Федор Аптекарев сам дважды сталкивался с переломами: он ломал руку и ногу. Ему пришла в голову идея печатать на 3D-принтере фиксаторы на руки, которые можно использовать при травмах. Стадия многочисленных тестов прототипов еще не подошла к концу — сейчас "Здравпринту" нужно получить разрешение на выпуск продукции, а также максимально удешевить процесс печати. T&P публикуют историю начинающего предпринимателя.

Предыстория

Мне с детства нравилась компьютерная графика, поэтому в какой-то момент я начал заниматься моушн-дизайном. В 2009 году я решил полностью посвятить себя мэппингу. Несколько лет я работал с театрами, например с «Практикой». Потом познакомился с ребятами из Russian Visual Artists — мы делали проекты в России, Дубае, Лондоне. Этим я занимался несколько лет, а потом индустрия стала более зрелой, появилось много игроков. Все пошли зарабатывать большие деньги, а я наткнулся на потребительскую 3D-печать. Выяснилось, что у приятеля есть разобранный 3D-принтер. Это было совершенно непонятно что, произведенное в Зеленограде в студии «СКБ-КИПАРИС», ныне PICASO-3D. Я поехал туда, чтобы его починить. Они не смогли это сделать, но вместо этого обменяли этот принтер на более новый. Когда я начал печатать, долго восхищался процессом — практически из ничего получались оформленные материальные конструкции.

Я почти год прожил с 3D-принтером в одной комнате, слушая причудливое пиликанье и наблюдая за превращением материала в реальные предметы. Почти все ушло в урну, но я тогда просто учился и наслаждался процессом. В один момент я решил подвести черту — выделить кое-что полезное и вынести на суд общественности. Была идея сделать переходник, который позволит крепить на iPhone объектив от зеркального фотоаппарата. Я купил линзу-конвертер, взял из старых фотоаппаратов посадочные кольца и напечатал линзу. Получился хороший продукт с точки зрения оптики. Потом я соорудил большую камеру-переходник, которая цепляется на iPhone, куда можно было крепить уже большой телевик. Идея мне понравилась, но рынок был слишком маленький, чтобы делать из этого бизнес.

Первые шаги

В марте прошлого года Дита фон Тиз представила платье, полностью напечатанное на 3D-принтере. Оно привлекло всеобщее внимание. Тогда ко мне пришла идея оборачивать сломанную руку паттерном, чтобы привести ее в порядок. Поскольку я сам ломал конечности, мне это было близко. Потом появился повод верить, что идея неплохая, — в Новой Зеландии мальчик-студент отделения архитектуры и дизайна Victoria University of Wellington Джейк Эвилл создал экзоскелетный гипс.

За консультацией о том, как построить такую модель, я пошел к Мише Голубу, который долгое время работал в Interactive Lab техническим специалистом. Он помог мне разобраться, как делать процедурную трехмерную геометрию, и я начал с этим работать. Грубо говоря, он набросал мне кусок кода (конечно, это все можно делать и руками, но я думал прежде всего о практическом применении, чтобы можно было делать много предметов). Я стал выстраивать из него огромные конструкции, алгоритмы и в декабре 2013 года напечатал первую лонгетку — ездил для этого в Лабораторию трехмерной печати. Стоило это 5 тысяч рублей. Специалист по параметрическому дизайну Макс Малеин помогал мне переносить алгоритмы с 3D-платформы, которая больше про мультики, на 3D-платформу, которая больше про проектирование. Я посоветовался с врачом, которая меня оперировала, рассказал ей о задумке. Она сказала, что это интересно, и отправила меня развивать идею дальше.

Поиск инвестиций и первый эксперимент

В венчурном мире есть легенды, что можно быстро получить деньги, что инвесторы сеют сразу в 100 проектов, один из которых в итоге прорастает. Я тогда в это верил, но это не совсем так. Я обратился к давнему другу одного из основателей Russian Visual Artists Жене Гинзбургу как к носителю стартап-культуры. Он сказал, что это классно, и позвал меня на акселерационную программу «Яндекса» Tolstoy Startup Camp. Я попал на второй поток «Толстого» с одной пластмасской. К тому времени я обновил принтер — взял себе Makerbot Replicator 2. Собралась первая команда, программа очень помогла. Там мы поставили три кейса — растяжение, вывих и перелом. Участники эксперимента подтвердили, что все базовые заявления по поводу нашего продукта — это правда. По их рекомендациями мы многое потом дорабатывали, модифицировали. Но три этих кейса не были описаны правильным образом согласно медицинским российским стандартам, и мы не смогли засчитать их как клиническое исследование.

© Зарина Кодзаева

© Зарина Кодзаева

Пока у нас нет инвесторов. В Фонде посевных инвестиций РВК после встречи сказали, что мы им подходим, просили договариваться с их венчурным партнером, который должен был инвестировать часть суммы. На тот момент была такая практика: 33,3% партнер, 66,6% «РВК». Но мы подумали: вот приходит человек, дает немного денег, берет долю, и на этом все заканчивается. Мы тогда не пошли в фонд, поскольку не нуждались в деньгах. Сейчас хотели подать документы на зимнюю инкубацию во ФРИИ, но у них пока фокус на мобильных и веб-приложениях, а у нас — на аппаратной стороне. Как только мы подготовим платформу, которую можно будет масштабировать за счет софтверной составляющей, возможно, мы пойдем во ФРИИ.

Технология и применение

Чтобы создать 3D-ортезы, мы сначала делаем 3D-скан человека, потом помещаем его в большую черную коробку (это компьютерная программа, которая преобразует данные скана в модель ортеза) и на выходе получаем 3D-модель — фиксатор, который соответствует скану. Его мы отправляем на 3D-принтер, и он печатается. Потом требуется несколько стадий постобработки.

Я сначала думал, что делаю замену гипса, но это не так. Это ортезирование, которое в меньшей степени используется в травматологии. Гипс нельзя заменить — врач накладывает гипсовую повязку, и пока она не застыла, он пальцами через повязку, чувствуя костные отломки, зажимает их в правильном положении и ждет, пока застывшая повязка не зафиксирует их. С нашим продуктом такого сделать нельзя. Фиксатор, который мы делаем, можно применять для иммобилизации больных суставов. Ортезирование лучезапястного сустава применяется в разных случаях, в зависимости от направления медицины. Это может быть консервативная терапия при артритах и артрозах (здесь частный случай — неоперабельность пациента), противодействие контрактурам различной природы или перелом костей запястья и предплечья в неострой форме после отека. Продукт, в частности, может использоваться после операций артродезирования, реабилитации после инсультов, когда необходимо лечение положением, также он подходит для детей. На взрослого человека ортез производится 10 часов, а для массовой травматологии это неприменимо. Поэтому мы больше подходим для ортопедии. У детей маленькие ручки, то есть все происходит быстрее. Десять часов — это взрослый мужик. Для ребенка это займет максимум два часа, включая шлифовку. Мы активно работаем над материалом, чтобы изделие производилось не 10 часов, а 30 минут. Возможность для этого есть, но имеются нюансы с процедурами, которые делает врач. Сейчас наши алгоритмы позволяют создать printable-модель ортеза на любую конечность, но производить мы умеем только ортезы на лучезапястный сустав и фаланги пальцев.

Беседы с врачами

Все то время, что мы существуем, мы активно консультируемся со специалистами. Я регулярно общаюсь с московским ортопедом и с докторами из Санкт-Петербурга, которые специализируются на реабилитации. Также мы встречались с топ-менеджером управляющей компании, которая владеет сетью лабораторий «Инвитро». Там есть направление исследований 3D-биопечати, поэтому он глубоко в теме. У него была очень позитивная реакция на наш продукт.

Есть организации, которые заинтересованы в нас, и они ждут юридическую возможность. У нас есть ООО, но нам нужен пакет документов: технические условия, результаты двух типов испытаний, декларация соответствия и регистрационное удостоверение либо то, что юристы называют «Отказное письмо», — это документ, который подтверждает, что мы в отношении наших изделий правильно трактуем пункт 2 «Правил государственной регистрации изделий медицинского назначения». Мы начали процесс месяц назад, все это займет несколько месяцев.

С медициной не бывает быстро. Тут нельзя придумать устройство и начать продавать. Приходишь, например, к врачу, показываешь продукт, он просит что-то доделать. Уходишь на две недели, приходишь — снова нужно исправить. Потом следует фраза «Это классно для неострых форм, но вообще неприменимо для травматологии». Ты уходишь и начинаешь думать сначала. Врачам нужны предсказуемые и повторяемые алгоритмы, понятные инструменты. Несмотря на то, что каждый пациент уникален, они не экспериментируют.

© Зарина Кодзаева

© Зарина Кодзаева

Команда

В основном составе команды три человека. Это я, Алексей Цуканов и Сабина Сакаева. С Алексеем нас познакомил Константин Стискин. Он был одним из наших менторов на Tolstoy Startup Camp. Сабину мы встретили тоже в кэмпе «Яндекса» — она пришла к нам кодером, а сейчас занимается внешними коммуникациями. Она ездит на разные студенческие форумы, конференции, рассказывает о проекте. Недавно благодаря ей нас пригласили на «Открытые инновации». Еще нам помогает Коля Цыгин, он учится в ординатуре на кафедре травматологии и ортопедии в Городской клинической больнице №67. Когда у меня есть базовый вопрос по медицине, он мне все объясняет. Потому что, когда общаешься с врачами, нужно говорить на понятном им языке, чтобы врач видел, что ты в теме, а не просто напечатал пластмасску и пришел.

Деньги

Мы уже потратили на проект больше миллиона рублей. Если говорить о себестоимости изделия, она складывается из материала и затраченного электричества. Сам принтер стоит 120 тысяч рублей плюс небольшая модификация — это еще 5 тысяч рублей. В качестве материала мы используем полилактид — это растительное сырье без нефти. Если у человека больные суставы, большое изделие для взрослого стоит 5 тысяч рублей — это дешевле, чем серьезное индивидуальное ортезирование. Из «Турбокаста» — от 7 тысяч рублей, а полимерные циркулярные повязки, такие как 3Мовский полимерный гипс, вместе с работой врача тоже обойдутся примерно в 5 тысяч. Бесплатный только гипс. Когда во время customer developmet в кэмпе я ездил на беседу к травматологу, встретил в частном медицинском центре юношу со сломанной фалангой мизинца. Он тогда заплатил 5 тысяч рублей за прием и сказал, что еще два раза заплатит столько же. Он готов на это, потому что в обычном травмпункте ему сделали все плохо.

О 3D-печати

3D-печать — это тренд, который раздувают журналисты. Слышал недавно новость — напечатали автомобиль. Круто, но помимо принтера было задействовано еще восемь разных машин, и это заняло 16 месяцев. Или мужик сделал пистолет. Здорово, но ему пришлось купить еще ствол и кучу разных деталей.

Планы

Изначально я хотел сделать что-то вроде Shapeways, только для медиков. Shapeways — это большой международный маркетплейс вещей, сделанных с помощью 3D-принтера. Я хочу зайти в медицину через травматологию и ортопедию, потому что у нас уже есть опыт. А потом можно будет развиваться дальше. Надеюсь, до конца 2014 года мы получим все документы и сможем начать продавать.

Владислав Тропко

Инвестиционный директор «Роснано»

Естественно, сейчас продукт недоработан и будет улучшаться со временем за счет ускорения процесса и удешевления. Проблема будет, скорее всего, в высокой цене относительно стандартного ортеза. Для выхода на рынок им понадобится не так много экспертиз, если сравнивать с лекарствами, соответственно, продавать они могут начать гораздо быстрее. Но я бы не вложился в него по нескольким причинам: во-первых, текущая стоимость точно выше аналога, во-вторых, первое время рынок будет очень маленьким. Как правило, медицинские товары продаются со значительной маржинальностью, чтобы вернуть компаниям существенные вложения в разработки. Обычно при небольшом масштабе деятельности напечатанные 3D-изделия стоят дороже, чем стандартные изделия после масштабирования.

Константин Иванов

CEO и сооснователь 3DPrintus

Я считаю, что медицина — это одна из ключевых областей применения 3D-печати. Поэтому каждый проект из этой области двигает технологию к массовому применению. Каждый человек уникален, а 3D-печать в комплексе с 3D-сканированием прекрасно решают многие проблемы, связанные с необходимостью адаптации протеза, импланта и т.п. под особенности конкретного человека.

Инициатива ребят из «Здравпринта» очень правильная и своевременная. Технологии сейчас вполне позволяют создавать удобные гипсы. Но остается ряд проблем, которые требуется решить: скорость изготовления, стоимость, а также доступность и простота применения во всех медицинских учреждениях. И, конечно, самое главное — сделать так, чтобы этот бизнес работал. На мой взгляд, на то, чтобы технология и бизнес-процессы были отлажены, потребуется минимум 2–3 года. Так что нужно быть сфокусированными и решительными.