С гуся вода, с тебя худоба: фильм про баню

Все знают, финны — любители не вылезать из сауны. Поэтому возможность попариться на территории Финляндии со временем появилась даже в тех местах, которые изначально для таких целей приспособлены не были. Теперь северный народ парится дома, на работе, в лесу и даже в поле. Вот только мало кто знает, что в действительноcти происходит за стенами парной. Финский документальный хит «В парилке жизни», имеющий успешную фестивальную и локальную прокатную судьбу, об этом подробно рассказывает.

Сауна в Финляндии, что в Америке — кушетка психоаналитика. Впрочем, метафора очищения у документалистов Йонаса Бергхала и Мики Хотакайнена обыгрывается топорно, в лоб, по-мужски. Таким образом стилистика фильма, собранного из откровенных мужских диалогов и монологов, воспроизводит стилистику персонажей, изображающих самих себя.

Стоит финну полностью раздеться и пройти в парилку, как сразу отключается все защитные механизмы и появляется желание излить душу ближнему, которым оказывается такой же как и его сосед страдалец. Так мужчины парятся, потеют и между делом ведут разговоры за жизнь, благодаря которым становятся чище не только снаружи, но и внутри.

Если заранее не знать, что «В парилке жизни» — документальная картина, можно легко принять ее за игровую. Это результат развившейся в последнее время тенденции взаимопроникновения двух этих жанров. Другой такой пример — игровой «Тюльпан» Сергея Дворцевого. Он может показаться невнимательному зрителю документальным фильмом.

У фильма есть и оборотная малоприятная сторона. Еще Вуди Аллен в «Энни Холл» говорил, что не принимает душ в общественных местах, потому что никогда не знаешь, что может случится, если вдруг оголишься перед незнакомыми мужчинами. Поскольку в Финляндии гласное правило требует перед входом в сауну снимать с себя все, включая плавки (проверено автором текста эмпирически), все герои этой истории предстают перед камерой в чем мать родила. Смотреть на них таким вот образом — все равно что заглядывать через щелочку в мужскую раздевалку. Занятие и странное, и не вполне приличное.

Вместе с этим Бергхал и Хотакайнен постепенно откровенно начинают взывать к сопереживанию. Ладно, что почти в самом начале болезненно худой одноглазый мужчина плачет на плече у толстяка. Но и потом картина не сильно меняется: все без исключения несчастны, страдают и слез проливает гораздо больше, чем пота. Катарсис — сцена, когда один йолупукки жалуется другим йолупукки на устройство бытия.

Видимо, фрустрированным финнам фильм так приглянулся не столько в силу популярности подобного времяпрепровождения у них на родине, сколько благодаря вуайеристскому уклону, популярному сегодня.