Future Biotech — частная образовательная компания, созданная в 2012 году. Сотрудники компании помогают молодым ученым научиться применять знания в области биологии, химии и медицины в коммерческой сфере, а также поддерживают наукоемкое предпринимательство. «Теории и практики» узнали у генерального директора компании Анастасии Деминой, как и для чего был создан этот проект.

Анастасия Демина

Сооснователь и генеральный директор

— Как возникла идея создания проекта, с чего все начиналось?

— Идея пришла к моим партнерам-сооснователям Дмитрию Кузьмину и Александру Василевскому в начале 2012 года. Они оба биологи по образованию, закончили биофак МГУ и сейчас работают в науке в России и в Великобритании. Изначально у них было желание компенсировать отставание программы обучения биологов от международных стандартов. Грубо говоря, специалисты, которые выпускались каждый год, все более отставали от своих зарубежных коллег, и это происходило отчасти потому, что программа института недостаточно быстро адаптировалась под быстро происходящие в науке изменения, частично из-за того, что среди преподавателей много пожилых людей, что сказывалось на качестве преподавания. Мои коллеги хотели сделать мероприятие, в рамках которого читались бы лекции и закрывались пробелы в обучении, а студенты, аспиранты и молодые ученые становились бы более квалифицированными и конкурентоспособными на международном уровне. Я присоединилась к команде в мае 2012 года, потому что проекту нужен был менеджер, который решал бы разные организационные вопросы, не связанные с наукой. Сама я менеджер по образованию, закончила НИУ ВШЭ. С мая 2012 года мы работали вместе, Саша и Дима также привели в команду новых людей с биофака МГУ, и летом 2012 мы с ними организовали нашу первую школу в форме многодневной выездной конференции.

Участников наших мероприятий отбирают на конкурсной основе по заявкам, и лучшие едут на школу. Все участники селятся в пансионате, 4-5 дней участвуют в семинарах и тренингах, и помимо образования идет нетворкинг. Одна из больших проблем в индустрии состоит в том, что люди из разных университетов, институтов и компаний практически не общаются друг с другом, и у них существует довольно много предрассудков по поводу коллег из других городов и других учреждений. Наша задача — увеличить количество связей между специалистами естественно-научного профиля и стимулировать сотрудничество между разными институтами и специалистами, чтобы получались более эффективные многофункциональные команды.

— По какому принципу вы отбираете участников на школы?

— Сначала все желающие заполняют заявку, где указывают университет, место работы, публикации в научных журналах и так далее. Далее следует мотивационное письмо — зачем человек хочет попасть на школу и чему хочет научиться? Также мы даем дополнительное задание — предлагается дать развернутый ответ на философский вопрос или прислать постер на научную тематику. За это начисляются дополнительные баллы. Каждую заявку оценивают четыре-пять человек, проставляют баллы, и лучших кандидатов мы приглашаем на школу. Сейчас на каждую школу к нам приходит до 500 заявок, большинство из них адекватные, хотя и попадаются такие, когда человек явно не хотел тратить время на заполнение анкеты. Мы такие заявки просто отклоняем с минимальным баллом. Бывают забавные случаи, когда кого-то не отобрали из-за плохой анкеты, после чего мы получаем гневные письма: «Как же так, у меня такие заслуги, а вы меня не взяли!» Или же попадаются ребята с чисто российской привычкой после отбора писать нам что-нибудь в стиле: «Ну я же такой хороший, я не знал, что надо подробно отвечать на вопросы, возьмите меня, пожалуйста». Таких мы тоже отсеиваем, потому что правила игры для всех одинаковые.

— Кто подает больше заявок — студенты, аспиранты или молодые ученые?

— Большинство участников — это молодые люди в возрасте от 20 лет, то есть наша основная аудитория — это старшекурсники и аспиранты. Но есть и достаточное количество молодых кандидатов наук, кто работает по специальности. Все зависит от возраста и мотивации. Для тех, кто помладше, важны в первую очередь знания, для тех, кто постарше, — связи. Еще часто бывает так, что ученый работает в депрессивной среде, у него нет амбиций и стремлений, просто он продолжает по инерции выполнять свою работу годами, не идет на повышение и не переходит в другую лабораторию, и это плохо сказывается на его мотивации. Для таких людей наши школы — это возможность приехать, определить свое место в общей картине, завести новые знакомства и расширить свой кругозор, это важный мотивационный толчок продолжать работу дальше, некая психологическая отдушина. В основном это касается регионов, в которых, к сожалению, есть лаборатории, где достаточно тухло. Тем, кто там работает, нужна поддержка, чтобы продолжать как-то развиваться дальше.

— А откуда приезжает большая часть участников?

— Могу сказать, что на зимнюю школу, которая пройдет в конце января 2015 года, приедут студенты, аспиранты и молодые ученые со всей России, начиная с Калининграда и заканчивая Якутском и Владивостоком. Приезжают ребята из Белоруссии, Казахстана и Украины, ученые русского происхождения из Британии и других европейских стран. Для наших участников мы оплачиваем все, кроме билета до Москвы. Все остальное (трансфер до пансионата, проживание, питание) — за наш счет.

— Откуда вы берете на это деньги?

— Из спонсорских средств. Первым нашим спонсором стала Российская венчурная компания, которая до сих пор нас поддерживает. Со временем мы привлекли несколько коммерческих спонсоров, которых сейчас становится больше. Спонсоры заинтересованы в нашем проекте, так как среди участников наших школ они могут найти и нанять перспективных специалистов. Кто-то из наших партнеров производит софт для ученых и хочет, чтобы те ребята, которые работают в лаборатории, знали о существовании таких инструментов и программ и пользовались ими в своей работе в дальнейшем. Большинство наших мероприятий проводятся на спонсорские средства, потому что у нас есть принципиальная позиция, что мы не берем деньги за участие в школах с участников, так как хотим, чтобы они могли приехать и быть отобранными по своему таланту, а не по возможности прибыть в пансионат и оплатить проживание в нем.

— То есть ваш проект начинался как волонтерская программа?

— Да, изначально это была благотворительная инициатива, но сейчас мы понемногу начинаем уходить от этой модели, потому что, когда речь идет о больных детях и борьбе с коррупцией, эта модель работает, а в случае с образованием и социальным предпринимательством — нет. Финансовое положение образовательной компании должно быть стабильным. Теперь мы расширяем свою деятельность, чтобы некоторые мероприятия сделать платными, работать с регионами и с отдельными институтами. Сейчас у нас переходный период от полублаготворительной к коммерческой модели.

— Как вы собираетесь получать прибыль?

— У нас, как и у всех организаций, которые занимаются образованием и поддержкой стартапов, поначалу были проблемы с бизнес-моделью. Наша целевая аудитория — молодые ученые — не очень платежеспособна, а представители стартапов не спешат платить за то, чтобы какая-то организация учила их вести дела. Сейчас наша задача — найти модель, которая не исключала бы благотворительную часть, с одной стороны, а с другой — позволяла чувствовать себя уверенно в финансовом плане. Я исследовала рынок и поняла, что ничего особо инновационного в этой области не придумано и каждый адаптируется, как может, поэтому мы не можем перенять чей-то опыт, нам надо искать свою модель. Мы подумали, что мы можем делать, и решили, что кроме научного образования можно заниматься научпопом. Научно-популярные лекции сейчас в тренде, многие люди ходят их слушать, они имеют более широкую и платежеспособную аудиторию, поэтому можно попробовать поработать в этом направлении.

Кроме того, в Москве и регионах есть большое количество технопарков и институтов, где есть достаточное количество студентов и стартап-проектов, которые нуждаются в менторах и готовы отдавать за обучение какую-то денежку. Мы могли бы помогать этим технопаркам выстраивать образовательную программу, например, по молекулярной биологии, если она будет нужна. Третье направление — это создание собственных образовательных программ и работа со стартапами, но это пока еще находится на этапе разработки. В любом случае мы сохраним бесплатные школы два раза в год, которые будем проводить за спонсорский счет. Еще у нас есть цикл семинаров, ориентированных исключительно на ученых, который тоже вряд ли станет платным. Мы не хотим отказываться от благотворительной составляющей.

— Какие сложности у вас возникали во время организации мероприятий?

— Главная сложность — это заработать себе имя в начале, когда тебя еще никто не знает. В научном сообществе многое строится на авторитете и репутации, и сперва нужно приложить немалые усилия, чтобы люди поняли, кто ты такой, чем занимаешься и можно ли с тобой сотрудничать.

— Как вы оцениваете перспективы биотехнологий в России?

— Биотехнологии — очень перспективная, быстрорастущая отрасль во всем мире, у нее есть некоторые особенности, которые делают ее привлекательной. Она более устойчива к кризису, чем другие отрасли, так как разработка препаратов занимает много времени, и, если инвестор вложился в компанию в момент кризиса, кризис успеет миновать, пока продукт выйдет на рынок. Но при этом здесь выше затраты на то, чтобы запустить продукт, дольше нужно ждать и намного тяжелее войти в эту область. Биотехнологии развиваются и в России, у нас осталась довольно сильная база с советских времен. К сожалению, с бизнесом чуть похуже, потому что есть крупные компании, которые не заинтересованы в том, чтобы брать большое количество ученых на работу и покупать стартапы. Тем не менее индустрия потихоньку развивается, на рынке есть биотехнологические и биоинформатические стартапы, которые делают что-то более или менее интересное, появляются новые инвесторы. Думаю, активная фаза в отрасли начнется через пять лет, хотя это будет зависеть от экономического кризиса.

— Можно ли сказать, что российский рынок биотехнологий безнадежно отстал от зарубежного?

— Есть отрасли, где мы безнадежно отстали, а есть и такие, где мы еще неплохо идем, например вирусология или биоинформатика, в них у нас много сильных специалистов международного уровня.

— Как вы считаете, ваш проект может убедить молодых специалистов не уезжать за рубеж?

— Мы придерживаемся мнения, что если человек решил уехать за рубеж, то удержать его невозможно, и не нужно проводить пропаганду оставаться в России. Наш проект показывает возможности оставаться и работать здесь, получать в России приличную зарплату, но мы не промываем мозги на эту тему. На мой взгляд, государству надо работать над тем, чтобы предоставлять молодым специалистам возможности развиваться здесь, давать им хорошие условия и интересную работу, тогда и многие из тех, кто уже уехал, вернутся. Стоит отметить, что, если ребята уезжают на учебу за границу, а потом возвращаются, это положительно сказывается на их квалификации, они смотрят на то, как работает наука в других странах, чем методы исследования в Росси отличаются от методов Европы, Азии, США.

— Какое влияние ваш проект оказывает на молодых ученых?

— Проблема в том, что многие ученые ориентированы на фундаментальную науку, у них плохо с целеполаганием и с пониманием того, что интересно рынку. Они плохо представляют, какие задачи надо решать, чтобы выпускать полезный продукт, что будет интересно через десять лет и что сейчас. В рамках нашей организации мы очень стараемся, чтобы ребята не только занимались исследованиями, но и думали об их практическом применении, что было бы интересно с точки зрения коммерциализации. С другой стороны, мы рассказываем, какая карьера существует для ученого-биолога в бизнесе. Если не хочешь работать в лаборатории или университете, можно пойти в биотехнологическую или фармацевтическую компанию. Рассказываем, какие специалисты сейчас нужны и в чем будет заключаться та или иная работа, знакомим ребят с реальным бизнесом биотехнологий в России, потому что они зачастую не представляют, как он устроен, какие люди там работают. Когда к нам приходят живые руководители корпоративных лабораторий — это всегда целое открытие. В рамках школ у нас также есть бизнес-секции, где мы пытаемся научить ребят на основе биотехнологий и последних научных открытий придумывать продукт и где его можно использовать, кому это может быть интересно, учим, как представлять свою идею, как продумывать бизнес-модель и как защищать интеллектуальную собственность.

Какие у вас планы на будущее?

— Мы думаем о том, чтоб сделать собственную магистратуру или аспирантуру, но это тяжелый многолетний проект, поэтому мы пока только строим планы. Еще есть намерение привлекать менторов для работы со стартапами, чтобы они объясняли начинающим предпринимателям, как создать интересный рынку продукт, получить финансирование, как наладить производство, общаться с потенциальными потребителями. Привлечение менторов к такой работе — это ювелирный труд. Как правило, они занимают высокие посты в какой-нибудь фармацевтической или биотехнологической компании, и у них просто нет времени, чтобы активно заниматься стартапами.