Ирина Демина закончила филологический факультет МГУ, а сейчас учится на хореографа в Берлине. Она рассказала «Теориям и практикам», что такое анатомическая импровизация и воггинг, как справиться с немецкой бюрократией при поступлении, зачем хореографам теоретические исследования и почему Берлин — идеальный город для танцоров.

— Где ты учишься?

— Я студентка магистерской программы по хореографии в Hochschulübergreifendes Zentrum Tanz Berlin (HZT) / Hochschule für Schauspielkunst Ernst Busch.

— Как проходят занятия, какой у тебя распорядок дня?

— У нас все достаточно запутанно, семестр делится на несколько блоков, а в каждом блоке по пять недель. У каждого блока есть своя тема, и пять недель мы фокусируемся на ней. Независимо от тематики блоков утром проходит соматическая практика — с 10.00 до 12.00 — исследование движения. Потом час на обед и дальше, в зависимости от блока, или теоретическое занятие, или работа с приглашенным профессором, обычно до 18 часов. После или репетиции, или спектакли, или дополнительные мероприятия, или работа в библиотеке. В конце каждой пятой недели проходит небольшая презентация — мы показываем какой-то набросок хореографической работы.

— Какой у тебя сейчас блок?

— Сейчас идет блок «Исследование движения», в нем с профессором Кристианой Бергер мы рассматриваем различные подходы к пониманию тела и движения в философских и в научных концепциях и экспериментируем с применением их на практике. А что касается утренних занятий, то в этом блоке у нас идет анатомическая импровизация с Инго Ролеке (Ingo Reulecke). Каждый день — это фокус на определенной анатомической структуре (например, кожа, или кости таза, или глазные яблоки) и эксперимент-исследование, как это влияет на движение, как «производит» или формирует его. Утренние практики мы выбираем сами — раз в семестр отправляем в деканат заявку, в которой регистрируемся на практики на ближайшие полгода. По желанию можно посещать дополнительные занятия, которые не будут зачтены в диплом, но на которые ты можешь приходить из интереса, любопытства и для удовольствия — например, на танцевальный стиль воггинг.

— Что это такое?

— Это танц-направление, которое возникло в Америке в 70-х как часть клубной культуры. Я не эксперт в этом стиле, не хочу сказать что-то неправильно, но он подражает позам топ-моделей и подиумной ходьбе, в нем очень много движений руками, все гламурно и энергично. Это довольно популярное танц-направление в клубной культуре наряду с такими модными стилями, как крампинг, поппинг или локинг.

— Как у вас проходят экзамены?

— В конце каждого блока (то есть почти раз в месяц) есть показ, который проходит как микроэкзамен. Он включает практическую часть — то есть хореографический набросок. И еще есть теоретическая часть — теоретическое обоснование, описание своего исследования, целей, процесса и результата.

За два года мы выпускаем четыре проекта\постановки — в конце каждого семестра. В конце первого и третьего — это промежуточные проекты, рассчитанные только на внутреннюю университетскую аудиторию. А в конце второго и четвертого семестра — это официальные показы с бюджетом на свет, звук, сценографию, на которые продаются билеты, приходит публика. Помимо практических работ очень большое внимание уделяется теоретическому, дискурсивному подходу — поэтому мы пишем много теоретических, академических текстов. Так что мое филологическое образование мне очень помогает.

— Кто твой любимый профессор?

— У нас три основных профессора, и они все любимые. Мне очень интересна руководитель нашей программы Ванда Голонка (Wanda Golonka) — у нее действительно гигантский хореографический и житейский опыт, уникальный хореографический почерк. При этом она совершенно не доминирует и не транслирует свое видение. Мы для нее не продолжатели какого-то ее дела. Мне кажется, это правда очень важно для педагогической практики в творческих профессиях, что человек не ищет своих последователей, а дает своим ученикам свободу и поддержку в поиске именно своего художественного языка и подхода.

—А сколько вас на курсе?

— Шестеро, и еще у нас один гость — студентка режиссерского факультета Университета им. Эрнста Буша, которая учится один семестр с хореографами. Как у режиссера драматического театра, у нее ко многому совершенно другой подход и видение. Но это очень интересно, мы учимся друг у друга, обсуждаем, дискутируем, спорим, ищем и находим общий язык.

— Как проходил процесс поступления?

— Самым тяжелым для меня был этап сбора огромного количества бумаг, куда помимо документов, дипломов, сертификатов, примеров работ входит формулирование своего художественного видения, написание мотивационного письма, пример рецензии и так далее (все на немецком). Но когда эта пачка бюрократической информации была отослана, стало гораздо легче. Сейчас почему-то это звучит так, как будто там было немного материала, но пачка, правда, еле влезла в самый крупный конверт.

После отбора этих заявок на первый тур пригласили приблизительно 20 человек. Вступительные испытания длились три дня. На первом этапе нужно было показать пятиминутное соло и обсудить его с комиссией. На втором этапе нужно было вытащить три карточки с картинками (точно не помню, но на одной у меня была пожилая пара, а на другой мальчик на качелях), и на их основе подготовить небольшую хореографию. После этого был первый отсев. Во второй день были групповые задания, нас осталось к этому моменту 13 человек, было две группы по 6–7 человек в каждой. У каждого было макcимум пять минут, чтобы сделать какой-то хореографический набросок с группой совершенно незнакомых людей. Это было, прямо скажем, не очень просто. А последним этапом было собеседование. И, насколько я знаю, оно для всех прошедших было достаточно жестким.

— Тебе нравится твоя группа?

— Да, группа у нас подобралась очень хорошая и интернациональная — мы не только очень не похожие друг на друга индивидуальности, но мы еще хорошо сосуществуем в коллективе, что все-таки немаловажно. Среди нас нет людей с гигантским эго, что всегда создает напряжение внутри группы. Кстати, это первый хореографический курс, когда все студенты — девушки. Достаточно нетипичная ситуация в хореографическом мире, где все же, несмотря на многолетние дискуссии, доминируют мужчины. Но пока все прекрасно, и никакого сожаления о сложившейся гендерной ситуации у меня нет.

— Расскажи, от какой организации ты получаешь стипендию и что нужно было сделать для того, чтобы ее получить?

— Я подавала документы параллельно на три стипендии сразу после того, как получила новость о том, что зачислена на курс. Администрация университета выслала нам список стипендий, на которые мы гипотетически могли отправить документы. Из этого списка мне нужно было вначале выбрать те, которые могли подойти для меня — как гражданки России с видом на жительство в Германии. Например, я не могла уже претендовать на стипендии DAAD — потому что нахожусь в Германии пять лет, а на DAAD можно подавать только при первом въезде. В итоге после предварительного отбора из списка двадцати стипендий остались три: от фонда Конрада Аденауэра, от Studienstiftung des Deutschen Volkes и от фонда Альфреда Топфера.

Я подала на все три, и в фонде Альфреда Топфера в итоге получила стипендию. Это новая пилотная программа: они отобрали 15 человек со всей Европы (к моему счастью, они понимают под Европой Россию, Украину и Израиль, так как одно из их политических утверждений, что Европа — это не только Европейский союз). Это 15 человек абсолютно из разных областей, от политики до сценографии, но все они учатся на магистров в Германии. Обычно этот фонд дает стипендии только на второй, дипломный год обучения, но мне повезло, и я попала с первым семестром. Пока что я получила стипендию только на год, но есть возможность ее продлить. После отбора письменных заявок меня пригласили на собеседование — насколько я знаю, в эту программу взяли суммарно трех человек из России, с творческой специальностью я одна.

Эта стипендия связана с другой программой, которая является результатом сотрудничества трех стипендий: DAAD, Studienstiftung des Deutschen Volkes и фонда Альфреда Топфера. Она называется Kolleg Europa , в ней нас порядка восьмидесяти человек участников — студентов со всего мира, и мы встречаемся три раза в год на проектных неделях. Мы разделены на пять рабочих групп. Моя группа работает над темой: «Как мы хотели бы жить?» (в плане архитектурных пространств). После первой недели в Берлине пока непонятно, к чему это в итоге приведет, но очень интересно. В марте будет вторая неделя во Вроцлаве, и в сентябре третья в Амстердаме. То есть стипендия дается не только на учебу, но и под обязательное, активное участие в этой программе и в мероприятиях конкретно твоей стипендии, в моем случае от фонда Альфреда Топфера. Это все довольно интенсивно по времени, но очень обогащает в плане новых знаний и общения, потому что таким образом я встречаюсь с людьми из разных профессиональных областей, с которыми обычно практически не соприкасаюсь. И это очень здорово для всех нас.

— А на что хватает стипендии?

— Я подавала документы на повышенную стипендию, поскольку меня не поддерживают родители. Моя стипендия на данный момент — это 1100 евро, и плюс к этому мне оплачивают половину медицинской страховки. В принципе, такой стипендии вполне хватает и на аренду жилья и оплату коммунальных услуг — в Берлине этих денег хватает на неплохую студенческую жизнь. Тем более у студентов очень много скидок, бесплатный транспорт, библиотеки, так что на на жизнь хватает.

Насколько я знаю, это самая высокая стипендия, которую можно было получить. Обычная стипендия во многих фондах составляет порядка 800 евро. Фонд Studienstiftung des Deutschen Volkes выплачивает порядка 500 евро, но там стипендия вычисляется по хитрой схеме в зависимости от заработка родителей или твоего предыдущего уровня заработка. Как правило, многие студенты — граждане Евросоюза — получают стипендию от своей страны и вдобавок к этому или подрабатывают, или их поддерживают родители. В принципе, возможности получить стипендию есть. Конечно, это зависит и от университета. Но я думаю, что решающее — это все-таки личная инициатива, а также время и усилия, затраченные на поиск стипендии и на саму заявку.

Poème Symphonique For 100 Metronomes and one Female Body from Ira Demina on Vimeo.

— Когда ты пишешь заявки на немецком, даешь проверить носителям?

— Да, конечно. Я пишу сама, а потом прошу носителей языка перечитать и исправить ошибки. Обычные текстовые работы в университете я часто сдаю без дополнительной проверки, потому что понятно — я не носитель языка. К тому же часть мероприятий проводится на английском, и многие тексты мы пишем на английском. Но экзаменационные работы должны все-таки быть на немецком. В принципе, я никогда не изучала немецкий язык так, как изучала, например, английский и испанский на филфаке МГУ, у меня нет университетской грамматической базы. У меня получилось, как говорится, learning by doing. Но когда я пишу официальные заявки, заявки на стипендии или на финансовую поддержку своих проектов, я всегда прошу их перепроверить, — все-таки они должны быть настолько безупречны в плане языка, насколько это возможно, чтобы ошибки не отвлекали внимание жюри. В этом, мне кажется, есть даже какой-то этический момент.

— Расскажи, как ты поменяла приоритеты с филологии на хореографию?

— Я танцевала с пяти лет, работала и как исполнитель, и как хореограф, но потом под давлением социума и родителей было решено, что это несерьезно и надо получать серьезную профессию. Мне всегда было интересно работать с текстами, учить языки, и я поступила на филфак МГУ, о чем ни капли не жалею. Не знаю, насколько это было серьезней, чем танец и театр, — мне кажется, в итоге я владею двумя профессиями и обе финансово нестабильны. Тем не менее диплом был получен, но танцы я не оставляла.

И получилось так, что на третьем курсе МГУ я провела один семестр в Дании по обмену, и там для меня открылся мир современного танца, тоже совершенно случайно. По какому-то стечению обстоятельств я встретила на улице хореографа, у которого занималась на мастер-классе в Москве, и он позвал меня на один спектакль. На спектакле я встретила людей, которые позвали меня на утренние классы. И так все завертелось, появились друзья, и полгода я провела в активном знакомстве с новым для меня миром современного танца параллельно учебе. Последние два курса в МГУ у меня тоже получалось заниматься постановками параллельно с учебой и дипломом: я начала выпускать собственные работы в центре современного танца и перформанса ЦЕХ, тогда он был в пространстве Актового зала на Бауманской. Это было здорово, это был опыт. В то время я поняла, что хочу заниматься хореографией дальше. Но возможностей и людей, с которыми мне было бы это интересно делать на том уровне и в том направлении, в котором мне хотелось, на тот момент в моем окружении не было. У меня была в то время теплая душевная привязанность к Дании — но попасть туда по целому ряду причин не оказалось возможным. С прекрасной танц-школой в Дании не сложилось, потому что для неграждан Евросоюза обучение стоило порядка 12 тысяч евро в год, и почему-то очень спонтанно я решила подать документы «по соседству», в Гамбурге. Мне казалось, что, если я буду в Гамбурге, я смогу часто ездить в Копенгаген, в который я действительно была влюблена в тот момент. Меня приняли в школу Contemporary Dance School Hamburg. Так я оказалась в Германии, что, в принципе, никогда не было в моих планах. Я считала, что после учебы уеду куда-то еще, но во время последнего года учебы я получила финансовую поддержку на свой первый проект. Потом получила приглашение в другой проект — «Ретроспектива» Ксавье ле Руа (Xavier le Roy).

Затем я подала заявку и получила грант для следующего проекта, работала хореографом в драматическом театре — то есть все развивалось отчасти само собой, нон-стоп. Таким образом получила рабочую визу. После четырех лет в Гамбурге я поняла, что стало скучно, надо куда-то двигаться, делать что-то еще, и подала на две магистерские программы: на одну в Берлине и на одну в Гисене, и на обе меня пригласили на собеседование. Но в Берлине экзамены были раньше, и, когда меня пригласили на собеседование в Гисен, я уже была зачислена в Берлине. Берлин для меня гораздо интересней как город, и я решила не испытывать судьбу.

Мне кажется, мне ничего не падало с неба, но и моментов полной безнадежности, когда я билась лбом о стену, тоже пока не было. Да, были этапы, особенно поначалу, когда мне пачками по 20 штук приходили какие-то отказы в резиденциях и финансированиях. Но нужно просто не сдаваться, бороться, искать и отправлять документы снова и снова.

— Что ты можешь сказать о немецких бюрократических трудностях — с получением вида на жительство, например?

— Да, есть история вечной борьбы за вид на жительство. Это вообще постоянное лавирование между бюрократической системой и финансовой системой — что тоже надо понимать, переезжая в другую страну. Будет очень много бумажной работы, это будет занимать значительную часть жизни. И по окончании учебы ты становишься полноценным членом общества. Например, должен ежемесячно платить полную медицинскую страховку, которая в Германии немаленькая. Я плачу 130 евро в месяц — но это немного, потому что я принята в ассоциацию творческих деятелей, которая выплачивает половину страховки. В принципе, в среднем страховка для фрилансеров (а творческий мир — это в основном проектная работа, не на постоянном контракте) — это порядка 200–300 евро в месяц. Поэтому тот, кто решает оставаться работать после учебы, должен принимать во внимание, что он должен получать страховой номер, идентификационный номер, должен быть внесен в налоговую систему, должен дисциплинированно платить налоги, что тоже в Германии целая наука. И все это происходит на бюрократическом языке, который отличается от бытового немецкого — им тоже нужно овладеть. Но с опытом и со временем все становится возможным.

— Какова сейчас тема твоего хореографического исследования?

— У меня много разных интересов, и поэтому я правда счастлива, что сейчас у меня есть два года, чтобы не быть ориентированной на результат, а пробовать разные вещи и экспериментировать. Я могу пробовать работать с разными темами и методами, с разными людьми — с большими группами или с соло\дуэтами, могу исполнять сама или быть только хореографом. Есть какие-то общие темы, которые мне всегда интересны, — как правило, это какое-то соединение теории и практики, науки и искусства, моего филологического бэкграунда и творческого. Я никогда не знаю заранее, что получится в конце проекта, мне всегда крайне важен процесс. Удовлетворительный (для меня, в первую очередь) результат, естественно, тоже, но, на мой взгляд, это зачастую взаимосвязано.

— Ты можешь посоветовать какие-то места в Берлине: где посмотреть современный танец?

— Берлин — это Мекка танца. Каждый день есть выбор как минимум из пяти мест, где можно посмотреть разнообразную программу: от крайне экспериментальных, концептуальных, авангардных перформансов до классических примеров танцтеатра. Что удивительно, в Берлине почти всегда раскуплены билеты, надо бронировать заранее, даже если вы собираетесь пойти на самый экспериментальный трэш. Есть довольно много площадок для современного танца: HAU,Tanzfabrik, Dock11, Sophiensäle, Uferstudios, Radialsystem V, — это навскидку. Помимо этого есть государственные драматические театры, в которых тоже часто идут спектакли, копродукции на стыке драматического и танц-театра: например, в Шаубюне или в Театре Максима Горького. Это здорово, что государственные театры открыты к экспериментам и активно работают с современными хореографами. Вдобавок к этому есть еще огромное количество галерей, клубов, каких-то неофициальных студий, площадок для репетиций — которых, правда, все равно не хватает, потому что в Берлин стекается огромное количество деятелей современного искусства. Здесь большая конкуренция, и в этом, конечно, есть свои за и против. Но мне кажется, здоровый дух соревнования — это все-таки очень даже неплохо.

PossiblyMaybe from Ira Demina on Vimeo.