От византийского юродства к древнерусскому

Сегодня слова «похабный» и «блаженный» означают весьма различные вещи. Между тем, в древнерусском языке они описывали одно и то же явление, для которого ныне осталось одно слово: «юродство».

Будем называть юродивым человека, который публично симулирует сумасшествие, прикидывается дураком или шокирует окружающих нарочитой разнузданностью. Но это определение необходимо еще сузить: разного рода экстравагантность может быть названа юродством лишь в том случае, если его свидетели усматривают за ней не просто душевное здоровье или сугубую нравственность, а еще и некую особую мотивацию, отсылку к иной реальности.

В контексте православной культуры эта реальность - божественная; в контексте светской культуры Нового времени – психологическая. В обоих случаях задача юродства - показать, что вроде бы очевидное в действительности обманчиво; при этом «религиозный» юродивый намекает на неисповедимость высшего суда, а «светский» – на собственные невидимые миру достоинства.

Между тем, юродство родилось не на Руси, а в Византии и было заимствовано нашими предками уже в готовой форме. И однако в современной греческой культуре такого феномена не существует, и даже сам термин, каким именовался юродивый в Византии, «салос», больше ничего не говорит носителю греческого языка. Почему же юродство погибло в породившей его культуре и сохранилось в заимствовавшей? Что в русском «похабстве» было заимствованного и что оригинального? Об этом и будет лекция

Событие организовано при поддержке the book crossing group