Книги, которые не хотят нравиться

Марсель Пруст, Лидия Гинзбург и Франсуа Масперо по-разному безразличны к моде и конъюнктуре. Для Пруста мнение публики и злоба дня были не самыми существенными деталями личной истории. Гинзбург в начале литературной карьеры хотела описывать текущую жизнь, но ее социально-антропологическая эссеистика не вписывалась ни в советскую литературную ситуацию, ни в советский академический контекст. Она оказалась вне игры под давлением обстоятельств. Масперо в отличие от Пруста не считает самоценным личный опыт. С 1960-х годов он занимается социальной журналистикой, пытаясь заставить обывателя увидеть вне глянца и гламура реальную жизнь с ее рутиной и цинизмом.

Какая литературная свобода уместнее сегодня в России: субъективизм, маргинализация или социальный активизм? Кто сейчас ищет свободу в этой стране? И какие надежды с ней связывают?