Самооценка тесно связана с самореализацией, и вот здесь у многих пожилых людей возникает проблема: найти интересное дело в старости не всегда просто. «Теории и практики» продолжают спецпроект с национальной конференцией «Общество для всех возрастов». В новом выпуске создатель первого в России модельного агентства для пожилых Игорь Гавар, директор благотворительного фонда Татьяна Акимова, президент «Ресурсного центра для пожилых» в Кыргызстане Светлана Баштовенко и социолог Татьяна Козлова рассказывают, какие у старшего поколения есть возможности для саморазвития.

Игорь Гавар

автор проекта «Олдушка», создатель первого в России модельного агентства для пожилых

Возрастные модели стали одним из главных модных трендов последних лет. В этом году для бренда Calvin Klein снялась 75-летняя Грейс Коддингтон, лицом осенней коллекции Gucci стала 79-летняя актриса Ванесса Редгрейв, а британский Vogue в честь своего столетия разместил на страницах рекламную кампанию с моделью, которой 100 лет.

Зачем индустрии, которая столько лет убеждала нас в том, что красота равна молодости, а морщины — это плохо, развенчивать этот миф? Как минимум, есть две причины. Первая: западные пенсионеры являются одной из самых обеспеченных категорий граждан, поэтому рынок, рекламируя товары и услуги при помощи идеи, что «третий возраст» — это время заботы о себе, стимулирует людей тратить деньги. Вторая причина: актрисы, модели и другие медийные лица, благодаря которым мода еще недавно продвигала тренд на молодость, стареют. Востребованность возрастных моделей — реакция модной индустрии на этот жизненный факт.

«Олдушка» — проект про уличную моду и стиль российских пенсионеров. Его героями становятся яркие люди, которых я встречаю на улице. Всех участников я фотографирую в той одежде, в которой они шли в момент нашей встречи.

Когда мы с другом придумывали название для проекта, мы не нашли в русском языке слова, которое одновременно и указывало бы на возраст человека, и не задевало его. Мы решили придумать новое слово, соединили английское «old» (старый) и часть слова «бабушка», получилось «Олдушка». Говорят, у женщин неприлично спрашивать про возраст, но я постоянно нарушаю это правило и хочу отметить: практически никто из женщин не стесняется называть цифры. Все-таки люди осознают, что меняются с годами, и в этом нет ничего страшного. Как сказал один из моих героев: «Раньше я был молодой и красивый, а теперь просто красивый».

«Олдушка» родилась пять лет назад в Омске. Были опасения, что идея не состоится, мне казалось, люди старшего поколения закрыты, их будет настораживать предложение незнакомого человека сфотографировать их, взять интервью и разместить это где-то в сети. К моему удивлению, большинство соглашается: из ста человек отказываются примерно пять-семь, остальные идут на контакт. Таким образом, мой проект разрушил мои же собственные предубеждения относительно закрытости людей старшего возраста.

Героями проекта стали уже больше тысячи человек из восьми городов России. Самому старшему участнику 97 лет. Я осознанно снимаю людей разной стилистики: и деревенская бабушка в платке, и жительница мегаполиса, одетая в тренде — все это про стиль, просто истоки лежат в разных культурных сферах.

В какой-то момент проект вызвал активный интерес со стороны СМИ. В декабре 2014 года ко мне обратился журнал «Афиша» с предложением провести кастинг, отобрать для эдиториал-съемки женщин в возрасте. Это была первая в истории современных российских медиа модная съемка, в которой в качестве моделей выступают обычные, не медийные, женщины в возрасте. В течение 2015 года число таких предложений росло, у моделей появилось портфолио.

1 марта 2016 года я запустил первое в России модельное агентство для людей старшего возраста Oldushka. Сейчас в агентстве 13 моделей: двое мужчин и одиннадцать женщин. До этого опыт позирования перед камерой был только у двух человек: у 71-летней Ольги Кондрашевой (она выходец из кинематографа, снималась в эпизодах у Ренаты Литвиновой, у Карена Шахназарова, в клипе певицы Елки) и 69-летней Ирины Белышевой, выпускницы модельной школы Славы Зайцева. Все остальные дилетанты с большим желанием пробовать себя в новом качестве и развиваться. Многих будущих моделей я встречаю на улице. Где бы я ни был, все время провожу своеобразный кастинг. Например 63-летнюю Людмилу, которая впоследствии снялась для «Афиши», Interview Russia и Design Scene Magazine, я встретил в супермаркете в Марьино.

Татьяна Акимова

исполнительный директор регионального благотворительного фонда «Самарская губерния», член Партнерства фондов местных сообществ

Я бы хотела поговорить о культуре помогающих. Каким должен быть проект, почему одни выигрывают гранты, а другие не выигрывают? Вроде бы все просто. Мы все знаем, условно, как перевести бабушку через дорогу. Но все помнят выпуск «Ералаша», в котором они 50 раз переводят ее через дорогу и эффекта никакого. Прежде чем что-то делать, мы должны понять, а как правильно.

«Зачем?» — этот вопрос все время задает наш председатель правления, как только я прихожу к нему с какой-то идеей. И его можно задавать бесконечно, пока не докопаешься до какого-то финального ответа. Можно просто сказать: «Ну, давайте всех осчастливим». Но зачем? Некоторые говорят: «Я просто хочу осчастливить, поэтому я с ними пляшу, пою, катаюсь на теплоходах, и мне от этого хорошо». Это осознанный выбор: человек понимает, что такие проекты просто развлекают. Но если мы хотим что-то изменить, то ответ на вопрос «Зачем?» очень важен.

Второй вопрос, который мы задаем нашим потенциальным грантополучателям: «А кто с вами вместе? Где местное сообщество? Или вы варитесь в собственном соку?» Очень часто местного сообщества вокруг нет, оно не знает о проекте. Оно, может, и готово помогать, но как? Кому? Там нет бизнеса, нет власти, иногда нет просто обычных жителей, которые тоже готовы что-то давать.

И третий вопрос: «Что дальше?» Каждый, кто подавал заявки на гранты, знает, что там есть строчка, которая называется «устойчивость проекта». В этой строчке большинство пишет, что проект потом будет продолжен за счет каких-то там непонятных ресурсов. Это речь не про устойчивость, и, скорее всего, проект будет мотаться из стороны в сторону — по смыслам, по мероприятиям. В итоге все может закончиться тем, что как было 50 человек в проекте, так и осталось. И особо ничего не изменилось.

В Самаре есть проект, который разбивает стереотип о доме престарелых «Они ж у нас вообще самые несчастные… А давайте для них концерт устроим!». Слушайте, им супер — они сидят, радуются, но при этом не делают ничего сами в это время. Так вот для самарского проекта в дом престарелых закупили теплицы, и там на грядках они будут выращивать овощи, цветочки сажать. Короче, они сами для себя будут что-то делать. И теперь мы советуем им ходить на сельские рыночки. Если это распиарить, сделать вывеску с названием «Крутые перцы из дома престарелых», я думаю, к ним будут приезжать и все будут покупать овощи у них, а не на обычном рынке. Проект этот, в общем, про то, что жизнь не остановилась, что они не ждут медсестру и сами хотят что-то для себя сделать.

Так что я опять возвращаюсь к первому вопросу: зачем мы что-то делаем для старшего поколения? Мы меняем мир для них — или мы все-таки хотим менять мир вместе?

Светлана Баштовенко

президент общественного объединения «Ресурсный центр для пожилых» (Кыргызстан)

В 1991 году мы начинали с того, что отрывали пожилых людей от мусорных ящиков. Сначала в нашем объединении их было 116 человек. Мы думали, что со всем этим делать, и каждодневно заливались слезами, потому что денег нет, государства нет, дети побросали стариков и уехали.

Представьте себе: как можно выживать, когда ФАПов нет, в селе аптеки нет, а на всю страну восемь эндокринологов? Как выживать, когда с гор один раз в месяц кто-то на лошади спускается, чтобы получить пенсию, и потом ее раздает?

В 2008 году появился Центр дневного пребывания. Он создан на деньги общественных организаций, государство никакого участия в этом не принимало. В какой-то момент мы прекратили показывать, что мы жалеем стариков. Мы научили их не жалеть себя и справляться с трудностями. То есть сейчас все эти трудности для нас уже в прошлом. Мы учим людей уже не только выживать, а развиваться.

Краудфандинг — это было новое слово для нас год назад. А теперь таким образом мы привлекли средства, чтобы отремонтировать помещения 30-х годов, где сейчас пожилые получают питание, медуслуги и возможность общения. Они сами составляют себе меню, по очереди закупают продукты, готовят и готовятся к зиме — своей общиной делают консервацию. Они много чего производят. Два раза в год на площадях Бишкека проводятся ярмарки, где есть возможность продать свою продукцию. Это у них очень хорошо получается. Если раньше мы говорили только о том, что они шьют, вяжут, вышивают и плетут, то сейчас очень активно развиваются сельское хозяйство и пчеловодство.

Отдельно хочу рассказать о группах самопомощи. Это механизм социальной мобилизации, в каждой группе по 10–15 человек. Объединенные одной целью, они вырабатывают стратегии — прежде всего ищут деятельность, которая может приносить им доход. А вот когда появляются деньги, они ездят в другие страны, строят планы. Только в моей организации 127 групп самопомощи. Занятия у них очень разные: это и выращивание крупного или мелкого скота, и сельское хозяйство, и работа с войлоком, это швейные цеха — у нас их уже 18. Представьте себе: это все заработано руками пожилых людей, и сейчас уже у них самих есть возможность предоставлять рабочие места молодым людям.

Татьяна Козлова

доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник Института социологии РАН

Я никогда не писала теоретические работы, книги, сидя где-то в библиотеке. Я опрашивала самих пенсионеров. Как у них происходит процесс самореализации? У меня было пять групп пенсионеров, начиная с 55 лет. И вот я задавала им вопрос: «Как вы считаете, удалась ваша жизнь или не удалась?» 75% из всех опрошенных ответили мне, что их жизнь удалась. Самореализация очень тесно связана с самооценкой. Если у человека высокая самооценка, он может быстрее самореализоваться.

Один мужчина, который в детстве застал войну, сказал: «Я потерял энергию жизни». Во время войны. И он уже не смог самореализоваться. Или, скажем, жил человек, все удачно складывалось, а потом в 30 лет попал в автокатастрофу — все, жизнь у него, в общем-то, сразу разладилась. И к пенсионному возрасту он говорит, что жизнь у него не удалась.

Но все равно я считаю, что в нашей стране высокий уровень самореализации среди пенсионеров. И более 75% граждан пенсионного возраста имеют самооценку выше средней!