«Теории и практики» совместно с Московской школой нового кино объявляют конкурс, победа в котором дает возможность получить скидку 50% на обучение в актерской лаборатории Юрия Муравицкого. Учиться на этом курсе может каждый, ограничений по возрасту, полу, весу, опыту и росту не существует. Чтобы поддержать потенциальных участников конкурса, «Теории и практики» расспросили выпускников программы о том, как перестать мечтать и решиться стать актером.

Анна Фрадкина

экс-юрист

«Мое первое образование — юридическое. Сразу после окончания школы я поступила в Дипломатическую академию МИД, изучала международные отношения. После своей первой заграничной командировки (три месяца я провела в Аргентине) я поняла, что эта работа абсолютно не для меня, что она не имеет ничего общего с тем, что я о ней себе нафантазировала. Сейчас я продолжаю работать в компании, курирую международные проекты: веду переговоры и так далее. Знание трех языков мне в этом очень помогает. В актерской профессии, кстати, тоже.



Мысли пойти на актерский факультет у меня мелькали еще в школе. Но моя бабушка, например, говорила, что это стыдная профессия. Хотя я училась и в студии при гимназии, и в отдельной театральной школе. Когда я поняла, что дипломатия — это не мое, а «правильное» образование у меня уже есть, я решила рискнуть и заняться тем, чего мне хотелось. Тем более что к тому моменту я была замужем и могла делать все, что мне хочется. В классические театральные вузы я не поступала: не пыталась, да и не хотела. Не потому, что я не проходила по возрасту или что-то такое, а просто не было такой идеи. Как-то я случайно открыла сайт МШНК и увидела, что курс набирает Юрий Муравицкий. Я видела его спектакли, и мне они нравились. Я рискнула.

«Моя бабушка всегда говорила, что актер — это стыдная профессия»

Поначалу сложностей не было. Кроме того, что я стеснительная и неуверенная в себе. Родители воспринимали это как «кружок». Я работала, у меня была семья, и в свободное от всего этого время я ходила на занятия. Проблемы начались, когда все поняли, что это серьезно. Проблемы были с мамой: с мужем к тому моменту мы уже развелись. Мне, кстати, стало ясно, что он поддержал эту инициативу лишь потому, чтобы он мог жить своей жизнью, потому что тогда я была занята все 24 часа. Дома началась холодная война, периодически сменяемая бурными сражениями, с разбитыми вазами, оторванными обоями и прочим. Благодаря этой войне я поняла, что делаю все правильно. 



Сейчас я работаю в новой профессии. Конкуренции на актерском рынке, как я считаю, нет как таковой. Актеров много, и все разные. Каждому нужно что-то свое. Опыт и знания — это, безусловно, плюс. Кругозор, аналитические способности и вдумчивость для актера важны, как мне кажется. Например, в одном из проектов я играю на английском. 

Главное — драться. Если хочешь чего-то добиться, добивайся. Нельзя обижаться, чрезмерно рефлексировать, забиваться в угол и плакать. Хочешь — бери. Чего тебе это будет стоить — неважно и никому не интересно».

© Анна-Богдана Щурко

© Анна-Богдана Щурко

Екатерина Шибаева

экс-журналист

«Я проработала в журналистике (по большей части на телевидении) примерно 10 лет. Периодами мне очень даже нравилась моя работа, периодами даже все получалось. И уж точно она мне немало дала: опыт общения, наблюдения за людьми, преодоления себя, регулярный выход из зоны комфорта. Мне часто надо было общаться с незнакомцами, да еще и задавать разные вопросы, а иногда быть по отношению к ним супернеделикатной. В общем, журналистике есть за что сказать спасибо.

Сначала я осознала, что не хочу быть журналистом, что это совсем не мое. Мне кажется, это вообще очень важно — ясно увидеть, узнать, чего ты не хочешь. На это у меня ушло года три. Дальше-то все просто: честным с собой быть страшно только вначале. Я призналась себе, что никогда, то есть с раннего детства, внутренне не отказывалась от своей мечты стать актрисой. Решила, в общем, что сейчас или никогда. Мне было на тот момент 28 лет. Но я жила во Франции, так что не переживала, что «слишком стара» для поступления в театральные школы. Там и поступила в одну. Но за несколько дней до начала учебы моя жизнь, как говорят, круто переменилась, и я решила вернуться в Москву. Вернулась. Но ощущение, что по отношению к своей жизни ты можешь быть автором, так что нет ничего невозможного, осталось. Я провела свое мини-исследование, узнала, что Юрий Муравицкий набирает курс в МШНК, пошла, поступила, в тот же вечер мы начали репетировать пластические этюды для его проекта «Покой бессилен перед каменной стеной», который потом мы показывали на фестивале «Территория».

«Я намеренно стала всем говорить о том, что собираюсь стать актрисой. Такой манифест вроде»

Я намеренно стала всем друзьям, близким, знакомым и малознакомым говорить о том, что собираюсь стать актрисой. Такой манифест вроде. Мне казалось, если честно, что это так нелепо звучит. Я себя в эти моменты ощущала той маленькой девочкой, которая на вопрос маминой подруги, кем ты хочешь стать, отвечает «артисткой», не выговаривая букву «р». Вот. А внешне-то ты взрослая женщина уже, такая состоявшаяся вроде и в профессии, и семья своя, и все такое… Ну, в общем, очень много энергии я тратила на то, чтобы оценить, как я выгляжу в глазах окружающих. Это была главная трудность, остального не помню уже. А еще помню, что меня поддержала в этом мама.

Я зареклась заниматься журналистикой, чтобы не отвлекаться от любимого дела, и работаю актрисой. Про конкуренцию могу сказать так: в какие-то проекты берут меня, в какие-то — других. Но происходит это скорее не потому, что я меньше училась или получила меньше опыта в этой профессии, а потому, что есть кто-то, кто подходит на роль больше, чем я. И я совсем не против. Любой опыт помогает, иначе это мертвый груз. Зачем его таскать с собой? А еще без представлений, ожиданий и оценок — о ком-то, от кого-то, кого-то или чего-то — жить веселее, яснее и разнообразнее. Я выбираю именно такую жизнь».

© Анна-Богдана Щурко

© Анна-Богдана Щурко

Дарья Башкирова

экс-фитнес-тренер

«Со стороны может показаться, что вот я училась на журналиста, потом работала журналистом, потом — фитнес-тренером (и такой был период в жизни), а потом вдруг решила стать актрисой. Это не так. Актрисой я хотела стать с 14 лет. Мне всегда было интересно влезть в шкуру другого, примерить его оптику и пожить с ней. И вообще, выход на сцену (неважно, в каком качестве) дает эту новую оптику каждый раз, и это жутко интересно.

Сначала я поступала два года подряд во все театральные вузы, но меня никуда не брали. Причин я не знала: после прослушиваний не принято спрашивать, потому что ты у комиссии сегодня трехсотый и они, естественно, никогда не запоминают, кого по какой причине отшили. Когда после 11-го класса мне отказали в последнем месте (не помню, что это было; кажется, ГИТИС), я сначала подумала, что год что-то поделаю, а потом приду еще раз. Но подруга моей сестры мне тогда посоветовала попробовать поступить на журфак МГУ. У меня были хорошие баллы ЕГЭ (это был первый год, когда везде принимали только его), и я тогда подумала: «Почему бы не попробовать? Годик поучусь».

Попробовала — и получилось. Журналистом мне тогда быть совсем не хотелось, но окружение моим выбором было очень довольно. Мне потом еще много раз говорили что-то на тему того, что я умная, а актер умным быть не должен, и зачем я буду в этой профессии гробить свои мозги. Мне при этом казалось (и кажется до сих пор), что актеру как раз очень нужно быть умным, но тогда было ощущение, что я единственная, кто так считает. За первый год обучения я успела вбить себе в голову, что актрисы из меня не выйдет, поэтому после первого курса пробоваться еще раз не пошла.

При этом желание играть никуда не делось, и я искала альтернативы: занималась в студии «Люди Лю», которую организовала моя подруга-актриса, там преподавали ребята из Liquid Theatre. Еще были занятия в «МОСТе», который вышел из студенческого театра МГУ. Возможно, сейчас там все по-другому, но тогда было ощущение какой-то больше секты, чем театра, и я подумала, что если в этой профессии все вот так, то и хорошо, что я на журфаке учусь.

И как раз в это примерно время я почувствовала интерес к журналистике. Сначала работала на «Коммерсантъ-ТВ», потом, после его закрытия, меня год никуда не брали, потом стала работать на радио «Коммерсантъ» редактором новостей. Потом меня позвали работать в образовательный проект, и параллельно с новой работой я пошла заниматься спортом в «Секту», втянулась и на полтора года стала фитнес-тренером. Вот тот выбор вызвал гораздо больше удивления, чем когда я из тренера пошла в актрисы. Но я все это время хотела играть, просто думала, что эта дорога уже закрыта, вот и пробовала разное — думала, вдруг найду что-то по душе.

Параллельно моя близкая подруга поступила в Московскую школу нового кино на курс Юрия Муравицкого. Курс был двухгодичный, и после первого года обучения мастер устроил добор. Я тогда уже посмотрела их перформанс в Суздале, и мне очень понравилось, но в тот момент я вообще не думала, что могу присоединиться к этим ребятам. Решение поступить пришло моментально, как в тумане: я все важные решения в жизни принимаю очень быстро, с журфаком тоже не сомневалась. Близкие меня поддержали — они поддерживают во всем, мне очень повезло с семьей. И друзья тоже были рады, потому что видели, что я очень мучаюсь из-за того, что занимаюсь не тем, чем хочу. Хотя первое время они относились к этому не как к глобальной перемене в моей жизни, а скорее как к хобби. Кто-то, возможно, относится так до сих пор, но мне об этом не говорит. А поскольку профессии я уже меняла, новый виток моей биографии никого особо не удивил. У меня даже есть знакомые, которые при каждой новой встрече спрашивают: «А сейчас ты чем занимаешься?» — как будто ждут, что я перепробую все, от психиатра до сварщика.

«Мои знакомые как будто ждут, что я перепробую все: от психиатра до сварщика»

На момент поступления мне было 23 — в таком возрасте девушек в театральные вузы уже обычно не берут. Но нашему мастеру это неважно. А еще Юрий был первым человеком из театрального мира, от которого я услышала, что актеру нужно быть умным и много чем интересоваться, и после этого я поняла, что пришла по адресу. Все наше обучение строилось на максимальной незамшелости — ничего общего с тем, что я знала об актерском образовании. И я не жалею, что пришла в профессию позже, чем это делают обычно: у меня есть некоторый бэкграунд, который помогал в обучении и помогает сейчас. Потому что, как мне кажется, важно, чтобы актер был не только исполнителем «что сказать, куда встать», но и думал своей головой, и жизненный опыт — любой — делает тебя более осознанным и более интересным. А еще журфак и «Секта» дали мне очень много важных для меня людей, с которыми я бы не пересеклась иначе и без которых весь этот бэкграунд не получила бы.

Я в профессии уже год, у меня есть спектакль и один перформанс в «Театре.doc», два спектакля с нашим курсом, я участница проекта #хормуравицкого и еще работаю в проекте «твоя_игра».

Конечно, иногда те, кто в профессии давно, выражают некоторое пренебрежение: «А вот кто работал в настоящем театре…». Но я учусь не обращать на это внимания. Да, этому человеку неприятно, что он столько лет уже работает, всех знает, а тут приходим мы, без году неделя актеры, и почему это мы работаем с ним на равных. Но это все равно не его и не наше решение, так что зачем на эту тему переживать? Хотя я еще не сталкивалась с настоящими интригами — возможно, поэтому и рассуждаю так легко.

Какой-то один вывод из всего своего обучения мне сделать сложно. За последний год в моей жизни и в моем сознании столько всего поменялось, что теперь сложно вспомнить, какой я была до поступления. Точно менее счастливой. Легко рассуждать, когда у тебя нет детей и долгов, но мне кажется, что лучше сделать шаг в неизвестность, чем делать то, что ты не любишь».

Светлана Маршанкина

экс-руководитель телеканала

«По первому образованию я историк. Окончила исторический факультет Кемеровского государственного университета. Несколько лет преподавала в Кемеровском медицинском колледже, но куда больше работала в рекламе, маркетинге и пиаре. В этой сфере у меня солидный опыт: больше 10 лет. Но последние два года у меня есть цель уйти из этой профессии окончательно, и сейчас я вышла на финишную прямую. Но я не могу сделать это резко: у меня есть семья, двое детей, аренда квартиры в Москве. Мы переехали из Кемерово в 2013 году, последние четыре года я пиар-директор в одной компании, которая производит кормовые добавки для сельскохозяйственных животных.

И вот уже почти два года я веду двойную жизнь: работаю в этой компании и осваиваю актерскую профессию. Уже научилась переключаться моментально.

Опыт работы дал кое-что и для актерской профессии. Например, умение организовать себя и других. Это я делаю быстро и не задумываясь. Плюс для актерской профессии, безусловно, важен личный опыт, ведь эта профессия — про жизнь людей и их взаимоотношения. Иногда я понимаю персонажа на интуитивном уровне просто потому, что события из его жизни уже происходили со мной.

Актерство было моей мечтой и даже целью. Я занималась театром в школе, чуть ли не с детского сада постоянно участвовала в выступлениях, концертах, играла в постановках. И не придавала этому значения как чему-то очень важному. Родители считали, что это все несерьезно. Я училась в Кемеровском лицее, и в 11-м классе сыграла главную роль на посвящении в лицеисты, и тогда что-то щелкнуло. Я поняла, что хочу поступать в театральный вуз. И вдруг мои демократичные родители жестко сказали нет. Шел 1993 год, в стране был хаос. Они считали, что я должна выбрать более серьезную профессию, и даже готовы были отпустить меня в Москву, но только не на актерский. Выпускные экзамены в лицее были сложными, я была измотана ими, и сил на сопротивление у меня просто не осталось.

Поэтому я решила, что не буду никуда поступать и пойду туда, куда меня могут взять без экзаменов. Исторический факультет КемГУ был как раз таким местом. Я планировала перекантоваться там год, а потом все-таки поехать поступать. Но в университете оказалось очень клево: именно на историческом факультете бурлила творческая жизнь, я поступила в театр «Встреча» (известный в том числе и московским театральным критикам. — Прим. ред.). Я играла в театре, еще и танцевала, участвовала в студенческих фестивалях. Мне было интересно, я чувствовала, что реализуюсь. А сразу после пятого курса я вышла замуж и родила дочь, стала работать в студии видеопроизводства, где мы снимали рекламу и фильмы. Там я иногда появлялась в кадре, и мне это нравилось, хотя я боялась признаваться себе, что нравится мне именно работа в кадре, а не организация всего процесса. Мысли о том, что я могу стать актрисой, не посещали меня много лет. Потом родился сын, я преподавала и параллельно работала в рекламном агентстве.

А в 2012 году произошел глубокий внутренний кризис: я работала руководителем телеканала, и вдруг что-то пошло не так. Я чувствовала абсолютную опустошенность, уехала в деревню к бабушке и не хотела никого ни видеть, ни слышать. Начала читать книги по психологии, и в одной из них предлагалось ответить себе на простой вопрос: что в вашей жизни приносило вам наибольшее удовольствие. И я вдруг вспомнила, что это было актерство. А абсолютно забыла, как хотела быть актрисой, как готовилась к экзаменам…Помню, был жаркий день, я копалась в огороде и вдруг поняла, что это было так просто, это всегда было на поверхности. Почему же я оказалась от этого? Мне было 32 года, и я плакала оттого, что теперь-то дверь в актерскую профессию закрыта навсегда, нужно смириться с этим и как-то жить дальше.

Я вернулась домой, ушла в пиар, год проработала там, и меня позвали в Москву — в компанию, где я работаю до сих пор.

«Мне было 32 года, и я плакала оттого, что теперь-то дверь в актерскую профессию закрыта навсегда»

Когда меня спрашивают, почему я переехала в Москву, мне нравится думать и иногда отвечать так, как любят говорить экскурсоводы про Михаила Булгакова: «Он приехал, чтобы стать писателем». И я говорю, что приехала, чтобы стать актрисой. На самом деле уже здесь, в Москве, я стала ходить в театры, и мне часто попадались объявления об актерских студиях, в голове засело одно — актерские курсы школы Seasons и театра «Практика». Я долго решалась и все-таки пошла — чтобы наконец перебеситься» и успокоиться. Я прозанималась учебный год. Мы делали разные постановки, потом меня позвали сниматься в учебном фильме… И я не перебесилась. Я поняла, что больше всего в жизни хочу идти дальше по этому пути. Мне было уже 35, и я поняла, что еще три года назад было на самом деле не поздно, а сейчас уже поздно, но через год будет уже так поздно, что точно не решусь. И вот если прямо сейчас не сделаю решительный шаг, то в 36 уже точно ничего поменять не смогу.

Я стала выяснять, куда можно пойти учиться. Был набор в Щуке, профессиональная переквалификация. Но для того, чтобы туда взяли, первое образование должно быть так или иначе связано с театром. На истфаке я писала диплом: «Театр в России в конце XIX — начале XX века», но это не помогло. Затем я попала на мастер-класс Юрия Муравицкого. И все, что я там услышала, перекликалось с тем, чему я научилась в школе Seasons у Виктора Алферова. Юрий говорил, что будут полуторамесячные интенсивы в Московской школе нового кино, и сказал, что из этой группы будет добор на второй курс актерского факультета и что туда нужны мальчики — девочек, вероятнее всего, брать не будут. Я решила рискнуть. К тому же я точно усвоила от Виктора Алферова, что актер прежде всего должен претендовать. И я пошла на интенсив, потому что хотела учиться у Муравицкого и попасть на второй курс. Я понимала, что у меня нет двух лет, да и денег на два года обучения тоже нет. И сразу поняла, что это то, что мне нужно. На прослушивании мне показалось, что Муравицкий заглянул прямо в мое нутро: его интересовала настоящая я. Я потом поступила на второй курс актерского факультета. Мне предстояло измениться, полностью «поменять кровь», как говорил Юрий Витальевич. И никто не знал, возможно это сделать за один год или нет. А еще Юрий Витальевич заметил мою главную проблему — желание спрятаться за масками и дурацкими представлениями о театре. Я поняла, что и в жизни я редко была настоящей, все старалась кого-то или что-то изображать. Такой работы над собой никогда до этого у меня не было. Иногда казалось, что я уже и сама не знаю, где же настоящая я. И эта работа продолжается.

Я продолжаю «скакать на двух лошадях», но сейчас есть уверенность, что все изменится. Во-первых, меня стала поддерживать моя семья. А во-вторых, актерская профессия начала приносить мне не только удовлетворение, но и доход. Помню, как несла в кармане деньги за «Тибетскую книгу мертвых» (спектакль — участник программы фестиваля NET. — Прим. ред.). Это была первая значительная сумма, заработанная мной как актрисой. Чувствовала я что-то невероятное. Я решила завести «актерскую копилку», деньги из которых трачу на развитие в профессии: курсы, занятия, билеты в театр, книги и так далее. Я продолжаю учиться: занимаюсь сцендвижением, вокалом, речью, постоянно репетирую, снимаюсь в учебных фильмах — это же тоже важный опыт. Уже очень скоро я смогу уйти с основной работы и заниматься только актерской профессией. И я согласна со словами Юрия Муравицкого, что успеха можно достичь тогда, когда ты поставил на карту все».

© Анна-Богдана Щурко

© Анна-Богдана Щурко

Владимир Морозов

«У меня не было образования до поступления в Московскую школу нового кино: до 27 лет я жил в Брянске, болтался по городу и не особенно думал, чем хочу заниматься. Точнее, не так. Театром-то я как раз заниматься хотел. До отъезда в Москву я посещал актерскую студию в Брянском народном театре, а потом переехал в Москву и там занимался в актерской студии два с половиной года. Мы платили деньги, и к нам приходили педагоги. А потом все закончилось, по разным причинам. В обычные театральные вузы я пробовал поступить, но меня не брали: говорили, что я слишком взрослый. Мне было 27 лет.

«В 18–20 лет мне казалось, что актеры — это такие небожители или священные животные»

До этого момента мое желание быть актером было скорее в состоянии зародыша. В 18–20 лет мне казалось, что актеры — это такие небожители, как священные животные что ли. Ну куда мне до них? В 25 лет я понял, что это не так.

В какой-то момент я узнал о Московской школе нового кино, прочитал их концепцию, подал заявку, пришел на собеседование, потом на прослушивание. И вот я уже получаю по почте письмо, что я принят. Все случилось довольно быстро.

Во время обучения в МШНК я сначала стал сниматься в этюде у одного из студентов-режиссеров, затем — в коротком метре, потом в другом. Так все и закрутилось. Недавно мы вместе с моими сокурсницами, Олей Красных и Ксюшей Земмель, снялись в полном метре: это нуар-детектив, там уже почти все закончено. Про конкуренцию могу сказать так. Мне кажется, вопрос не в образовании, а в уровне свободы. Те, у кого больше опыта, обладают большей свободой. Мне помогает то, что свобода в кадре и на сцене — одно из основного, чему нас учили. С недавнего времени меня кормит актерская профессия, я могу жить на эти деньги и не хочу ничего менять. Хочу только продолжать развиваться».

«Только внутренние ограничения могут помешать стать актером»

Юрий Муравицкий

куратор актерской лаборатории МШНК

«На новом курсе нашей лаборатории осталось три свободных места, и мы вместе с нашими друзьями из «Теорий и практик» решили устроить такую акцию, которая вполне способна перерасти в хороший сетевой флешмоб. Если этого не произойдет — ничего страшного. Как минимум у нас появится три новых студента, а у трех человек появится возможность изменить свою жизнь.

Обучение профессии актера неизбежно меняет человека — вне зависимости от того, будет он актером или нет. Люди начинают в большей степени воспринимать себя не как субъект, а как объект. То, что мы привыкли считать собой — нашу психику и физику, — человек начинает воспринимать как инструмент и учится им управлять. Такая, я бы сказал, прикладная магия.

Новый актер для нового кино и нового театра — как Безликий из «Игры престолов» — служит «многоликому Богу», а не своим мелким эгоистичным интересам. Новый актер должен уметь все время быть новым, он должен все время меняться, сбрасывать старую кожу и абсолютно резонировать с действительностью — видеть, слышать, чувствовать и при этом не уходить в оценочность и пустое мудрствование.

Когда ко мне приходят люди на экзамены и собеседования, в первую очередь я обращаю внимание на глаза. Иногда достаточно просто встретиться с человеком взглядом — и все уже ясно, и он сам понимает, что, наверное, не туда пришел. Еще умение человека слышать и понимать. Все боятся волнения, но волнение — это прекрасно. Это, наверное, самое ценное, что у нас осталось, — способность волноваться. Страшнее равнодушие, пафос или напускная раскованность. Это то, что сразу отталкивает.

Только внутренние ограничения могут помешать стать актером. Возраст, рост, пол, вес — все это не важно. У нас, например, нет возрастных ограничений для поступающих. Я бы даже сказал, что интереснее работать с людьми, которые приходят осознанно. Человек может быть начитан и даже талантлив, но если он забит самим собой и своими представлениями о себе и о мире как старый компьютер, он ничему не научится. Те времена, когда способность быть актером определялась умением или неумением имитировать и подражать, остались в прошлом. Сегодня на сцене или в кадре должна быть личность. Иначе неинтересно.

Образование старого типа не работает для кино и театра нового типа. Актеров, получивших традиционное образование, приходится переучивать. То, чему их учили, сейчас выглядит иногда просто пошло. Отечественный автопром снял с производства «жигули» шестой модели совсем недавно. А выпуск актеров старого образца продолжается и вряд ли остановится в ближайшее время. Эти системные заводские установки исправлять очень тяжело. Если делаешь серьезную работу, «тюнингом» не отделаешься, надо залезать в программные настройки.

Из двенадцати актеров, которых отобрали бельгийцы для проекта «Твоя игра», пятеро — наши выпускники. Это о чем-то говорит. Когда бельгийцы спросили у ребят, как им работать в проекте, в котором как бы «нечего играть», они ответили: «А нас и учили не играть». Да — мы учим не играть. Или играть открыто — декларируя свою игру, не пытаться выдавать фейк за правду. Важно научиться быть здесь и сейчас, думать и совершать на площадке осмысленные действия. Вот чему у нас учат. Мы пытаемся изменить мировоззрение, мировосприятие. Это важнее, чем изображать попугая или смешную бабушку у подъезда».