Научный способ познания мира до сих пор считается наиболее объективным. Но во второй половине ХХ века некоторые философы науки пришли к выводу, что существующая методология сдерживает развитие новых идей и не гарантирует достоверности знания. Дальше всех зашел австриец Пол Фейерабенд. Он призвал ученых ни в чем себя не сдерживать: каждый волен развивать любую понравившуюся идею и доказывать ее каким угодно способом. T&P вспомнили основные тезисы созданной им анархистской теории познания.

Фейерабенд против всех

Карл Поппер

Карл Поппер

Фейерабенд не признает возможности существования каких-либо универсальных критериев истинности научного знания. В том числе он критикует предложенный Карлом Поппером критерий фальсифицируемости (любая гипотеза должна быть опровергаемой). А также принципы дедуцируемости (все успешные теории в одной области должны быть совместимыми) и последовательности (новые теории надо согласовывать со старыми). Ведь очень многие достижения науки, утверждает Фейерабенд — от коперниканской революции до квантовой теории, — случились как раз потому, что некоторые мыслители вольно или невольно нарушили общепринятую методологию.

(Не)правильные знания

Фейерабенд позаимствовал из биологии термин «пролиферация» — разрастание ткани организма путем размножения клеток. Долг ученых — «размножать» самые разные теории, а вот согласовывать их с общепринятыми концепциями вовсе не обязательно. Даже наоборот, стоит развивать гипотезы, противоречащие подтвержденным теориям или обоснованным экспериментальным результатам, — нечего научным авторитетам расслабляться. Знания вообще не сопоставимы по «правильности», и не существует алгоритмов, по которым можно отделить истинное знание от ложного или выяснить, какая из теорий лучше или хуже (хотя сравнивать все равно полезно — чтобы выявить слабые места).

Пол Фейерабенд © http://pkfeyerabend.org/

Пол Фейерабенд © http://pkfeyerabend.org/

Если развивать эту мысль до конца, нельзя утверждать, что научное знание более правильно и обоснованно, чем мифологическое и религиозное — они ведь тоже дают систематизированную картину мира. Философ использует дерзкое сравнение: тот же средневековый миф о ведьмах и одержимости дьяволом, разработанный католическими идеологами, представлял собой сложную и хорошо разработанную систему представлений о реальности со специальной терминологией и большим количеством вспомогательных гипотез на все случаи жизни. Поэтому вполне можно было описать все происходящее в рамках ведовской концепции, и она с большой вероятностью подтверждалась на основе наблюдения. Чем же это не авторитетная научная теория, вытесняющая альтернативные точки зрения? Нападки на фундаментальные идеи вызывают в научных сообществах такую же реакцию, как нарушение табу в каком-нибудь примитивном племени. А пока ученый не выйдет за пределы довлеющей теории, он будет обречен объяснять все непонятное с ее позиций. Получается замкнутый круг, который и призывает разрушить Фейерабенд.

Можно все

Практически по Достоевскому — если универсальных критериев достоверности нет, то все дозволено: любые концепции и любые аргументы. Причем отбирать аргументы можно в произвольном порядке и по любым мотивам — например, чтобы самоутвердиться или просто от скуки. Что самое веселое, пропагандировать свою теорию тоже можно любыми способами: в этом плане конкурс «Станцуй свою диссертацию!» — это лишь скромная разминка по сравнению с безграничными творческими возможностями, которые открыты перед учеными.

Машины без чувства юмора

По мнению Фейерабенда, стандартизированное образование «калечит, как китаянки калечат свои ноги, зажимая в тиски каждую часть человеческой природы, которая хоть сколько-нибудь выделяется». Общепринятая система воззрений и догм загоняет науку в слишком тесные рамки, мышление ученых становится закостенелым от необходимости соответствовать определенным ожиданиям. Автор даже предполагает, что поиск истины в стиле традиционной западной философии может превратить человека в «самонадеянный механизм, лишенный обаяния и чувства юмора».

При этом научный метод переоценивается — ученым удается справляться с поставленными задачами не столько потому, что они нашли священный Грааль рациональности и владеют действительно эффективной методологией, а потому, что они долго изучают проблему, в среднем обладают высоким интеллектом, а крайности одной научной школы почти всегда уравновешиваются крайностями другой, так что в сумме получается что-то более-менее конструктивное. Но для того, чтобы наука действительно развивалась в полную силу, ее надо отделить от государства и не навязывать ей никаких стандартов. А пока этого не произошло, уважающий себя научный анархист не принадлежит ни к какой научной школе и находится вне каких бы то ни было организаций, программ и идеологий — чтобы ничем себя не сковывать.

Что здесь не так?

При всем своем обаянии концепция Фейерабенда получилась уж слишком релятивистской — он не делает различий между способом изобретения теории (где нонконформизм и творческий подход действительно способствуют прорывам) и способом ее обоснования (рациональное обоснование все-таки не помешает). Не очень понятно, как в получившемся хаосе идей отсеивать разумные от негодных — а при бурном развитии науки и технологий в XXI веке способность быстро отделять зерна от плевел становится все более важной.

Чем полезна эта теория

Несмотря на всю эпатажность своей позиции, Фейерабенд справедливо указывает на некоторые недостатки официальной науки. Действительно, теории, которые не вписываются в наиболее популярную на данный момент парадигму, зачастую отбрасываются, а ученые не проявляют ожидаемой от них гибкости мышления, им проще вцепиться в удобную и привычную картину мира точно так же, как это делают религиозные люди и адепты эзотерических учений. Поэтому полезно посмотреть на науку свежим взглядом и избавиться от некоторых иллюзий.