Какой смысл заниматься предсказаниями, если итоги и так станут известны довольно быстро? Руководитель проектов управления социально-политических исследований ВЦИОМ Юлия Баскакова рассказала «Теориям и практикам», зачем социологам предвыборные кампании, как ставки на кандидатов помогают прогнозировать будущее и каким образом соцопросы могут влиять на ход истории.

Юлия Баскакова

кандидат политических наук

— Зачем вообще делать прогнозы в политике? Влияют ли они на ход истории?

— Во-первых, это интересно — заглянуть в будущее. Во-вторых, такой прогноз — наш единственный способ проверить качество используемых методик, сравнив наши данные с результатами выборов. Наверное, прогнозы влияют на ход истории, но пока никто не выяснил, как именно. Допустим, мы публикуем прогноз результатов выборов, который показывает, что один кандидат лидирует. Как это повлияет на избирателей? Может получиться, что сторонники отстающего кандидата захотят присоединиться к мнению большинства или вовсе не придут на выборы, считая итог предрешенным. Получается самосбывающееся пророчество. Но ведь может выйти и ровно наоборот: сторонники лидера решат, что победа у него в кармане, и не придут на участки. Так получилось в 2013 году, когда мэр Москвы Сергей Собянин набрал заметно меньше голосов, чем ему обещали прогнозы.

Чем ближе дата выборов, тем напряженнее борьба. Это значит, что прогнозы вызывают еще больше интереса. В день выборов — кульминация, всем интересно узнать результат как можно раньше.

— Какие факторы влияют на качество прогноза?

— Есть два главных фактора: качество данных, на которых вы строите прогноз, и качество вашей прогнозной модели. Исходными данными может быть что угодно — от «вещих снов» составителя прогноза до статистических или опросных данных. Ваш прогноз не может быть лучше, чем ваши данные. Если вы строите свои рассуждения на том, что вам приснилось, или на данных статистики, нужно помнить, что ни то, ни другое прямо не связано с поведением избирателей, их симпатиями и намерениями. Поэтому надежнее пользоваться данными опросов, которые говорят нам о реальных предпочтениях людей, об их страхах, надеждах и ожиданиях от политиков. При этом очень важно, как проведен опрос, соблюдена ли его технология. На каждом этапе от формирования выборки и составления вопросов до выдачи результата можно сделать много разных упущений. Качество проведенного опроса можно оценить по описанию методики опроса — на сайте ВЦИОМ, например, она представлена во всех деталях. Добросовестный исследователь не будет преподносить свои данные как откровение свыше, он честно проанализирует их возможные ограничения.

Кроме данных, важна еще и модель их анализа. Если респондент выразил намерение участвовать в выборах, это еще не значит, что он реально придет на участок: голосовать ему велит «гражданский долг», а подняться с дивана может помешать плохая погода. Не каждое намерение реализуется, и это нужно учитывать.

— Правда ли, что весь азарт в том, чтобы точно назвать проценты лидеров и аутсайдеров? Какая погрешность вас не огорчит?

— Лучше, когда исследователя подталкивает стремление к пониманию, а не только азарт. Мы оттачиваем методы понимания и предсказания поведения людей, нам важно подтверждать, что эти методы работают, что мы движемся в правильном направлении. И конечно, всегда есть стремление приблизиться к точной оценке. Но вспомним — прогноз не может быть точнее исходных данных, а любая выборка имеет погрешность. Если мы оцениваем ошибку выборки, например, в ±3%, то предсказывать результат с точностью до десятых — это уже немножко гадать. Увлекательно, но имеет мало отношения к повышению точности. Важно, когда прогнозируемый результат попадает в определенный нами диапазон.

Расхождения могут иметь разную природу. Например, мы проводим опрос в регионе, и 60% его жителей говорят, что придут на выборы. А после подсчета голосов явка оказывается более 80%. Нужно ли нам расстраиваться из-за расхождения опроса и прогноза в такой ситуации? Не думаю. Есть много зарубежных примеров. Например, греческих полстеров (специалист, который занимается подготовкой, проведением и анализом результатов опросов общественного мнения. — Прим. ред.) критиковали за то, что они недостаточно точно предсказали итоги референдума. Но у них для исследований и прогнозов была всего неделя между объявлением референдума и днем голосования, в условиях, когда большинство населения не имело готовой позиции. Хороший прогнозист понимает масштаб и причины возможных отклонений заранее.

— Что труднее предсказать: с каким процентом победит президент, какие проценты получат политические партии или какая явка будет на выборах? Есть ли разница, что именно предстоит предсказать?

— В неконкурентных системах сложно предсказать явку. «Гражданский долг» — ненадежный мотиватор к участию в голосовании, если он не подкреплен принуждением со стороны закона. Хотя справедливости ради надо заметить, что наши американские коллеги явку вообще не прогнозируют.

— Есть ли разница между политическими прогнозами на Западе и в России? Учитывая ситуацию с Трампом, когда социологи неверно предсказали имя будущего президента, возможно ли похожее развитие событий в России?

— На Западе очень разные избирательные системы. Неверный прогноз американцев — это миф. Рассуждая об этом, нужно помнить про их избирательную систему: там есть голосование народа и голосование коллегии выборщиков. И вопрос в том, что именно прогнозируют результаты опросов, — голосование населения или голосование коллегии выборщиков. Обычно это не очень важно, расхождения единичны. Для прогнозирования голосования населения проводились опросы по общенациональным выборкам. Эти опросы предсказывали лидерство Хиллари Клинтон, и это были правильные прогнозы — она обогнала Дональда Трампа почти на 3 миллиона голосов избирателей. А чтобы спрогнозировать состав коллегии, нужно было понять, как распределятся эти голоса по конкретным штатам, к которым привязаны голоса выборщиков. На этот вопрос национальные опросы дать ответ не могли: слишком маленький размер выборки. Например, телеканал ABC накануне выборов строил прогнозы на данных опроса около 2 тысяч вероятных избирателей — это на 50 штатов. Проводить хорошие опросы по отдельным штатам — очень дорого (опросы в США стоят примерно в 10 раз дороже, чем опросы в России), поэтому локальные опросы проводились не везде и часто по плохим выборкам. В России президент избирается напрямую, поэтому таких сложностей не возникает.

https://projects.fivethirtyeight.com/

https://projects.fivethirtyeight.com/

— Насколько в России интересуются политикой и насколько честно заявляют о своих политических взглядах? Можно ли выделить регионы, где честные жители, а где не очень?

— Интерес к происходящему в стране и во власти есть: обычно около половины опрошенных говорят, что следят за политическими новостями постоянно или время от времени. Насчет честности — я думаю, такая постановка не очень продуктивна. Когда полстер рассуждает про неискренность респондента, он снимает с себя ответственность за методику проведения интервью. Респондент нам ничего не должен, и он вовсе не обязан иметь твердую, раз и навсегда определенную позицию по всем вопросам, по которым его мнение вдруг стало кому-то интересным. Он имеет право затрудняться с ответом, высказать первое пришедшее на ум суждение, а потом много раз передумать. Поэтому я бы не стала говорить о «патологических врунах» — просто нужно правильно формулировать вопросы, вдумчиво интерпретировать результаты.

Тема про отказавшихся отвечать время от времени становится модной. Доля «отказников» в России меньше, чем в тех же США, хотя имеет тенденцию к увеличению — опросов становится больше, интерес к участию в них снижается. Но пока никто не доказал, что люди, которые отказались отвечать на вопросы, как-то систематически отличаются от людей, которые согласились. И опросы в основном достаточно хорошо выполняют свою функцию инструмента прогнозирования.

— В ходе предвыборной кампании вы запустили электоральную прогнозную биржу. Что это за инструмент и как он себя показал? Во время президентских выборов в 2018 году тоже будете принимать ставки?

— Электоральный прогнозный рынок — не наше изобретение, история прогнозных рынков насчитывает более 30 лет, начиная с Электронного рынка Айовы 1988 года, а ставки на результаты выборов имеют почти такую же давнюю историю, как сами выборы. Нам было интересно изучить возможности новой технологии прогнозирования, которая показывает удивительные результаты в других странах мира. Это выглядит невероятным: на основе азарта небольшого количества людей, которые не являются экспертами-политологами, можно получить предсказание будущего, которое по точности конкурирует с опросами.

Прогнозный рынок работает как любой рынок акций. Мы приглашали к участию всех желающих — каждый мог зарегистрироваться на сайте и получить некоторую сумму виртуальных денег и некоторое количество акций каждой партии. Далее задача каждого игрока — максимально увеличить свой капитал, предсказывая поведение других участников рынка, проще говоря — купить дешевле и продать дороже. Вы чувствуете, что партия наберет больше голосов, чем ее котировки, и покупаете ее «акции». Таким образом, игрокам не нужно предсказывать результат выборов, их задача — отслеживать текущий расклад, предсказывать, как он изменится в ближайшей перспективе и увеличивать свой виртуальный капитал, покупая и продавая «акции». Разумеется, участие в рынке было бесплатным и не требовало никаких вложений, а лучшим трейдерам мы подарили небольшие призы. Наш эксперимент показал, что рынок является достаточно надежным инструментом прогнозирования. Вполне возможно, что мы применим его еще раз.

— Какие бы вы сейчас дали прогнозы на 2018 год?

— Мы сейчас целимся дальше: запускаем большой проект «Индекс готовности к будущему». Там мы стараемся заглянуть не в ближайшие пару лет, а подальше — лет на 15 вперед. Понять, каким будет будущее не только России, но и разных стран мира, в разных сферах, и составить рейтинг стран по «готовности к будущему». В июне надеемся представить первые результаты. А еще про будущее у нас скоро будет целая Российская исследовательская неделя и в ее рамках VII Грушинская конференция, тема которой — «Навстречу будущему. Прогнозирование в социологических исследованиях».