О 8 Марта все чаще говорят как о ненужном, унизительном и сексистском празднике, а темы женских прав, сексуального и семейного насилия и гендерных стереотипов обсуждаются все шире. При этом феминистки не могут договориться друг с другом, а мужчины чувствуют, что право голоса теперь теряют они. T&P поговорили с исследователем гендера, клиническим и семейным психологом, лектором «Секспросвета» Сергеем Кумченко о том, как меняются гендерные роли и нужно ли слово «авторка», а заодно выяснили, почему во всех наших бедах виновата королева Виктория.

Сергей Кумченко

исследователь гендера, клинический и семейный психолог, лектор «Секспросвета»

— Мы неслучайно встречаемся в преддверии 8 Марта. Предлагаю начать разговор с культуры «гендерных» праздников. Как она сложилась и что ее ждет в будущем?

— Мы сейчас прямо между двумя реками: одна уже протекла, а другая вот — Международный женский день. Конечно, изначально не было культуры цветов и подарочков, воспевания женственности в ее патриархальной красоте — ранимости, чувствительности. Раньше эти определения ассоциировались с женщинами у большинства, но в нынешнюю эпоху постфеминизма мы не вправе говорить о женщинах в таком ключе.

Традиция обоих гендерных праздников пришла к нам из СССР. Когда в 1922 впервые праздновали День Красной армии и Флота, 23 февраля действительно был напрямую связан с защитой родины. Но сегодня армия невысоко стоит в иерархии ценностей — я как клинический психолог постоянно имею дело с симулянтами, которые уклоняются от службы. При этом есть ведь и Всемирный день мужчин — 19 ноября. Если 8 Марта, по-хорошему, на государственном и общественном уровне должны подниматься вопросы женщин, то то же самое 19 ноября нужно делать в отношении мужчин. Такой маскулинизм в противовес феминизму.

Корни 8 Марта уходят в борьбу за равноправие. В СССР его связывали с шествием работниц текстильной промышленности в Нью-Йорке, которые боролись за равные условия оплаты труда. По другой версии, у истоков праздника стояли не ткачихи и поварихи, а проститутки. Моряки не могли платить за их услуги, и проститутки вышли на улицы, требуя повышения зарплаты морякам, а заодно и прекращения полицейских преследований. Согласно третьей, Клара Цеткин, будучи немецкой еврейкой, вдохновилась историей царицы Эсфири, которая использовала женские чары, чтобы спасти еврейский народ, — с ней связан праздник Пурим, который отмечается в районе 8 марта.

В общем, как бы то ни было, это праздник женственно-воинственный — за освобождение, а не за обязанность дарить женщине цветы. Сейчас, когда гендерные роли стираются, скисает и уходит викторианская мораль, составляющая ядро всех гендерных стереотипов. Викторианская эпоха длилась совсем недолго, но именно тогда за женщиной закрепился тянущийся с Ренессанса образ смиренной Мадонны, противоположности мужчине. Девушка приличная не могла сказать слова «туалет» или «ножка» (говорила «конечность»). Три юбки до пола, панталоны, сапоги, перчатки — ей жарко, но она одета. А мужчина мог чувствовать себя свободнее, он мог пойти на петушиные бои и бокс, шастать по борделям. О сексе никто говорить не смел, а в то же время бордели процветали, как и шанкры на людях, зараженных венерическими болезнями.

— Помимо традиции дарить цветы, с праздником связана и игра в обмен гендерными ролями: мужчины готовят и моют посуду.

— «Теперь твоя очередь, сегодня мой день!» Сложившееся представление о том, что гендер — исключительно социальный конструкт, — идея неглупая, но она лишает человека мощного потенциала, связанного с архетипами. Самые сложные архетипы из выделенных Карлом Густавом Юнгом — это анима, женский дух в мужской психике, и анимус, мужской дух в психике женщины. Их присутствие не связано с сексуальной ориентацией или гендерной идентичностью. Если гендерные стереотипы упрощают и схематизируют природу человека, то архетипы, напротив, развивают и усложняют ее. Юнг призывал пробуждать в себе архетипические силы как потенциал для самореализации. Женщина — хранительница очага и мужчина-добытчик — архетипические образы. С позиции семейного психолога разделение этих ролей в паре полезно, хотя и неважно, кто именно их исполняет. С точки зрения ученых, нет никаких оснований считать, что женщина биологически предрасположена хранить очаг. Психологические особенности мужчины и женщины не так уж сильно различаются. Да, есть диктующие свою норму физиологические особенности: тестостерон значимо коррелирует с уровнем агрессивности, у мужчин и женщин разные особенности межполушарной асимметрии и подкорковой зоны. Но это не влияет на нас как на добытчиков или хранителей очага.

При этом желательно, чтобы в семье был аффективный центр, который не будет брать на себя лишних обязанностей, ущемляющих эмоции, и интеллектуальный центр, отвечающий за вещи, с эмоциями несовместимые, например добычу денег. От этого зависит психосексуальная гармония семьи.

— Итак, гендерные праздники — советская традиция. В СССР женщины были очень эмансипированы, но представление о том, что женщина должна быть мягкой и кроткой, никуда не исчезло. Я только что смотрела фильм «Куколка», где юной гимнастке запрещают ходить в школу в брюках, потому что девочки должны быть «опрятными и женственными». А это уже 1988 год.

— СССР был одной из первых стран, подаривших женщинам избирательное право, тот самый suffrage. Да и вообще, кажется, что там секса не было, а первая в мире сексуальная революция произошла у нас, в 1920-е. Россия удивительна своими первенствами, и при этом сегодня у нас очень жесткое, «традиционное» различение мужского и женского. Я исследую феномен трансгендерности, и, похоже, Россия — единственная страна, где существенно преобладают женщины, желающие сменить пол на мужской, FtM. Во всем мире несоответствие пола своему психическому состоянию чаще переживают мужчины. Но не у нас. И это поражает европейских исследователей. Что касается платьев и брюк, думаю, это связано со строгостью формы в целом. На мальчиков тоже накладывали множество ограничений — как стричься, как носить галстучек.

Гендер и пол — конгломерат одного концептуального аппарата. Что такое пол, как не основополагающий элемент личности? Александр Асмолов и Борис Ананьев, стоявшие у истоков советской психологической науки, называли пол индивидным свойством, рассматривали его в рамках теории личности. Это настолько основополагающе, что мы привыкли не чувствовать пол как что-то заданное. Именно поэтому феномен трансгендерности многим непонятен: мол, что это за блажь, якобы желание сменить пол уйдет, если с человеком правильно поговорить. Они не могут представить, что индивидное свойство «пол» может быть другим, отличным от биологического.

Любой разговор о гендере очень субъективен, потому что пол говорящего определяет его точку зрения. За человека говорит его тело. Представительницы некоторых радикальных ответвлений феминизма считают, что на всех феминистических фестивалях и заседаниях должны присутствовать исключительно женщины, те, у кого есть вагина, матка и грудь. С точки зрения сепаратистского феминизма мужчины вообще не нужны. Распространена идея сестринства. Есть концепция лесбианизма, и это не сексуальная ориентация. Лесбианизм предполагает, что если мужчин нет в обществе, то каждая может подойти к другой женщине и сказать: «Удовлетворяй меня, сестра!» — и та должна согласиться, потому что она сестра. Это не лишено исторических аналогов. В Бразилии в амазоночных племенах были женщины-градохранительницы, которые прибегали ко всевозможным агрегатам, костям животных, чтобы заменить фаллос, и делали примитивные операции по удалению груди. И вот уже мужчина, но все-таки сестра. На мой взгляд, сепаратизм — это неправильно. Феминизм — это социально-политическое движение, а не кухонные разговоры девочек о девочках с их женскими проблемами. Любой законопроект, касающийся женщин, затрагивает все общество.

Некоторые феминистические теории и ответвления откровенно противоречат друг другу. Есть секс-позитивный и антисексуальный феминизм, есть веган-феминизм и сторонницы мясоедения, потому что оно полезно из перспективы деторождения. Противоположные точки зрения исходят от женщин, феминизм — это уже давно не одна теория, он зонтичный. В России этого многие не понимают. Образ феминистки в массовом сознании — озлобленная, обиженная на мужчин лесбиянка, коротко стриженная, с лишними килограммами пацанка в джинсах, которая хочет, чтобы мужчины умерли, и говорит «авторка» и «врачка». Феминизм кажется русскому человеку чуждым еще и потому, что вся связанная с ним терминология заимствована. Вообще, заимствованы многие важные ценностные слова, взять хотя бы «секс» и «сексуальность». На тренингах и лекциях я часто сталкиваюсь с непониманием того, что вообще такое секс. Я говорю: «Акт взаимопроникновения», — и точка. «А как же так, как же любовь?» — спрашивают меня. В русском языке это называется на «е», с «я» на конце. Но русский человек стесняется и боится такого слова. И приходится называть одну из существенных частей жизни словом иностранным. В «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина красиво обозначена привычка русского народа привлекать иностранцев ко всему великому: «Княжьте нами!» То же самое с гендером. «Гендер» по-русски — это «род», лингвистическое понятие. Но в английском куда меньше слов различаются по роду. Это у нас в каждом слове выделяется его родовость. Поэтому и феминизм не понимается — он пахнет латинщиной. Сейчас даже предлагают термин «вуманизм». Я лично не очень люблю англицизмы, но сейчас стараюсь рассматривать объективную патологию русской культуры. Секс-позитив, боди-позитив, дискриминация, эйблизм, эйджизм — иностранные термины сливаются в общую массу, мы невольно не понимаем собственный язык. Если найти этому аналоги в русском языке, сразу появятся образы, будет проще принять все это в культуру.

Вот многие мои клиенты хотят себе иностранца в качестве партнера. А какая может быть любовь на неродном языке? Когда говоришь на иностранном языке, включаешь другие зоны мозга, это не язык, пережитый с детства во всех областях жизни.

— Как они аргументируют свое желание?

— Эффект новизны — очень мощный сексуальный феномен. Вот у него есть подтип — эффект иностранца. Привлекает все экзотичное. На некоторых картинах Босха есть чернокожие персонажи как символы сексуальной раскрепощенности, порока и похоти. Так что если хотите завести любовника, пусть будет иностранец, а если семью — тот, кто чувствует ваш родной язык так же, как и вы.

— Женщины в России перегружены ролями, они сильные и независимые сексуальные хозяюшки. А такого четкого представления о мужчинах, кажется, нет. Может быть, поэтому вашим клиенткам кажется, что русский мужчина — неполноценный тюфяк и алкоголик, не в пример иностранцу?

— Не только женщина отягощена социальными требованиями. Мужчины часто принимают их ближе к сердцу и страдают от этого психосоматическими расстройствами, то есть болезнями без каких-либо биологических предпосылок. Есть точка зрения, что психогенная эректильная дисфункция развивается из-за тяжких требований, которые ложатся на плечи мужчины. Он должен быть инициатором — активным холодным замкнутым камнем на пути к цели.

— Вот это как раз очень викторианское представление о мужчине. Всем нужно быть мистером Дарси?

— Вот! Еще в начале XX века кончился весь этот ужас, а пережитки его очень сильны. С другой стороны, излишняя сексуальность мужчины очень порицаема и уголовно наказуема. Я неоднократно слышал истории подростков, которые «завалили физичку» и стали героями класса, в то время как если «девочку завалит физрук», это будет совсем другая история — и уголовно, и социально. Это будет предано огласке и пойдет на «Пусть говорят». Мужчине все время советуют попридержать коней, он должен быть постоянно наготове и при этом подавлять себя. Особенно это все тяжело интеллигентным юношам, которые очень близко к сердцу принимают такие требования. Чтобы как-то мужчин расслабить, предлагают им выпить стакан алкоголя перед сексом. Так они могут временно десоциализироваться и перестать быть приличными мужчинами.

— А как же типично женские расстройства?

— Женская сексуальность — это темный лес. Никто толком не может понять, как она реализуется, что такое множественный оргазм и так далее. Есть миф, что мужчина должен начинать заниматься сексом первым. Как только захочет, начинает. Михаил Литвак, семейный психотерапевт, расписывает кривые возбуждения мужчины и женщины. У мужчины кривая быстрее растет, доходит до пика и быстро спадает. У женщины нарастает медленнее и медленнее спадает. И спадает удивительным образом, отчего иногда и случаются множественные оргазмы. Возбуждение доходит до определенной точки и выходит на плато, а от этого плато до оргазма необходимы более тактичные и альтруистичные действия со стороны мужчины, чем обычно. Литвак предлагает женщине начать самой, когда она возбуждена. Иначе как бывает: мужчина пристает к женщине; допустим, она тоже захотела секса, и у нее медленно растет возбуждение. И вот мужчина закончил, а она в фазе плато у разбитого корыта. Вот так и развивается фригидность.

— Традиционное представление о маскулинности предписывает мужчине брутальность, и из этого вытекает такая актуальная тема, как семейное насилие и его гендерная и социальная обусловленность.

— В биологии мужских особей изображают копьем Марса, бога войны. Я уже упомянул гормональные особенности, которые диктуют агрессивность. С другой стороны, женский бокс считается гораздо более страшным, как и женская месть, а у мужчин агрессия часто до первой крови. Никто не отменял человеческого фактора: мы не просто озабоченные агрессивные животные — агрессию можно перенести в мирное русло.

Что касается битья женщин, это сложная проблема для России. Еще Рихард фон Крафт-Эбинг, написавший в 1886 году книгу «Половая психопатия», упоминает в главе про садизм тот факт, что в менталитете русских женщин заложена идея «Бьет — значит любит». Иностранцы, приезжая в Россию, ужасались нравам в российских семьях. Да можно вспомнить хотя бы детский стишок:

Жили-были дед и баба,
Ели кашу с молоком,
Дед на бабу рассердился,
Хлоп по пузу кулаком.

Это одобряемо с детства и вызывает улыбку. Есть исследования, которые показывают, что семьи, в которых практикуется двустороннее насилие, довольно крепкие. Возможно, это связано с тем, что, реализуя агрессивность, невольно реализуешь и сексуальность. Телесность актуализируется, и телесная представленность — объятия, прикосновения, удары, секс — очень объединяет. Самые крепкие узы у нас с теми, к кому мы прикасаемся. А боль — это основа личностных границ. Где тебе больно, там и границы, а где душевная боль, там и твоя личность. Конечно, рассуждая так, можно даже оправдать то, что происходит, но я все-таки привел пример двусторонних обменов аффектами, а в реальности чаще мужчина демонстрирует свою мужественность за счет слабости женщины. Покушение на личность аморально, но жертва сливается с насильником, не отвечает, замалчивает насилие, оставляет его за закрытыми дверьми. В основе семьи должны лежать равноправие и партнерство. А здесь люди завязывают себя в узлы неравноправия. И еще говорят что-то о провокации насилия, как будто у насильника нет мозгов остановить себя, если его разозлила жена, даже если она пилит его, уставшего после работы. Ни у кого нет права прикасаться к другому, если тот его об этом сам не просит.

Тут уместно вспомнить случай Дианы Шурыгиной. Судя по дислайкам на YouTube и комментариям, которые пишут ей лично, подавляющее большинство русских людей ее не любит и считает, что она спровоцировала насилие. Я считаю, что ее изнасиловали и парня посадили за дело. Но как только вышла передача, все стали такими криминалистами: блогеры стали анализировать ее жестикуляцию и доказывать, что она врет. А по факту ей 17 лет и реакции на публику как у подростка — яркие, демонстративные. Да, она не творчество Цветаевой поехала обсуждать на вечеринку. Чтобы доказать, какая она распутная и развязная, продемонстрировали видео, где она сняла себя с голым бедром. Она и правда сексуальная и красивая, и поэтому на нее взъелись те, кого она привлекает.

— Что вы думаете о скандале, разгоревшемся вокруг Moscow FemFest?

— Я случайно узнал о большом холиваре на эту тему, хотя участвую в фестивале. Одни противницы выступали за то, чтобы мужчин там не было, хотя женщин-участниц на фестивале подавляющее большинство. Других возмущало, что это за участницы. Феминистская тусовка сидела на кухне, а тут в Telegraph идут какие-то девочки, а их из кухни не позвали. А кто о вас знал вообще?

Обсуждали и то, что в приглашениях на фестиваль не соблюдаются нормы, за которые ратуют сторонники слов «репетиторка» и «авторка». Я считаю, что это уродство, хотя не хочу никого оскорбить. Зачем это делать — понятно, но делается это не так. Просто суффикс «-ка», по-моему, дебильный. Он и уничижительный, и ласкательный, у него масса других значений. Раньше эти формы использовали для того, чтобы оскорбить и принизить «авторку». Среднестатистическому гражданину России кажется, что его язык извращают.

Это первый крупный фестиваль о феминизме в России. Прежде чем углубляться, нужно хотя бы на поверхности зайти. Зачем из глубин сразу всех чудовищ доставать?

— Мне лично могут тоже не нравиться феминитивы, но я понимаю, что через 15–20 лет они будут звучать нормально. В Германии геи во время сексуальной революции легализовали слово schwul, которое до этого было ругательством, а сейчас звучит абсолютно нейтрально. Кому-то кажется, что борьба за права женщин должна быть про боль и насилие, но гей-парады проходят с позитивной повесткой, например. Сложный вопрос, может ли и должен ли феминизм быть привлекательным.

— Я уверен, что, несмотря на нейтральные заявленные темы, темы боли будут подниматься, это неизбежно. Желание начать просвещение в этом вопросе — это прекрасно. Те, кто критикует этот шаг, не понимают, что Россия не готова сейчас к чему-то более радикальному. Мне нравится, что на этом фестивале затрагивают не только проблемы женщин, но и ЛГБТ. Я вижу этот фестиваль как территорию свободы, где можно с публикой говорить о том же сексе. Где у нас о геях и трансгендерности так публично можно поговорить?

Формат этого феста — поп-феминизм. Он всегда критикуется радикальными феминистками. Но нельзя забывать о его положительных сторонах, ведь это внедрение в массовую культуру понимания того, что феминизм — это норма жизни. Это не фест, а квест, и вопрос в том, провалим мы его или нет.

— Поп-феминизм ругают за его капиталистическую подоплеку. Плюс-сайз модели на обложке Vogue — это плохо, это просто дань тренду; худые — тоже плохо. Пока Мисс Марвел была высокой блондинкой, она навязывала девочкам дурные стереотипы; когда она стала мусульманской девочкой из семьи иммигрантов-пакистанцев, Marvel стали винить в том, что это сделано в корыстных целях. Непонятно, как должно быть.

— Этого никто не знает. Есть просто люди, которым нравится критиковать. Они живут этим. Я знаю нескольких политических активистов, которые специально уехали из России в Америку, чтобы критиковать шествия, которые там можно устраивать. «За 15 минут никто не собрался, мусор везде разбросали». Лишь бы пожаловаться. Некоторые течения феминизма призывают к андроциду. Как в той серии South Park, где в марсианских шахтах добывали шутки из спермы — вот и все, что нужно от мужчин. А там и до партеногенеза недалеко.

Я считаю, что правых нет, все виноваты. Некоторые девочки, к сожалению, возводят личные проблемы в статус всеобщих. Феминизм изначально был за то, чтобы общество было сильным благодаря силе всех, а не только «сильного пола». Сегодняшняя многостворчатость феминистических теорий местами избыточна, на мой взгляд, местами провокативна и связана с неврозом. Опять же, говорю исходя из личного опыта. С пеной у рта доказывать превосходство одного пола над другим и при этом принципиально избегать определенных тем — это ненормально.