«Теории и практики» продолжают находить ответы на интересные вопросы в совместной рубрике с The Question — в этот раз литературный критик Лев Оборин рассказывает, когда появилась художественная литература и кто читал первые прозаические тексты.

Лев Оборин

поэт, переводчик, литературный критик

Бытовые и фантасмагорические прозаические тексты, не предназначенные для сценического исполнения, в европейской традиции известны с Античности: достаточно вспомнить «Дафниса и Хлою» Лонга или такие римские романы, как «Метаморфозы» Апулея и «Сатирикон» Петрония. Мы не знаем точно, как они воспринимались: 1) это не были благочестивые тексты — и их можно было читать уединенно или в мужской дружеской компании (следует помнить, что навык чтения про себя относительно недавний, вид читающего беззвучно Амвросия Медиоланского поразил Блаженного Августина как чудо); 2) это были тексты, доступные исключительному меньшинству богатых и образованных людей.

В средневековой европейской традиции, если мы не имеем в виду жития святых и сборники нравоучений, такие как «Римские деяния» (которые вполне себе могли читаться для развлечения, не отличавшегося от воспитания нравов), стоит говорить о рыцарских и аллегорических романах, появляющихся в XII–XIII веках; сначала это почти исключительно стихотворные тексты («Роман о Розе»), затем проза. Здесь опять нужно уточнение: в форме книг они были доступны очень немногим. До изобретения книгопечатания книги были очень дороги, передавались по наследству, в крупных библиотеках хранились, прикованные цепями. Простой народ получал рыцарские романы в форме пересказов, легенд, историй, рассказывавшихся в компаниях. Но в целом именно рыцарские и аллегорические романы были первой беллетристикой в более-менее современном понимании этого слова; автор «Дон Кихота», романа принципиально нового типа, все поведение своего героя выводит из чтения книг о приключениях рыцарей. Помимо этого, разумеется, классическое образование включало знакомство с античным эпосом — в первую очередь Гомером и Вергилием. Это не вполне «чтение для развлечения», и едва ли оно воспринималось как однозначный вымысел. Однако это и не религиозное чтение.

В восточной традиции дело обстояло иначе. В средневековых Японии и Китае, как и в Европе, чтение было уделом аристократии, но, во-первых, аристократия эта была более светской, во-вторых, опыт письма и чтения классиков был обязательным компонентом образования. Поэтому в Японии уже в конце X — начале XI века возникает «Повесть о Гэндзи», которую вполне можно назвать романом. Философские и бытовые романы писались в XII веке и в арабском мире, а об «индийском романе» можно говорить вообще начиная где-то века с VII. Тем не менее распространение этих текстов нельзя сравнить с распространением современных книг, где тексты в разных экземплярах идентичны.

Другие вопросы и ответы — на сайте The Question .