В начале мая «Редакция Елены Шубиной» выпускает документальную книгу писателя Алексея Иванова «Дебри», в которой он рассказывает историю преобразования Сибири со времен Ермака до Петровских реформ. Это продолжение большого издательского проекта: первая часть, художественный роман «Тобол», вышла в прошлом году, а в «Дебрях» собран исторический материал, на котором он основан. «Теории и практики» публикуют фрагменты о том, почему мамонты стали брендом Сибири и как 20 ученых монахов пытались навести порядок в дикой Сибирской митрополии, где попы приходили на службы пьяными, а раскольники прятали отрезанные по приказу Петра I бороды за иконами и просили после смерти положить их им в гроб.

Зверь в Сибири мамонт

Сибирские мамонты

Иностранцы говорили, что в Сибири обитает сатана. Местные жители то и дело натыкались на его гигантские рога, которые угрожающе торчали прямо из земли или прорубались сквозь ледяные глыбы. Страшно было представить, какое чудище орудовало ими, прокладывая себе путь из глубин на поверхность через твердую, как камень, вечную мерзлоту. Религиозные иностранцы заявляли: «Это бивни земноводных бегемотов. А Бегемот, как известно, — одно из имен дьявола». Но нехристи-инородцы смекнули, что бивни и кости потустороннего зверя отличаются невиданной крепостью и могут пригодиться в хозяйстве. Аборигены придумали свою легенду, очень практичную. Подземный зверь — это злой дух. Каждый, кто увидит его торчащие из почвы клыки, должен немедленно выкопать их, тогда опасное отродье лишится силы. Легенда превратила промысел мамонтового клыка в миссию спасения человечества от потустороннего зла. И жители Сибири несколько столетий самоотверженно «боролись с демонами». Еще в начале ХIX века на севере Сибири добывали около двух тысяч пудов мамонтовой кости в год. Бивни отправляли через Москву в Англию и через Кяхту в Китай.

В Ханты-Мансийске рядом с природным парком «Самаровский Чугас» находится еще и археопарк — комплекс скульптур, рассказывающий о жизни в Сибири в ледниковый период. Здесь зубры, волки, дикие лошади, стойбище первобытных людей и целое стадо огромных мамонтов. А еще изваяния мамонтов установлены в Салехарде, Якутске, Магадане и Усолье Сибирском. Мамонты — бренд Сибири.

Кости невиданного животного находили в болотах, в береговых кручах, в земляных отвалах, в талых ручьях. Поэтому зверя считали подземным. Говорили, что он «громаден, черен и страшен, и два рога имеет и может двигать этими рогами как захочет. Пища зверя-мамонта — эта самая земля, и ходит он под землей, земля от того подымается великими буграми, а позади его остаются глубокие рвы, и леса рушатся наземь. И целые населения проваливаются в эти рвы, и люди гибнут». Особенно коварно зверь вредил хозяйственным русским крестьянам. На высоких берегах Тобола и Иртыша крестьяне ставили свои основательные подворья с банями и конюшнями. Весной большая вода отламывала от берега внушительные куски вместе со строениями. Когда река отступала, мужики находили в отвалах бивни и делали вывод: берег изнутри подгрыз мамонт. Чтоб отвадить нечисть от деревни, в половодье крестьяне выносили к реке иконы и опускали их в воду.

Мамонты в Ханты-Мансиийске

Мамонты в Ханты-Мансиийске

Опасный подземный зверь будоражил умы сибирских ученых. Целое исследование посвятил мамонтам миссионер Григорий Новицкий: «кости доброты и красоты единые с костьми слоновыми», «великостью знамениты», «ветхостью неистленны». Чаще всего, писал Новицкий, кости находят на берегах «Лдистого окиана» и в береговых обрывах рек в Березове, Обдорске, Туруханске, а «найпачу Якуцку». Новицкий составил свод версий, кто такой мамонт. По одной из версий, это зверь, живущий в недрах земли в пещерах. Когда он случайно выходит наружу, то от сухости воздуха умирает, если поскорее не вернется обратно. Выглядит это чудовище так: «высотою трех аршин, длиною пяти аршин, ноги подобны медведю, роги оныя крестообразно сложены на себе носяща, и егда ископовает пещеры, тогда согибается и простирается в подобие ползящего змия».

Добыча мамонтовых бивней — давний и уважаемый сибирский промысел. «Музей мамонтовых костей» находится в мерзлотной пещере в поселке Хатанга. Порой вечная мерзлота сохраняла даже туши мамонтов. Всемирную известность получили мамонтята «Дима», «Маша» и «Люба». Самое крупное «месторождение» мамонтов — урочище Луговское в Югре. Здесь под землей лежат останки множества дверних исполинов, некогда утонувших в болоте.

В конце XVII века тобольский архитектор и знаток Сибири Семен Ремезов нарисовал мамонта для главы Сибирского приказа Андрея Виниуса. Рисунок он подписал: «Зверь в Сибири мамонт». У Ремезова любопытство было сильнее страха перед инфернальной тварью, и в Барабинской степи вблизи озера Чаны Ремезов сам отыскал огромный скелет мамонта. Тридцать казаков доставили находку в Тобольск, а Ремезов собрал скелет левиафана и установил для всеобщего обозрения возле дома воеводы. Мамонт получился высотой в 36 локтей. Мужики, глядя на это рогатое чудище, украдкой крестились, бабы охали, а торжествующий Ремезов с секирой в руке гордо вставал внутри конструкции под ребрами и показывал, что до макушки мамонта не дотянуться даже кончиком секиры.

Тронготериевый слон в музее природы и&nbs...

Тронготериевый слон в музее природы и человека в Ханты-Мансиийске

В 1720 году «куриоз» Ремезова увидел знаменитый исследователь Сибири Даниил Готлиб Мессершмидт; он описал этого мамонта в своем дневнике. В 1740 году во время Второй Камчатской экспедиции академик Герхард Фридрих Миллер забрал тобольский скелет и увез в Академию наук, но через семь лет мамонт Ремезова погиб при пожаре Академии.

«Глас приятный и улыбка»

Деятельность митрополита Филофея

В 1700 году освободилась тобольская кафедра. Новым митрополитом назначили иеромонаха Димитрия (Туптало), но сразу стало ясно, что Димитрий по здоровью не сможет поехать в Тобольск. Петр приказал киевскому митрополиту Варлааму подыскать священника, подходящего для дикой Сибири: физически крепкого, благонравного и ученого. Поиски длились больше года. В конце концов, Варлаам указал на архимандрита Филофея (Лещинского), эконома Киево-Печерской Лавры и настоятеля Свенского (Ново-Печерского) монастыря под Брянском. Петр побеседовал с Филофеем, и архимандрит ему понравился. 4 января 1702 года Димитрий был переведен в Ростов, а Филофея посвятили в митрополиты Тобольские и Сибирские. И вскоре Филофей отбыл в Тобольск, забрав с собой два десятка ученых монахов из Малороссии, книги, иконы и церковную утварь. Ему было 52 года. Митрополия его казалась необъятной: она простиралась на десять тысяч верст в длину и на три тысячи верст в ширину. Но проблемы, которые предстояло решить новому митрополиту, были еще необъятнее.

Сначала владыке нужно было навести порядок в церквях и монастырях. В Сибири Филофей обнаружил полный разброд. Попы являлись на службы пьяными и в грязных рясах, монахи шатались по городу, клянчили подаяние и спали с бабами. Многие храмы стояли закрытые — не хватало священников. Митрополит вынужден был принимать в батюшки крестьян и казаков, но клир получался малограмотный. Опечаленный владыка докладывал Петру: «Пришед в Сибирские страны, в церквах Божиих обрел великое нестроение. А чинится то за великою простотою и нищетою».

6 декабря 1702 года в далеком Енисейске Филофей созвал Всесибирский церковный Собор. Для него владыка составил «Соборные статьи»: 51 правило, касающееся всех областей богослужения и жизни священников в Сибири. Владыка хотел сделать такие соборы ежегодными, но Петр побоялся, что церковь в Сибири усилится сверх меры, и запретил.

Филофей, опытный эконом, выпросил у Петра большие льготы. Архиерейский дом получил разрешение бесплатно отправлять дощаник за солью на Ямыш-озеро, беспошлинно ловить рыбу в Оби и не отсылать в столицу собранные «милостынные» деньги, как было принято, а оставлять их у себя на духовные школы. В 1706 году владыка съездил в Москву и вернул под свою власть Кодский и Невьянский монастыри, возобновил Березовский монастырь. Софийский собор в Тобольске Филофей расширил и основал при нем хор из черкасов — ссыльных казаков-украинцев. Чтобы священники не попрошайничали, Филофей определил им твердое жалование, а сельским приходам выделил пахотные и сенокосные земли.

Свенский монастырь в Брянске

Свенский монастырь в Брянске

В 1702 году владыка открыл Славяно-русскую школу, присоединив к ней школу воеводы Черкасского. Для преподавания он выписал из Киева пять просвещенных монахов. Печерский монастырь прислал книги. Скоро тобольская школа стала одной из крупнейших в России: она считалась пятой после духовных училищ в Киеве, Москве, Ростове и Чернигове.

При школе митрополит открыл Духовный театр, его первое выступление прошло 8 мая 1705 года. Учителя и ученики разыгрывали назидательные драмы. Сцена стояла у Софийского собора под открытым небом. Спектакли были приурочены к праздникам, и перед представлением звонили благовест. Некоторые пьесы Филофей писал сам и включал в них сибирские реалии: героями могли стать, например, князья-остяки. Если в действии появлялись Христос или Божия Матерь, вместо них выносили иконы. По законам театра того времени актеры гримасничали и жестикулировали. Филофей обучал школяров актерской игре: «В гневе глас острый, жесты быстрые, брови насуплены, тело напряжено. В печали глас тихий, жесты медленные, голова склонена, слезы. В страхе глас низкий, брови приподняты, тело сжато. В любовном настроении глас приятный, много восклицаний и улыбка».

Монастырь основан в XIII веке на берегу реки Десны рядом с городом Брянском. В 1681 году он был приписан к Киевопечерской лавре как убежище на случай нападения на Киев крымчаков или поляков и стал называться Ново-Печерским. С того времени монастырем руководили монахи лавры. Надвратная Сретенская церковь обители видела будущих сибирских митрополитов Филофея и Иоанна.

Одной из важнейших задач для митрополита была борьба с расколом. В раскольниках Филофей не принимал их гордыни. Он считал, что староверы слишком превозносят свой ум, но правда — в Писании, а не в «напыщенной мудрости» и «самомнении». Поначалу владыка был непримирим, жаждал притеснений и расправ. В 1702 году он запретил строительство часовен, чтобы старообрядцы не использовали их для своих богослужений, и лишил раскольников права хоронить усопших возле храмов. А в 1703 году владыка просил у Петра дозволения без суда на месте казнить непокорных еретиков и забирать их имущество в казну. (Петр не разрешил и приказал расследовать все случаи непокорства, а если казнить — то по суду.) В 1704 году Филофей потребовал, чтобы воеводы Черкасские разгромили скиты на реке Ишим. Но Черкасские это требование «ни во что поставили», и упрямый владыка добился, чтобы на строптивых воевод надавил Сибирский приказ; гнездо раскола на Ишиме все равно было разорено.

А через год по Сибири прокатилась волна бунтов против указа Петра о бритье бород. Раскольники называли бритых «скоблеными рылами», отрезанные бороды прятали за иконами и просили после смерти положить себе в гроб. Протестуя, раскольники даже устраивали самосожжения. Эти яростные восстания произвели на Филофея большое впечатление и остудили пыл владыки. Филофей понял, что бороться с вероотступниками угрозой смерти — жестоко и бессмысленно. Надо искоренять раскол иначе. В 1706 году в Москве Филофей предложил Петру не сжигать старообрядцев как еретиков, а брать с них деньги. Налог на вероисповедание вел к легализации раскола, и Петр решится на эту меру только через десять лет.

Деятельный Филофей не нашел общего языка с тобольским воеводой Черкасским и своей резиденцией сделал не Софийский двор в Тобольске, а Преображенский монастырь в Тюмени. Здесь владыка затеял строительство Троицкого собора (потом монастырь станет называться Свято-Троицким). В 1709 году Филофей тяжело заболел и попросил отпустить его на покой. Добровольная отставка митрополита — очень редкий случай в церковной истории. Филофей готовился к смерти и в своей любимой обители принял схиму под новым именем Феодор. Владыке было 59 лет. Возможно, он думал, что в Сибири у него ничего не получилось. Он и не догадывался, что еще поднимется со смертного одра и вновь обретет себя в бурных, богатых событиями и страстями миссионерских странствиях.