Фонд V-A-C представляет «Опыты нечеловеческого гостеприимства» в ММОМА на Гоголевском бульваре. Мультидисциплинарный проект открывает экспериментальную программу «Карт-бланш»: ММОМА приглашает дружественные художественные институции реализовать собственные кураторские инициативы. В своей работе «Нисхождение в грибное» художник Андрей Шенталь обращается к теме планетарной силы грибов и исследует возможные сценарии, которые может предложить современная микология будущему. Об этом он рассказал в интервью платформе Syg.ma.

Андрей Шенталь
Андрей Шенталь

— Долгое время микология не выделялась как отдельный раздел науки из ботаники и до сих пор во многом оперирует критериями оценки, пришедшей из нее. Каково, на ваш взгляд, ее состояние в современности?

— Действительно, до недавнего времени микология оставалась маргинализированной наукой, но даже сейчас это достаточно неизведанная область знания. В моей книге 40-х годов содержится много вполне актуальной информации, но при этом грибы в ней еще называются растениями и ткани сравниваются с их эпидермисом. Что касается более современной таксономии Уиттекера, на которую до сих пор ориентируются некоторые книги, она выделяет пять царств, где последнее место отводится грибам. Сейчас же благодаря генетическому анализу их опять лишают своего собственного царства, объединяя уже не с растениями, а с животными. Сегодня мы наблюдаем процесс переформирования таксономий, и не очень понятно, в какой форме будет существовать микология в дальнейшем. Например, гриб-слизевик, о котором снят целый фильм «Ползучий сад», уже не называется грибом. Этот ползающий грибоподобный организм относится к миксомицетам. В принципе, таксономия самих грибов представляет собой полную кашу, где много непонятного и непроясненного. Есть грибы-аскомицеты (или сумчатые), есть отдел базидиомицетов (куда относятся узнаваемые шляпочные грибы) — с ними вроде бы все понятно. Что же касается различных низших грибов или мелких грибов-микромицетов — все они объединены в достаточно условные группы и переходят из одной в другую. Поэтому у этой дисциплины большое будущее, так как еще многое предстоит изучить.

— Представления человека о грибе чаще всего сводятся к образу его тела, которое является всего лишь манифестацией того, что скрыто от взгляда, — собственно мицелия.

— Это даже не тело; по сути, это не более чем их половые органы. Можно сказать, плодовые тела используются грибами как своеобразный медиум коммуникации с другими видами, о которых мы знали достаточно давно. Например, зоохория или антропохория — способы распространения спор животными или человеком соответственно — есть форма такого общения. То, что на самом деле является основой (или сущностью) гриба, то есть мицелий, который чаще всего прячется в почве или других субстратах, стал известен значительно позже. Тем не менее часто именно благодаря тому, что в английском называется «mushrooms» в противовес «fungi», можно определить, какой гриб скрывается от взгляда.

— Интересно, что гриб является местом децентрализации и метафорой схемы мира, сети, интернета. Метафорой, не объясняющей, но указывающей на возможность такого существования.

— На это нам указывает синергетика — наука, которая занимается самоорганизующимися структурами и выявляет гомологию, или изоморфизм, между различными природными и социальными явлениями, о чем достаточно много говорилось на выставке. Микологи также любят спекулировать на эту тему, и я отчасти этим занимался в фильме, только расставил акценты немного по-другому. Но я с ними полностью согласен: мицелий предшествует интернету и человеческой нейронной сети. Хотя он и произрастает, как правило, из двух спор (условно мужской и женской), превратившись в уже полноценный мицелий, гриб начинает двигаться от центра в стороны. Если его центр отмирает, то эта ризоматическая система путешествует дальше. Если мы говорим об обычных лесных грибах, некоторые из них (например, мухоморы) часто образуют ведьмины кольца. В центре, где уже, скорее всего, мицелий вымер, находится пустота, а сами плодовые тела растут ровной окружностью. По их размеру можно установить, сколько эта грибница существует. Часто их возраст насчитывает десятилетия, а то и столетия.

«Нисхождение в грибное», 2016–2017. Операт...

«Нисхождение в грибное», 2016–2017. Оператор: Алексей Орлов

— C одной стороны, гриб является актором разложения, с другой — грибы принимают участие в симбиотических процессах с фауной и позволяют другим организмам существовать в более комфортных условиях.

— Об этом, например, пишет Бен Вудард, представитель пессимистической философии, автор книги «Динамика слизи», на которую я опирался в исследовании этой темы. Он подчеркивает именно эти свойства грибов. Собственно, моя работа называется «Нисхождение в грибное» — это словосочетание позаимствовано из Томаса Лиготти, фантаста, о котором пишет Вудард. Нисхождение указывает на возможность грибов произрастать на местах разложения, их способность быть похожими на процессы распада, являясь при этом живыми организмами. Например, в микологии есть термин «ослизнение», когда гифы, то есть нити мицелия, из которых и складываются плодовые тела, связываются не очень плотно и между ними образуется влага. Сами такие грибы выглядят полуразложившимися, полуживыми-полумертвыми. Людей также пугает их связь со слизью, мы все происходим из первобытного бульона, как мы знаем из современной теории эволюции, ну или как минимум все мы происходим из спермы. Слизь поджидает нас в начале жизни и в ее конце, а грибы, собственно, существуют в этих двух ипостасях.

Возвращаясь к вопросу о страхе, они, по мнению Вударда, отталкивают нас невозможностью концептуализировать тело, потому что они подрывают наши представления о телесности. С одной стороны, ризоматическим строением мицелия, с другой — этим гнилостным произрастанием. Грибы семейства веселковых, которые больше других похожи на человеческие половые органы, к тому же производят запах, имитирующий разлагающуюся плоть, который привлекает мух для распространения спор. То есть разложение здесь соседствует с размножением.

Но при этом именно они дают жизнь, благодаря им появилась жизнь на Земле, потому что грибы разрушали скалы и различные минералы, согласно данным эволюционной биологии. Они выбирались на поверхность и создавали почву, чтобы там могли существовать другие формы жизни. Также микологи говорят, что во время крупных природных катаклизмов — как, например, падение метеорита или астероида — растения должны были погибнуть без доступа к солнцу, но поскольку существовали грибы — а они вступали в микоризные отношения с деревьями, — последние смогли выжить. В фильме я говорю, что до 90% растений не могут существовать без подспорья грибов, однако, согласно последней информации, уже называется цифра 100%.

— Точки расхождения с ним мы обсудили. А за счет чего происходит узнавание в грибе?

— Микологи любят спекулировать на генетическом сходстве. А мне кажется, самое очевидное — чисто физиологическое сходство гриба с человеческой материей, так как оба они состоят из белков. Поэтому есть много телесных страхов, связанных с сексуальностью грибов. Гриб чем-то напоминает человека, но при этом является абсолютно чужим. Если в философии второй половины XX века говорили про Другого, особенно в феноменологии и психоанализе, а дальше в постколониальной и других теориях, то сейчас все говорят про Чужого. Мне кажется, гриб как раз и воплощает в себе Чужого.

При этом есть такой момент, что обезьяна находится слишком близко к человеку. Сколько лет уже прошло со смерти Дарвина, а люди до сих пор не могут признать, что они произошли от обезьяны. Достаточно посмотреть современное российское телевидение, чтобы в этом убедиться. Мимика шимпанзе, которую принимают за ужимки, слишком напоминает то, как ведет себя человек. А когда ты отходишь на несколько эволюционных ступеней назад, то на самом деле тут сходство проще уловить, потому что узнавание происходит на расстоянии.