В постоянной рубрике на T&P студенты, которые уехали учиться за границу, рассказывают о разнице в образовательных подходах и делятся впечатлениями от перемены обстановки. Ксения Романенко проходит аспирантскую стажировку в Норвегии, где изучает университетские объединения, читает лекции на два континента и работает с видом на фьорд.

Ксения Романенко, 28 лет

— Где ты сейчас учишься и чему? Почему именно там?

— Я сейчас на аспирантской стажировке в Университете Осло на факультете наук об образовании — среди характерной модернистской архитектуры 1960-х кампуса Блиндерн, в здании, названном в честь Хельги Энг, первой женщины — профессора психологии и педагогики в Норвегии, с Осло-фьордом и горами за окном.

В скандинавских странах вообще очень сильная школа исследований образования, в частности высшего образования. Это перспективное и важное направление, и это совсем не педагогика, как может показаться из российского контекста. Вернее, педагогика или психология образования — только часть наук об образовании. Educational research/Educational Studies — это и философия образования, и экономика, и социология, и, конечно, анализ образовательных политик и различных реформ в образовании.

Вытеснит ли онлайн традиционные формы обучения? Как ЕГЭ повлиял на образовательную миграцию? К чему ведет то, что в одних странах исследования базируются в университетах, а в других — в Академии наук и ее аналогах? Является ли школа или вуз точно такой же организацией, как, например, кондитерская фабрика, или автомойка, или поликлиника? Что на самом деле меряют рейтинги? За этим всем нужно к исследователям образования.

В России такими вопросами много занимаются в Институте образования ВШЭ, где я учусь в аспирантуре и работаю в лаборатории «Развитие университетов». А в Норвегии есть несколько исследовательских центров, к которым я и приехала в гости обсудить свое текущее исследование. А в результате еще и прочитала несколько гостевых лекций, взяла пару учебных курсов, увидела короля и королеву Норвегии, побывала на множестве веселых и странных вечеринок и изучила Осло, кажется, лучше многих местных.

— Как получилось, что ты оказалась именно здесь? Как выглядел сам процесс поступления?

— В Вышке я учусь в так называемой академической аспирантуре. Это значит, что я должна работать внутри университета, у меня есть ежемесячная стипендия, плюс у меня заложена дополнительная стипендия на заграничную стажировку, которая покрывает дорогу, жилье, визу и страховку.

У такой стажировки нет единого формата: кто-то уезжает на семестр, кто-то на пару недель, кто-то официально учится с экзаменами и кредитами, кто-то собирает материалы, кто-то работает над статьями в библиотеке.

Аналогично и с процессом поступления. Я знаю аспирантов, которые проходили официальный конкурс с собеседованиями и подготовкой документов. Я же просто на конференциях и летних школах разговаривала с профессорами, чьи темы релевантны моей, и спрашивала о возможности приехать к ним на факультет / в лабораторию / исследовательский центр как visiting research fellow. Спустя какое-то время я получила официальное приглашение, которое нужно было включить в пакет документов для Вышки (не для принимающего университета) вместе с графиком стажировки и дополнением к учебному плану.

Вообще, моим первым и главным удивлением от организации поездки было то, как легко было договариваться о стажировке с иностранными коллегами. Если ты просто внятный исследователь с нормальной темой и ты подходишь к релевантным исследователям, все решается на раз. Серьезно упрощает дело то, что ты не просишь у них денег, а едешь со своими. В результате у меня оказалось несколько вариантов — от Финляндии до Австралии (бедные друзья и родственники больше полугода слушали мое бесконечное нытье на тему «Что же выбрать?»), но я уехала в Норвегию.

Я, очевидно, выбирала не страну, а университет, факультет и профессора-руководителя своей стажировки, но приговаривала перед отъездом, что, если бы все то же самое располагалось где-нибудь в Италии, я была бы куда счастливее.

Правда, очень скоро я взяла свои слова обратно. Я не просто полюбила весь этот (надо сказать, не самый оригинальный для фанатской любви) набор из северной природы, лаконичного дизайна, чистоты и вежливости. И не просто нашла что делать, помимо работы и учебы: кто бы мог подумать, что я пойду в горный поход к Аурландс-фьорду, или буду веселиться на вечеринке греческого комьюнити, или плясать на фолк-рок-концерте, и найду себе товарищей среди арктических физиков, школьных учителей и рок-музыкантов.

В Норвегии комфортная и открытая академическая среда. Здесь нет этой, увы, типичной для академии грызни и гонки. Вернее, конечно, гонка за гранты и публикации есть, но в атмосфере университета и академического сообщества подобного не чувствуется. И это не просто восторженный взгляд — большинство моих собеседников (что магистранты из Штатов, что преподаватели из Германии) подтвердили, что здесь учится и работается с ощущением, что тебе всего и всегда хватит.

— Где ты сейчас живешь? Снимаешь или в общежитии? Как условия?

— Поскольку я здесь на пару месяцев, то снимаю комнату через Airbnb в очень хорошем районе. Он называется Скеен (Skøyen), рядом станции городских электричек, трамваев и автобусов, так что удобно везде добираться. В Осло, конечно, невероятно быстрая, удобная и приятная (и, конечно, безумно дорогая, как и все остальное) система общественного транспорта.

Но вообще у Университета Осло довольно большая сеть общежитий, причем с расчетом и на одиночек, и на семьи, и с пустыми, и с меблированными комнатами — на любой вкус. Заявка подается через единую электронную систему задолго до предполагаемого момента заезда, так что я в любом случае не успела бы. Хотя пожить в студенческом общежитии в другой стране — отличный опыт, я думаю.

Моя любимая история, конечно, про общежитие в Грюнерлокке. Там бывшую силосную фабрику переделали в жилое здание: сохранили форму, и поэтому в этом общежитии абсолютно круглые комнаты. Еще это общежитие расположено в модном джентрифицированном районе Грюнерлокка со всеми этими хипстерскими радостями в виде крафта, кофеен, блошиных рынков и авторских ресторанчиков, рядом с рекой Акерсельвой и водопадами.

— Какие бонусы дает статус студента и аспиранта?

— Если быть совсем точной, то упомянутые выше общежития относятся не к университету как таковому, а к организации SiO. Дословно — «Студенческая организация благосостояния», по смыслу — очень крупный и влиятельный профсоюз.

SiO отвечает не только за общежития, а еще и за правовую поддержку, лечение и питание студентов, многочисленные студенческие ассоциации, детские сады для детей студентов, консультации по дальнейшему трудоустройству и спортклубы. Естественно, для студентов все это получается дешево и удобно — иногда даже в переводе на рубли.

Например, я оплатила взнос за студенческий спортклуб по максимальному тарифу (у меня был слишком короткий период для полноценного абонемента, не было норвежского банковского аккаунта, и я была оформлена для SiO как exchange student). В результате доступ в любое время к нескольким тренажерным залам, спортивному оборудованию, бассейнам и сауне составил меньше 2 000 рублей в месяц.

Конечно, действуют скидки на проездной по городу (но это только для постоянных студентов), на билеты в музеи и в театры, на некоторые междугородние автобусные маршруты и на аэроэкспресс.

Конкретно Университет Осло, во-первых, дает возможность бесплатно проходить в несколько музеев (например, знаменитый Музей кораблей викингов — это официально одно из подразделений университета). Во-вторых, организует бесплатные экскурсии по городу, в том числе и туда, куда так просто не пройдешь: я так попала в норвежский парламент и за кулисы Оперного театра. Наконец, университет предоставляет для аренды хитты — загородные домики вдали от цивилизации. Хитты — это важная часть норвежской повседневной культуры, есть государственные и есть семейные, хитты есть у корпораций для своих сотрудников и вот у университета для своих студентов.

— Над чем ты сейчас работаешь?



— В аспирантуре я пишу диссертацию о том, что происходит со студентами во время и после университетских объединений. Это довольно распространенная образовательная политика, которая применяется и для создания таких крупных суперуниверситетов, и для оптимизации не очень успешных вузов. Я анализировала, как проводились подобные реформы в разных странах — Австралии, Китае, Франции, скандинавских странах, а потом собирала материалы о России. У нас было несколько волн объединений: в 1990-х, потом в 2000–2010-х, когда создавались федеральные университеты, и сейчас: создание опорных вузов в регионах и присоединения вузов, признанных неэффективными.

В моей работе есть прикладной и есть научный аспект. Для прикладного среза мне важно понять, какие проблемы возникают при организации объединений, когда их стоит и когда не стоит проводить, кто выигрывает и кто проигрывает в процессе слияния. В Норвегии тоже проводилось много объединений и делалось много классной аналитики по этим объединениям, поэтому мне было важно обсудить с норвежскими коллегами их опыт исследования и консультирования вузов.

С исследовательской точки зрения мне интересна роль студентов в вузе, а также субъективная роль того или иного вуза в индивидуальных биографиях. То есть мое исследование можно отнести к социологии и антропологии высшего образования. Вузовское объединение — это часто процесс конфликтный и травматичный: у студентов часто меняется специализация обучения, преподаватели, корпуса и, конечно, статус университета, в котором они учатся. По моему мнению, именно в момент кризиса и можно выцепить то, что мне интересно: как студенты идентифицируются со своим вузом, как они видят культуру своего университета, какие существуют стереотипы о студентах разных направлений обучения и разных университетов и т. д.

— Можешь ли ты отметить кого-нибудь из твоих руководителей или преподавателей?

— Руководителем моей стажировки был профессор Петер Маассен, исследователь систем высшего образования, глава Ассоциации развития высшего образования и изумительный университетский преподаватель с отличным чувством юмора.

Наверное, самое уважаемое мною качество в людях — это способность не бронзоветь. Когда человек с научными и административными регалиями, статусом и большой ответственностью остается живым, сердечным и любопытным, это всегда дорогого стоит.

И вот что еще важно: исследования образования — междисциплинарная область, в этом ее достоинства и ее проблемы. Например, можно начать исследовать образовательные организации как просто организации, мерить их эффективность, определять стейкхолдеров и забыть про педагогическую и социальную составляющие школ и вузов. Или можно начать рассуждать об особенностях университетской культуры и забыть посмотреть, а кто вообще спонсоры учебной программы или какому министерству подчиняется вуз. И вот Петер умеет постоянно держать все эти аспекты университетов в фокусе и учить этому студентов.

— Опиши свой обычный день.

— У меня есть свой кабинет на факультете, там я работаю со статьями и диссертацией, занимаюсь задачами от своей лаборатории в Москве и готовлюсь к лекциям.

Я знала, что в процессе стажировки у меня будет гостевая лекция, но не догадывалась, как все развернется. В Университете Осло есть международная магистерская программа Higher Education для будущих управленцев и исследователей высшего образования. Там собралась совершенно блестящая группа на первом курсе: студенты из Штатов, Греции, Румынии, России, Ирана, Германии. Часть их занятий еще была соединена по видеосвязи с аспирантским курсом из Университета Айовы. И я в числе прочих лекторов рассказывала этим магистрантам и аспирантам про историю реформирования российского высшего образования, про образовательную политику и про проведение университетских объединений в разных странах.

Еще я взяла один интенсивный учебный курс по смешанным методам (Mixed Methods) в социальных науках, которые объединяют методы качественные и количественные, где мы обсуждали разные дизайны таких исследований и спорили о том, стоит ли вообще их проводить.

Также я часто езжу на консультации и семинары в NIFU, исследовательский центр за пределами университета, и стараюсь посмотреть, как проходят конференции — не только строго по моему профилю. Например, очень интересно было на конференции Nordic Experience — о скандинавском опыте в бизнесе, здравоохранении или образовании. Президент Исландии прочитал там прекрасную речь, а закрывали конференцию король и королева Норвегии.

В общем, мой обычный день на стажировке обычно состоит из пар, на которых я учусь, пар, на которых я преподаю, консультаций, бассейна и какого-нибудь необязательного «исследования» городской и университетской жизни.

Так, я побывала на научных и культурных ланчах — это когда в обеденный перерыв в холле библиотеки сервируется чай и кофе и идет либо короткий концерт приглашенных артистов (я так успела послушать «Музыку для 18 музыкантов» Стива Райха и ужасно милую поп-рок-певицу из Бергена), либо серия коротких научпоп-выступлений ученых с разных факультетов.

Еще в Университет Осло привозили официальное шоу от комитета Шнобелевской премии (http://www.improbable.com/ig/). На нем лауреаты прошлых лет рассказывали о своих безумных исследованиях — об утках-некрофилах или о том, сколько нужно сделать кадров групповой фотографии, чтобы все были с открытыми глазами. А в Осло этот ивент привезли из-за новой номинации — награждения исследователей с самыми роскошными волосами. В этом году лауреатом стала археолог из Норвегии. Я теперь подумываю, чтобы подать заявку в этот Шнобелевский клуб в номинации для социальных исследователей.

— Чем процесс обучения отличается от учебы в российском университете?

— Тут я скажу банальность про разницу в базовых установках студентов — пассивности или активности и самостоятельности. Когда я осознала, что на том учебном курсе по смешанным методам единственный студент в группе, который поглядывает в соцсети, это я, такая вся отличница, мне тут же многое стало ясно про то, из какой я системы. Или наши магистранты: они просто как пираньи — в хорошем смысле — набрасываются, чтобы уточнить факты, попросить статьи по теме, рассказать, как тот или иной аспект высшего образования устроен в их родной стране.

Все это можно было бы попытаться объяснить чем-то вроде «конечно, у них на Западе образование дорогое, кредиты нужно за него отдавать, а если не кредиты, то отчитываться по требованиям своей с кровью выигранной стипендии». Но нет, в Норвегии высшее образование бесплатное, в том числе и для иностранцев (много американских студентов поэтому и приезжают сюда, как они мне рассказали), а вот эта активная установка все равно есть.

И последнее: на стажировку я попала в самый разгар выборов нового ректора. Каждый кандидат представлял свою программу на ближайшие годы, объяснял, чем он и его команда будут лучше для университета. Было несколько этапов открытых ректорских дебатов (часть из них я посетила) — и наконец, электронное голосование. То, что ректор избирается, то, что дебаты проходят, и проходят открыто на большую аудиторию, и на прекрасном английском, то, что люди из зала могут задать вопрос формата «Вот вы говорите про эффективность университета. А в чем она выражается, как вы будете ее достигать?», — все это для человека из России просто какая-то фантастика.

Кроме того, ректор избирается не только преподавателями, исследователями и административными сотрудниками, а еще и студентами (в том числе бакалаврами, в том числе иностранными студентами) — просто потому, что они должны нести ответственность за свое обучение. Причем у голоса студента довольно высокий коэффициент: он весит 0,25 от голоса академика. Конечно, для российского контекста это еще более немыслимая история.

— Какое самое главное знание или умение ты получила в процессе обучения?

— Планирование и уважение свободного времени — и чужого, и своего. Здесь университетские офисы и лаборатории рано пустеют. Семейные ужины, пиво с друзьями, лыжи на пасхальных каникулах — это святое. Тебе никто не позвонит со срочным заданием в выходные, но и ты не можешь потревожить коллег, если что-то не успел или недопонял. Так что нужно все делать быстро, в жаворонковом режиме, и при этом не убиваться и находить время на отдых и спорт.

Не могу сказать, что я уж так хорошо этому научилась: я и тут работаю по ночам и не хожу на лыжные пробежки в 6 утра. Но хотя бы чуть-чуть этим духом прониклась: можно делать много по работе и учебе, не бегая в истерике, и при этом чувствовать себя как на курорте — уютно и расслабленно.