Несмотря на то что в мире уже около 7 тысяч естественных языков, люди продолжают придумывать новые — конланги (от английского constructed languages). Ученые часто скептически относятся к лингвоконструированию и искусственным языкам, но это не отменяет их значения в современной культуре. «Теории и практики» продолжают рассказывать о книгах из лонг-листа премии «Просветитель-2017» и публикуют отрывок из исследования лингвиста Александра Пиперски «Конструирование языков: От эсперанто до дотракийского», которое вышло в издательстве «Альпина нон-фикшн», о том, как появляются искусственные языки и чем дотракийский, на котором говорят в «Игре престолов», похож на русский.

Какие бывают искусственные языки?

Мир искусственных языков очень разнообразен, и поэтому сразу же возникает желание упорядочить его и сделать обозримым. Очевидно, для этого нужно построить классификацию таких языков. Обычно в подобные классификации включаются два параметра: с какой целью создавался язык и создавался ли он с нуля или на основе каких-то существующих языков.

Начнем с целей, которые могут быть довольно разнообразны. Одно из самых популярных предназначений искусственных языков — совершенствовать человеческое мышление, создав новый, стройный и логичный язык. Эта цель тесно связана с так называемой гипотезой лингвистической относительности, или гипотезой Сепира — Уорфа: язык влияет на мышление людей, говорящих на нем. Она была сформулирована в XX в., но лингвисты и интересующиеся языками люди так или иначе задумывались об этой проблематике и раньше. Если гипотеза лингвистической относительности обоснованна и язык действительно влияет на мышление, не означает ли это, что недостатки естественных языков затрудняют наше интеллектуальное развитие и препятствуют мыслительным процессам? А если так, то не изобрести ли язык, который будет устроен строго логично и в котором не будет изъянов? Именно такими идеями, стремясь к совершенствованию языка, а через него в конечном счете и мышления, обычно руководствуются создатели языков, которые называются философскими или логическими. Иногда также встречается термин энджланги от английского engineered languages. Философские и логические языки, как правило, бывают известны в довольно узких кругах; из недавних изобретений такого рода чаще всего вспоминают логлан и ложбан.

Но лингвоконструирование может не претендовать на создание идеала, а преследовать куда более практическую цель: обеспечить взаимопонимание между людьми. Понятно, что при том количестве языков, которое есть в мире, часто возникают ситуации, когда людям надо взаимодействовать с теми, кто не говорит на их родном языке. Иногда в таких случаях роль языка-посредника берет на себя какой-то существующий язык: так, на территории России распространено больше полутора сотен языков, но их носители обычно общаются между собой по-русски. На международных конференциях люди обычно общаются по-английски, каковы бы ни были их родные языки. Однако может возникнуть ощущение, что это не вполне справедливо — выделять один язык из множества, придавая ему особый статус. Именно этим соображением и обусловлено еще одно направление лингвоконструирования — создание международных вспомогательных языков, или аукслангов (от английского auxiliary language ‘вспомогательный язык’). Самый известный и популярный представитель таких языков — это, конечно же, эсперанто. А наука, которая занимается их изучением, называется интерлингвистикой.

* Здесь может возникнуть возражение: если речь идет о жителях далекой планеты, почему они вообще должны пользоваться коммуникативной системой, похожей на человеческий язык, а не общаться с помощью электрических сигналов или чего-нибудь доступного только отсутствующему у нас шестому чувству? Но этот вопрос, пожалуй, заведет нас слишком далеко.

Кроме того, искусственные языки можно создавать и просто для удовольствия или художественных нужд. Если вы пишете фантастический роман о жителях далекой планеты, в сущности, довольно странно, если они будут говорить по-русски, по-английски или на каком-то еще земном языке. Разумеется, об этом мало кто задумается, но если задумается сам автор, то ему может захотеться создать для своих персонажей особый язык или хотя бы несколькими штрихами показать, что он существует. Таких языков, на которых говорят обитатели вымышленных миров, было изобретено довольно много. Они называются художественными языками, или *артлангами** (от английского artistic language ‘художественный язык’). Некоторые из них разработаны хорошо и имеют подробную грамматику, например клингонский язык в сериале «Звездный путь» или языки квенья и синдарин у Толкина, а некоторые хуже — порой авторы ограничиваются парой непривычно звучащих слов.

Разумеется, границы между типами довольно размыты — так, звездный язык Велимира Хлебникова можно считать философским, потому что он претендует на проникновение в глубинные тайны мироздания, а можно — художественным, поскольку в первую очередь он стал известен как составной элемент художественных произведений поэта.

Второй параметр, кроме цели создания, по которому можно классифицировать искусственные языки, — откуда их изобретатели черпают лексический и грамматический материал. Есть два основных пути: можно взять за основу один или несколько существующих языков, а можно придумать все с нуля. Языки, которые основываются на других, называются апостерирорными (ведь когда мы о чем-то судим апостериори, мы опираемся на уже известные факты и опыт). Напротив, языки, изобретенные из ничего, называются априорными (когда мы судим о чем-то априори, мы не опираемся ни на что). Эсперанто, словарь которого построен на основе европейских языков, — пример апостериорного языка, тогда как логические и философские языки чаще всего бывают априорными. Разумеется, и тут есть промежуточные случаи — например, когда часть слов в языке берется из имеющихся источников, а часть создается с нуля.

«Если язык действительно влияет на мышление, не означает ли это, что недостатки естественных языков затрудняют наше интеллектуальное развитие и препятствуют мыслительным процессам?»

В пространстве, имеющем два измерения — цель создания и источник языкового материала, и можно расположить все искусственные языки. Но, пожалуй, стоит упомянуть, что не слишком далеки от них и некоторые языки — объекты изучения вполне традиционной лингвистики. Речь идет, во-первых, об искусственных литературных стандартах, которые создаются волевым решением нормализаторов на основе нескольких диалектов, — таков, к примеру, современный немецкий литературный язык. Фактически это не что иное, как апостериорные вспомогательные языки, с той только разницей, что они предназначены не для общения между разными народами, а для общения представителей одного народа, говорящих на разных диалектах. Во-вторых, это реконструированные древние языки (не случайно в словах реконструкция и лингвоконструирование один и тот же латинский корень), например праиндоевропейский. Не будет большим преувеличением сказать, что такие реконструкции обычно обладают гораздо более регулярной и четкой грамматикой, чем наблюдаемые языки, поскольку сама процедура сравнительно-исторической реконструкции предусматривает пошаговое снятие нелогичностей. В-третьих, это языки, сочиненные специально для научных нужд — для описания семантики или лингвистических экспериментов.

Классификация по функции тесно связана с хронологией развития искусственных языков, но не вполне соответствует ей. Нельзя строго утверждать, что один тип в истории лингвоконструирования последовательно сменялся другим, но все же можно сказать, что европейское Средневековье и в особенности раннее Новое время — это период интереса к философским языкам. Время стандартизации и создания языковых норм — примерно вторая половина II тысячелетия: где-то эти процессы происходили раньше, где-то позже. Конец XIX в. и первая половина XX в. стали временем расцвета международных вспомогательных языков, и это легко объяснимо тем, что именно в это время технический прогресс позволил людям из разных стран куда активнее общаться друг с другом. Примерно на середину XX в. пришелся пик интереса к универсальным пиктографическим языкам. Языки художественных произведений в том или ином виде существовали давно, но особенно многочисленными они стали с середины XX в. — этому поспособствовали, во-первых, популярность Дж. Р.Р. Толкина, а во-вторых, широкое увлечение научной фантастикой, которое потребовало изобретать языки для жителей иных миров. Наконец, сконструированные языки, используемые в лингвистике, существуют примерно последние две сотни лет. […]

Кадр из телесериала «Игра престолов» (Game...

Кадр из телесериала «Игра престолов» (Game of Thrones)

Языки «Игры престолов»

В 2005 г. Лев Гроссман, литературный критик журнала Time назвал писателя Джорджа Мартина (род. в 1948 г.) американским Толкином. Действительно, в своем цикле романов «Песнь льда и пламени» он создал продуманный вымышленный мир со средневековым колоритом, чем-то похожий на толкиновский — только языковое разнообразие в нем не так проработано, хотя некоторое количество языков в книгах Мартина упоминается.

В 2007 г. компания HBO начала работу над сериалом по книгам Мартина, который впоследствии получил название «Игра престолов». В 2009 г. создатели фильма обратились в Общество создания языков, которое объединяет множество авторов искусственных языков: им понадобился убедительный язык, на котором говорили бы представители племени дотраки, и было решено довериться специалистам.

Конкурс на создание дотракийского языка выиграл лингвист Дэвид Петерсон (род. в 1981 г.). Перед ним стояла задача: во-первых, создать язык, который не будет противоречить тем сведениям о нем, которые сообщил в своих книгах Мартин; во-вторых, дотракийский должен был производить впечатление, соответствующее внешнему образу его носителей — воинственных, не вылезающих из седла кочевников. Исходных материалов у Петерсона было не так много: в книгах Мартина насчитывается порядка 30 дотракийских слов, значительная часть которых — имена собственные. Это дало ему большой простор для воображения.

В частности, Петерсон решил дать слову «дотракийцы» (Dothraki) ясное происхождение. Он возвел его к глаголу dothralat ‘ехать верхом’: от него образуется слово dothrak ‘всадник’, множественное число которого выглядит как dothraki. Но, вероятно, не случайно, что dothraki — это еще и форма 1-го лица множественного числа настоящего времени того же глагола: ‘мы едем верхом’. Грамматика дотракийского языка получилась довольно простой, хотя и не без изысканных особенностей; так, глаголы в прошедшем времени спрягаются только по числам, но не по лицам, а полное лично-числовое спряжение есть только в настоящем и будущем времени, хотя и там не различаются 2-е и 3-е лицо множественного числа. Существительные в дотракийском делятся на два больших класса — одушевленные и неодушевленные, причем информация об одушевленности является словарной. В целом верно, что крупные и активные живые существа и явления природы, а также их активные части тела будут обозначаться одушевленными существительными, а остальные понятия — неодушевленными, но поскольку мы не являемся носителями дотракийского языка, то нам все же для каждого слова приходится проверять одушевленность по словарю. Вот для примера небольшие перечни одушевленных и неодушевленных дотракийских существительных — убедитесь сами, как все запутано:

Одушевленные: adra ‘черепаха’, ave ‘отец’, chaf ‘ветер’, chelsian ‘саранча’, gillosor ‘погода’, gomma ‘рот’, hake ‘имя’, halah ‘цветок’, hoyalasar ‘музыка’, mredi ‘чеснок’, nevak ‘гость’, nhizo ‘ворон’, qora ‘рука’, rachel ‘тигр’, rizh ‘сын’, shiro ‘скорпион’. Неодушевленные: ahesh ‘снег’, ase ‘слово’, chiorikem ‘жена’, daeni ‘лист’, elzikh ‘ответ’, oqet ‘овца’, qeso ‘корзина’, riv ‘нос’, tir ‘палец’, yash ‘воздух’, yetto ‘лягушка’.

К таким непоследовательностям в классификации естественным языкам не привыкать, […], а сложности с одушевленностью (хотя и не такого масштаба) для людей, говорящих по-русски, вполне привычны — к примеру, почему труп у нас неодушевленный (вижу трупы, а не вижу трупов), а покойник — одушевленный (вижу покойников, а не вижу покойники)?

Как и в русском языке, от одушевленности в дотракийском зависит склонение существительных; в частности, неодушевленные существительные не изменяются по числам, а одушевленные — изменяются. Например, неодушевленное слово yetto может переводиться на русский как ‘лягушка’ или ‘лягушки’, а вот shiro — это только ‘скорпион’, потому что это слово одушевленное и у него есть отдельная форма множественного числа — shirosi ‘скорпионы’. Правда, множественное число у неодушевленных существительных может, хотя и не обязано, проявляться при согласовании. Так, прилагательное naqis ‘маленький’ имеет форму множественного числа naqisi, и если ‘маленький скорпион’ — это shiro naqis, ‘маленькие скорпионы’ — shiro naqisi, ‘маленькая лягушка’ — это yetto naqis, то ‘маленькие лягушки’ могут переводиться на дотракийский либо как yetto naqis (совпадая с единственным числом), либо как yetto naqisi. В первом случае получится более обобщенное значение, а во втором — более индивидуализирующее. Примерно так же мы можем по-русски сказать Прискакало десять лягушек и Прискакали десять лягушек с немного разными оттенками значения — в первом случае нам скорее важен сам факт, что появились какие-то лягушки, а во втором, вероятно, речь идет о каких-то конкретных и известных лягушках.

Кадр из телесериала «Игра престолов» (Game...

Кадр из телесериала «Игра престолов» (Game of Thrones)

Кроме дотракийского, в мире «Игры престолов» есть еще несколько языков. Второй язык, разработанный Дэвидом Петерсоном, — валирийский, который имеет несколько разновидностей: классическую («высокий валирийский») и народные («низкий валирийский»), тем самым напоминая латынь и современные романские языки или классический арабский язык и его диалекты, используемые в разных частях арабского мира. Как и в случае с латынью и с арабским, высокий валирийский, сохраняемый на материке Вестерос, — это язык письменности и культуры, от которого довольно далеко ушли живые языки, на которых говорят на материке Эссос. По словам Петерсона, для того чтобы сочинять предложения и тексты на низких валирийских диалектах, он сперва пишет их на высоком валирийском, а затем применяет к ним правила перехода, моделируя историческое развитие. Таким образом, эта часть языковой вселенной «Игры престолов» сближается с миром Толкина, что особенно хорошо заметно на контрасте с дотракийским языком, который не имеет проработанной истории.

Но, конечно, зрителям было бы не слишком удобно, если бы персонажи все время говорили на дотракийском или валирийском, а их речь пришлось бы снабжать субтитрами. Поэтому самым распространенным языком Вестероса является так называемое общее наречие, роль которого выполняет английский язык. В общем наречии иногда проявляются региональные и классовые различия, которые передаются с помощью разновидностей английского языка.

Успех сериала «Игра престолов» принес известность и Дэвиду Петерсону. Он продолжает активно сочинять вымышленные языки для кино, на его счету их уже больше десятка. Кроме того, он издал книгу «Искусство изобретения языков», в которой дает подробные советы начинающим коллегам. Он очень твердо настаивает на том, что искусственный язык должен быть реалистичным, и поэтому его книга — это фактически учебник по введению в языкознание: первая ее глава повествует о звуковых системах, вторая — о грамматических явлениях, третья — о том, как изменяется язык, а четвертая — о системах письма. Все эти рассуждения обильно снабжаются примерами из языков, изобретенных автором.