«Теории и практики» продолжают рассказывать о номинантах премии «Просветитель» и публикуют отрывок из книги «Ар деко и искусство Франции первой четверти ХХ века» искусствоведа Алексея Петухова — вступление, в котором автор объясняет, почему ар деко, которое сначала было прикладным и второстепенным направлением в искусстве, после Первой мировой войны стало важным культурным явлением, которое повлияло на все — от моды до современной техники.

Ар деко — стилистическая общность, возникновение и существование которой обусловлено десятками воздействий: от первобытного искусства до авангарда; явление, которое в равной степени характеризуют избыточный декоративизм и пуристический минимализм, внимание к традиции и восторг перед динамизмом современной жизни, изучение национальных культур и космополитический интернационализм, меланхолическая задумчивость и экзальтированность, использование эбена и золота наряду с удешевленными стальными трубками, уникальные произведения и общедоступные массовые товары. Это стройная и вместе с тем бесконечно изменчивая стилистическая система, сотканная из множества противоречий, необычайно активная и в то же время стремящаяся к иллюзии постоянства и устойчивости, подобно самой жизни общества в 1920–1930-е годы. Ар деко, согласно зарубежной традиции часто называемое стилем, представляет собой не просто «совокупность направлений в дизайне», но уникальный феномен, захватывающий художественно-социальный документ, запечатлевший и смену тенденций в различных видах искусства эпохи, и сам образ мысли и жизни людей межвоенного двадцатилетия.

Ар деко принадлежит не только сфере прикладного искусства. Это явление не вышло бы за рамки малозаметного, наследующего модерну направления в искусстве художественной обработки материалов и организации интерьера, не стало бы масштабным «современным стилем» без единственного в своем роде соединения и совмещения в себе художественных, эстетических, технических течений, социальных и политических аспектов эпохи. Зародившись вначале как сугубо прикладное и второстепенное явление, находясь на ранней стадии как будто в тени революционных новаций авангарда, ар деко после Первой мировой войны обернулось крупным явлением в искусстве и культуре, вобравшим и давшим дальнейшее раскрытие разрозненным эстетическим программам, художественно осмыслившим и эстетизировавшим весь круг бытования человека третьего и четвертого десятилетий ХХ века — от моды до современной техники, его окружавшей.

Открытка павильона «Галери Лафайетт». Париж. 19...

Открытка павильона «Галери Лафайетт». Париж. 1925 год

Значение ар деко, мастера которого чаще всего не принадлежали к числу радикальных новаторов, в контексте истории искусства заключается именно в способности к интерпретации, переплетению и созданию собственного неповторимого художественного языка на основе воспринятых из разных источников черт. Известна и общепризнана роль этой стилистической общности в толковании и популяризации мотивов искусства авангарда. Активное и деятельное присутствие в стилистической системе ар деко элементов современных его сложению художественных программ и принципов, их продолжение и развитие уже в его рамках сколь очевидно, столь и недостаточно исследовано. В значительной мере нераскрытым остается даже сам процесс «функционирования» ар деко в своем поле, что признается самими исследователями: «Легко проследить происхождение отдельных мотивов ар деко, но сложно вычленить момент их органичного объединения», — пишет Виктор Арвас. В то же время именно этот момент — возникновение и практическое приложение уникальной стилистической модели, образованной целой совокупностью разнообразных воздействий, — представляет значительный интерес в самых разных аспектах.

Ар деко — как в процессе собственного формирования, так и будучи уже самостоятельным, активно действующим явлением, — представляется одной из наиболее важных вех в системе координат культуры ХХ столетия благодаря своей многогранности, всепроникающей активности, способности к неограниченному распространению и адаптации, продолжающей оказывать влияние даже на современный художественный процесс. Актуальность исследований в этой области подтверждается внушительным числом как зарубежных, так и отечественных работ, появляющихся начиная с 1960–1970-х годов и стремящихся выявить все новые черты этого многообразного явления. Эта проблематика предстает поистине неисчерпаемой, постоянно предлагая простор для новых интерпретаций и истолкований. В зарубежной, а ныне и отечественной историографии вопросы возникновения и бытования ар деко получают подробное рассмотрение наряду с анализом проблем ар нуво или авангардных течений. Культурологические, исторические, филологические, музыковедческие исследования предлагают собственный взгляд на художественную ситуацию эпохи; многогранность и почти всеохватность ар деко закономерно предполагает использование подобных материалов в посвященной этому явлению работе.

Ар деко — абсолютно уникальное явление в культуре ХХ века, обладавшее поразительной способностью к соединению несоединимого практически на всем протяжении своего формирования и развития. Пожалуй, именно эта черта более других определяет облик созданной им стилистической системы. Историю ее сложения можно представить в виде череды постоянных радикальных перемен, конфликтов, столкновений в художественной и общественной жизни и реакции на них. Острая востребованность ар деко опыта действующего «на перекрестках культуры» примитива, о чем рассказывается в книге, представляется, таким образом, глубоко закономерной. Она выступает как продуктивный путь преодоления противоречий, против которых порой оказывались бессильными традиционные стилистические, жанровые и другие приемы искусства. Рождение стилистической общности, находившей в конфликтах среду своего органичного существования и развития, в культурной ситуации начала ХХ столетия сейчас представляется скорее ожидаемым, нежели неожиданным.

Роже Бродер. Серия постеров. Около 1928&nb...

Роже Бродер. Серия постеров. Около 1928 года

Особая роль и положение ар деко как универсального художественного языка общения людей межвоенного двадцатилетия, создателя их предметного окружения и даже определенного набора норм поведения в этом окружении в полной мере определяется самой изначально заложенной моделью его бытования в пространстве культуры, во многом тождественной примитиву. Лишь слияние утопических социальных идей ар нуво с познанными через глубины архаики принципами «третьей культуры» и погружение ее в жесткий контекст послевоенной социальной ситуации способствовали ее превращению в подлинно жизнестроительную программу, основанную в первую очередь на полном эмоциональном созвучии эпохе. Изменение статуса декоративно-прикладного искусства и его активное наполнение заимствованными из области «высокого» мотивами стали началом сложения системы ар деко, его собственной образности. Неразрывное единство художественного и эмоционально-психологического воздействия в ар деко также объясняется заимствованием им модели бытования примитива и его основных принципов, в которых эстетическое и внеэстетическое неотделимо друг от друга.

Основные категории, в равной степени применимые к примитиву и ар деко — открытость, мобильность и стремление к созданию синтетических форм, — прочитываются как в контексте художественной жизни, так и социальной ситуации, в которой протекало развитие ар деко. «Продолжение» в нем традиционных для примитива ситуационных моделей, как, например, тема праздника, и активная выработка «современным стилем» собственных структур подобного рода подтверждают определенную преемственность ар деко по отношению к «третьей культуре»; в этой особенности, по всей вероятности, и лежит разгадка той феноменальной способности к самораспространению, самовоспроизведению и даже самовозрождению, которые ар деко продолжает демонстрировать и по сей день.

Предлагаемые им «рецепты» прекрасно адаптировались к реалиям различных регионов в 1930-е годы, когда жизнестроительные принципы «модернистика» (одно из самоназваний ар деко) служили важнейшим средством преодоления экономических и социальных сложностей Великой депрессии. Возможность легкого перенесения акцентов в рамках одной стилистической системы — от монументально-серьезного (общественные сооружения) до беззаботно-праздничного (частная жизнь) делали ар деко универсальным и порой единственным средством подобного рода. В 1930-е годы ар деко активно «вбирает» в себя принципы набирающего популярность «интернационального стиля», распространяя и тиражируя их. Вместе с тем «модернистик» стремительно приобретал, особенно в США, черты официальной идеологии, а вместе с этим — и ощущение статичности и застоя, губительное для неограниченной, обращенной в самых разных направлениях динамики стилистической системы ар деко. В этой атмосфере безудержное воспроизведение предметов в «современном стиле» к 1940-м годам неизбежно свело многие его черты к штампу, китчу, обусловив снижение их популярности. На смену ар деко пришло практически полное подчинение архитектуры, оформления интерьеров и бытового дизайна канонам «интернационального стиля».

Шарль Мартен, Жорж Лепап. 1924 год

Шарль Мартен, Жорж Лепап. 1924 год

Однако именно эта, завершающая, страница истории ар деко явилась в конце 1950–1960-е годы одним из основных катализаторов настоящей волны интереса к наследию ар деко, активизировавшегося уже в контексте культуры постмодернизма. Поколение тридцатилетних «детей Депрессии», движимое во многом ностальгией именно по «тиражному», почти китчевому образу эпохи своего детства, обратилось, подобно первому исследователю ар деко Бевису Хилльеру, к довольно ироничному и критическому анализу «модернистика». Однако постепенно разворачивая в обратном направлении историю развития ар деко (обретшего к тому времени свое современное имя), они (часто совершенно неожиданно для себя) обнаруживали в нем черты, близкие своему времени и, более того, остро им востребованные. Эмоционально-психологическая наполненность ар деко, постоянное присутствие в нем «человеческого измерения», его демократичность, возможность широкой вариативности его стилистической системы, объединения и синтеза в ней различных черт, свободная интерпретация образов и символов прошлого оказались привлекательными уже для мастеров и критиков (Чарлз Дженкс) эпохи постмодернизма. Подчеркнуто несерьезные и насмешливые толкователи художественного наследия, они обнаружили в ар деко верного «союзника» и начали активно использовать его принципы в своем творчестве. Не ушла из поля их внимания и четкая ориентация стилистической системы ар деко на конечную коммерческую привлекательность произведения.

«Ярмарка искусства» ар деко заработала вновь, уже в форме «возрождения деко», развернувшегося параллельно в десятках областей и скоро превратившегося в целую индустрию. Стремление ар деко к синтетичности проявилось здесь в полной мере: элементы «деко-ретрошика» распространились в архитектуре, промышленном и бытовом дизайне, печатной графике, кинематографе, театре, эстраде, музыке, а также изобразительном и пластическом искусстве, где интерпретатором ар деко стал трансавангард.

Каталог обоев Grantil. 1930 год

Каталог обоев Grantil. 1930 год

Теоретики постмодернизма, обращаясь к зачастую не имеющим отношения к ар деко сферам, часто предлагали концепции, неожиданно уточняющие и корректирующие представление о «современном стиле» и его бытовании. В качестве своеобразного символа художественного плюрализма, свободы интерпретации и образца многослойности принципы ар деко могут быть, к примеру, сопоставлены с некоторыми закономерностями развития «культуры цитирования» в литературе, выделенными, в частности, Роланом Бартом и Жаном Дерридой и объединенными понятием интертекстуальности. Теория интертекста может быть плодотворно использована для исследования «палимпсеста культуры» ХХ столетия, важнейшей частью которого является ар деко.

Повсеместный интерес к ар деко сегодня свидетельствует не только о значительной внешней привлекательности «ретрошика», но и об ощутимой необходимости совмещения в дизайне «эргономической и психологической завершенности», которого пытались достичь постмодернисты. Художественные и «идеологические» приемы и методы стилистической системы ар деко сохраняют свою актуальность, переводя ее, подобно примитиву, в ряд устойчивых констант в истории искусства и культуры ХХ и последующих столетий.