Геронтологи обычно выделяют три периода жизни: подготовительный (до 30), активный (30–50 лет) и старший возраст (после 50). В России также есть термин «возраст дожития»: считается, что он начинается с выходом на пенсию. Почему любое разделение условно, когда на самом деле начинается старость и как справляться с возрастным кризисом — «Теории и практики» публикуют конспект дискуссии о траекториях старения, которая прошла на V Национальной конференции «Общество для всех возрастов».

Татьяна Козлова

ведущий научный сотрудник Института социологии РАН

Я много занималась вопросом самореализации старшего поколения, опрашивала пожилых людей, и результат был такой: 25% людей в разных возрастных группах сказали, что их жизнь не удалась. Например, мужчина три раза женился, в каждой семье у него осталась дочка, а теперь он один. Или человек в 30 лет попал в катастрофу, стал инвалидом. Женщина хотела иметь одну специальность, но не решилась и пошла по другой. Вышла замуж не по любви, муж пил. Но большинство людей старшего поколения считают свою жизнь удавшейся, и это хорошо.

Геронтологи обычно рассматривают три периода жизни человека. Подготовительный — это социализация, воспитание. Затем в 30 начинается активный период: возраст до 40 лет считается самым плодотворным, а от 40 до 50 — время передачи опыта молодому поколению. И третий период — старший возраст; известный психолог Борис Ананьев определил, что он начинается в 50 лет. Многие мужчины и женщины до 60 лет еще работают, поэтому у них достаточно высокая самооценка. Самореализация человека вообще тесно связана с самооценкой: когда она у человека высокая, он, конечно, добивается в жизни большего. На работе люди чувствуют свою полезность, поэтому даже некоторые материально обеспеченные женщины пенсионного возраста продолжают работать. Самооценка понижается у людей после 60 лет — они уже больше думают о том, как сохранить здоровье.

Ирина Антонова

президент ГМИИ им. А.С. Пушкина

Жизнь — это путь открытий. Думаю, это самое главное и прекрасное, для чего нам дана жизнь, в этом ее смысл. Каждый возраст приносит свое. Возраст за 90 — особенный, прекрасный (Ирине Антоновой 95 лет. — Прим. ред.). Мне все стало интереснее, потому что я начала понимать что-то, чего раньше не понимала. Вдруг стало обнаруживаться нечто очень важное и ценное, я стала видеть многие явления, особенно в области искусства. Живопись, скульптура, театр открылись совсем по-новому. И настал совершенно иной период личного счастья от полноты, с которой я воспринимаю жизнь. В последнее время я создала несколько новых циклов лекций и сделала курс для людей «третьего возраста», которым занимаюсь уже три года.

Мне безумно интересны пожилые. Они начинают проходить тот путь, который я уже отчасти прошла. Как правило, это люди, которые всегда тянулись к культуре, рисовали дома, но много работали, у них была семья, дети, заботы. Теперь дети выросли, и у них появилось время, можно ходить на лекции, в музеи, рассказывать о своем понимании искусства.

Я почувствовала отягощение возрастом лишь пару лет назад. И тем не менее до сих пор занимаюсь не только искусством, но и пытаюсь привлечь для нужд музея новое место (за свою долгую работу здесь мне удалось сделать это с 28 строениями) — площадку прямо напротив храма Христа Спасителя, сейчас там бензоколонка для кремлевских машин.

Итак, нельзя просто закрыть дверцу и сказать: «Мне туда трудно дойти». Нужно сделать усилие. Сегодня много колоссальных выставок. Тем, кто воспитан на классике, они часто не нравятся: это современное искусство, которое творится после 80-х. Но этим надо интересоваться, потому что это путь в будущее.

Алла Радченко

консультант по психотерапии Медицинского центра Управления делами Президента РФ

Есть известное гарвардское исследование, его проводят более 75 лет, начали еще до Второй мировой войны. Выяснилось, что три главных фактора, влияющих на удовлетворенность жизнью в зрелом возрасте, после 50 лет, следующие. Первый — иметь близкого человека, партнера, с которым вы хотели бы разделить жизнь. Второй фактор — не быть больным. Есть разница между тем, кто заболел, полечился и вернулся к обычной жизни, и тем, кто заболел и стал больным. Речь о внутреннем отношении к себе. И третий фактор — это непрерывное развитие, интерес, новые занятия, творческие замыслы.

Своим пациентам я всегда даю задание: написать прямо при мне за одну минуту список своих страхов. В этом списке всегда есть страхи персонализированные и общие для каждого человека: немощность, беспомощность, старость, одиночество, бедность. Нам нужно создавать некие новые условия, чтобы старость перестала быть путем поражения в правах. Надо учиться контролировать свой стресс и поддерживать в себе интерес, который питает наш мозг, нашу жизнь.

Достижения современных нейронаук позволяют нам сделать процессы старения более гуманными. Например, оказывается, что нервные клетки еще как восстанавливаются: нейрогенез, то есть производство новых нейронов, все время продолжается. Нейроны образуются в гиппокампе — небольшой части мозга, ответственной за наш опыт и долговременную память. Важная деталь: примерно половина этих нейронов сразу погибает, другая половина остается в том случае, если сразу включается в новые нейросети. А они возникают тогда, когда мы что-то делаем, когда у нас есть потребность все время быть чем-то занятыми.

Стресс останавливает нейрогенез, особенно в той части, которая ответственна за опыт и обучение. Поэтому так важны профилактика стресса и работа с ним. Один из способов контролировать стресс — практики самоконцентрации. Одно из лучших определений медитации, которое я знаю, звучит так: это смелость быть молчаливым и одиноким. Возможность проводить некоторое время внутри себя, отдавать себе отчет в том, что происходит в твоем теле, с твоими мыслями, и таким образом избавляться от напряжения.

Татьяна Дроздова

создатель проекта Young Old

При создании конкретных решений, которые могут улучшить жизнь людей старшего возраста, наша команда часто отталкивается от упрощенной модели — двух векторов в жизни человека, способных определить наше благополучие в старшем возрасте или достаточно сильно на него повлиять. Первый — это стремление преодолеть социальную изоляцию, одиночество. Второй вектор направлен в противоположную сторону — сохранения независимости.

Мы делаем программы по психологической грамотности, отношениям в семье, выстраиванию досуга, тайм-менеджменту и профессиональной реализации в старшем возрасте. Они могут помочь сохранить работу, найти себя в новой области или вообще спокойно оставить работу и самореализоваться в хобби. Также мы учим здоровому образу жизни и конструктивным отношениям с больницами — тому, что нужно занимать активную позицию в отношениях с врачом и быть ответственным пациентом. Кроме того, для нас важны финансовая и технологическая грамотность, а также умение стратегически, долгосрочно планировать свою жизнь. Мы вовлекаем людей старшего возраста в процесс принятия решений, потому что никто лучше, чем они сами, не знает, как им помочь и что для них сделать.

Люция Сулейманова

клинический психолог (РГМУ), кандидат психологических наук и социальный психолог

Сегодня существует тренд новой молодости. Например, когда люди, которым 50, 60, 70 или даже 80 лет, живут в режиме 35–40-летних. Мы не знаем, что такое настоящая старость. У нас есть какой-то набор представлений о том, как надо жить в старости, и что старость — это вообще что-то такое страшное в смысле дряхлости, бессмысленности жизни, никомуненужности. Что касается второй половины жизни, поздней зрелости, то у нас в стране есть официальный термин «возраст дожития».

Поэтому одна из самых больших проблем, с которой приходят люди ко мне в центр, звучит так: «Что же со мной будет дальше, когда я повзрослею или постарею?» Тема старости нависает над всей жизнью. Возрастной стресс, страх постареть запускают выросшие дети (иногда независимо от нас), а также потеря статуса. Когда, например, тебя не пригласили на совещание или муж в сложный момент сказал тебе, что ты сегодня не так хороша, как 40 лет назад. Нас старят некоторые установки и представления общества — например, что если ты дошел до определенного возраста, то должен выглядеть и вести себя соответствующе. Давит ощущение того, что в жизни побеждают молодые. Это наследие 90-х. Мы знаем, что у многих HR есть четкая установка не брать на работу людей после 45 лет, потому что молодая энергия якобы принесет больше, чем профессиональный опыт. Правда, на деле люди сталкиваются с тем, что надо решать реальные задачи, и начинают искать экспертов другого возраста.

Почему нас раздражают немолодые люди? Потому что когда человек ощущает, что у него в жизни что-то не сложилось, возраст становится щитом. И вот человек прикрывается этим щитом и всем рассказывает, что это огромный, значимый элемент. Важно не упустить в себе этот момент, связанный с тем, как мы пройдем этот пресловутый возрастной кризис.

Светлана Файн

директор АНО ЦСКПУ «Друзья общины святого Эгидия»

Старение — это не что-то статическое, это интересный путь, полный приключений и открытий. Но путь куда? Мы ходим в школу и хотим поступить в институт, чтобы найти хорошую работу. Стараемся добросовестно работать, чтобы достичь чего-то в жизни. Какова тогда цель старения? Мы же понимаем, что если не умрем раньше, то нас непременно ждут слабость, хрупкость, умирание. Эта перспектива часто обесценивает в общественном дискурсе разговор о старости и старении. Кажется, что здесь тупик.

Поэтому сегодня мой главный вопрос: в чем смысл и ценность слабости и хрупкости человека? Думаю, без этого понимания траектории старения ведут нас в никуда. Современный мир основан на силе, здоровье, продуктивности, и уже само словосочетание «ценность слабости» кажется оксюмороном. Есть идея, что все непроизводительное, бесполезное надо отбросить. Это обесценивание, но слабость и хрупкость обесценивать нельзя, они существуют на самом деле. Иначе получается, что не человеческая жизнь важна сама по себе, а ценным является только то, что можно с этого поиметь.

Чтобы открыть эту ценность, нужно освободиться от навязанных нам правил. Надо остановиться и встретить человека таким, какой он есть. Во французской книге «Альцгеймер мон амур» автор рассказывает о своем опыте сопровождения любимого мужа, больного Альцгеймером, и пишет: «Никогда нельзя забывать главное. Сознание — лишь видимая часть нашей умственной деятельности. Язык — только малая часть коммуникативных способностей, которые нам даны». Когда уходит то, что казалось важным и неотъемлемым, можно открыть нечто главное, дойти до сути — если смотреть с любовью. Человек правда хрупок и нуждается в помощи окружающих. И именно этого не терпит наше общество, где кажется, что независимость — основа существования. Как пожилому человеку оставаться независимым? Это не только не обязательно, но и невозможно. Но можно оставаться субъектом своей жизни — если ты окружен любовью, если рядом близкие, которые уважают твои решения. Нам нужно принять зависимость не как груз и обузу, а как радость и для того, кто зависим, и для того, от кого зависят. Это возможность разорвать одиночество, преодолеть раздробленность индивидуальных траекторий, где каждый сам по себе и сам за себя.

Источники: «Общество для всех возрастов», Wikimedia Commons