Как снять великий фильм? Миф первый — что нужны связи и деньги. Миф второй — что хватит диплома об окончании ВГИКа. В реальности для начала потребуются хороший сценарий и много упорства. Предложите классную идею, найдите продюсера, который в нее поверит, вместе с ним штурмуйте Минкульт (там деньги), фестивали (там слава) и прокатчиков. Оттачивайте мастерство и проще относитесь к провалам. О чем еще нужно знать дебютанту — в расшифровке дискуссии, организованной институтом «Стрелка» в рамках публичной образовательной программы.

Анна Гудкова

Креативный продюсер и редактор («Питер FM», «Все умрут, а я останусь», «Метро», «Притяжение» и др.). Организатор и куратор питчинга на фестивале «Кинотавр»

Стас Тыркин

Кинокритик, член отборочной комиссии ММКФ, программный директор фестиваля «Движение», куратор кинонаправления «Гоголь-центра»

Алексей Попогребский

Режиссер, сценарист («Коктебель», «Как я провел этим летом», сериал «Оптимисты» и др.). Руководитель режиссерского курса в Московской школе кино

Кирилл Плетнев

Актер («Любовь с ограничениями», «Викинг», «Метро» и др.), сценарист, режиссер («Мама», «Настя», «Жги!», «Новые русские» и др.)

Александр Горчилин

Актер («Лето», «Ученик», «Да и да» и др.), режиссер («Русские сказки», «Кислота» — приз «Кинотавра» за лучший дебют, 2018)

Елена Гликман

Продюсер («Питер FM», «Коробка», «Спитак» и др.), генеральный продюсер кинокомпании «Телесто», преподаватель Высших курсов сценаристов и режиссеров (продюсерская мастерская)

Анна Гудкова: Мы сегодня разговариваем о том, как дебютировать в полном метре. Это вечнозеленая тема: каждый год на всех значимых фестивалях мы разговариваем на околодебютные темы, и каждый год появляются новые люди, которые стремятся заявить о себе в кино. Начать я хочу с вопроса Стасу: как меняются авторские высказывания и запросы отборщиков?

Стас Тыркин: Мы люди более приземленные, мы просто смотрим все, что нам присылают, — а присылают, как правило, такое, что смотреть очень трудно. Из всех фильмов, которые уважаемые граждане присылают нам за год, в программу попадает примерно один. Я пока не могу сказать ничего про тенденции, потому что я сейчас слишком глубоко в материале. Могу только сказать, что мы ищем какие-то смелые и серьезные авторские голоса. Совершенно неважно, в каком формате, в каком жанре: пусть это будет мелодрама, пусть это будет экстрим с огромным количеством мата. Но пусть это будет некий уровень качества, который мне будет не стыдно предъявить жюри.

Анна Гудкова: Я бы на самом деле еще уточнила вот какую вещь. На фестивале «Движение» самая интересная, наверное, особенность конкурса — что наравне с игровыми фильмами существуют конкурс документальных фильмов и показ телевизионных пилотов. Мне важно, чтобы люди услышали: сейчас поток, в который раньше могли попасть только классические полнометражные фильмы, наполняется совсем другими примерами работы с киноязыком.

Стас Тыркин: Спасибо, что напомнила, потому что для меня это очевидно. Когда в 2004 году в Канне в основном конкурсе участвовал фильм «Шрек-2», а Майкл Мур получил «Золотую пальмовую ветвь», это сразу очень многое изменило. Сейчас я отправляюсь в Локарно, где в основном конкурсе — аргентинский фильм «La Flor», который идет 815 минут. Все настолько смешалось не только в доме Облонских, но и в доме большого и малого кино, что уже многие сериалы сделаны лучше, чем некоторые фильмы.

Кадр из фильма «Кислота». 2018 год

Кадр из фильма «Кислота». 2018 год

Главная проблема — сценарий

Анна Гудкова: У меня вопрос к Алексею Попогребскому, который курирует курс в Московской школе кино, где через него проходит огромное количество дебютантов, учеников, студентов — людей, которые надеются стать великими. Насколько они представляют себе, куда они сейчас входят, какие они задачи перед собой ставят, насколько эти задачи адекватны и что ты им говоришь о том, что их ждет и на что им имеет смысл обратить внимание?

Алексей Попогребский: Первое, что я им говорю, — что волка ноги кормят. Нет никаких гарантий, что, получив диплом и сняв дипломный фильм, ты снимешь полный метр. Советской практики, когда выпускник ВГИКа становился стажером, потом вторым режиссером, ему помогали, трудоустраивали, больше нет. Есть законы рынка, законы выживания, и от этого никуда не деться. К счастью, год от года растет интерес к короткометражным фильмам, фестивальных площадок становится все больше — это шанс заявить о себе.

Студенты все силы кладут на то, чтобы снять дипломный фильм. Я шучу, что они к нему относятся как к надгробному памятнику, на который все будут смотреть, заставляя погребенного краснеть. Поэтому я всегда говорю студентам: дайте себе возможность обосраться — это дико полезно. Первые два фильма, на которые у нас с Борисом Хлебниковым ушло 10 лет жизни, не были показаны ни на одном фестивале. Первый фильм увидели 25 человек; второй, наверно, 150, не больше. Надо к этому относиться легче. У нас каждый год после выпуска выясняется, что идей для полнометражных фильмов у ребят нет. Возможно, это потому, что мы не ВГИК, а дополнительное образование всего два года, — а может, этим идеям просто неоткуда взяться, когда все силы брошены на «надгробный камень».

Еще важное: ищите в себе (как геологи ищут залежи нефти) точки энергии. С короткометражным дебютным фильмом вы проживете от полугода до года. Это немало, и очень часто топливо просто заканчивается. А с полнометражным фильмом предстоит прожить несколько лет. Это тяжелый марафон, который часто заканчивается крушением иллюзий. Тебе начинает адски надоедать твоя история. Ты начинаешь ненавидеть сценарий, ненавидеть отснятые материалы. Если есть источник топлива, ты эту яму как-то преодолеешь, если нет — все разрушится.

А вообще самая, наверное, большая проблема нашей индустрии — сценарий.

Анна Гудкова: На «Кинотавре» я каждый год пишу письмо участникам программы «Короткий метр»: дорогие друзья, давайте встретимся и поговорим, что у вас есть еще. В лучшем случае только после получения этого письма они готовят заявки. Один случай на миллион, когда человек приезжает с готовым сценарием — как правило, он тут же уезжает либо с контрактом, либо с наметками на этот контракт. Так было, например, с Юрием Быковым, у которого была короткометражка и еще три идеи — и после этого случился полный метр. Чтобы человек был готов к шансу, готов был его подхватить — это редкость. И я хочу попросить Кирилла Плетнева, который как раз был готов (у тебя, я знаю, был и сценарий, и абсолютно отчетливое представление о том, чего ты хочешь), рассказать свою success story.

Кирилл Плетнев: Спасибо. Мой приход в режиссуру был запланирован, потому что, когда я в 16 лет поступал в театральный институт, я хотел быть не актером, а режиссером — правда, театральным. Меня никто, естественно, не взял. Я пошел учиться на актера, окончил актерский факультет, приехал из Петербурга в Москву и здесь десять лет работал в театрах и снимался в кино. Сменил несколько театров. Потом в 32 года я развелся, и у меня была альтернатива: либо уехать на год куда-нибудь в Таиланд, либо поступить во ВГИК. И как-то так получилось, что я случайно совершенно нарвался в интернете на контекстную рекламу школы кинодраматургии и кинорежиссуры. Это то, что раньше было факультетом дополнительного профессионального образования при ВГИКе.

Я поступил туда в мастерскую кинодраматургии и безумно рад, что ее окончил. Мы заканчивали со снятым коротким метром и написанным полнометражным сценарием (не все: некоторые не посчитали нужным снять кино). И когда произошла эта история с питчингом, я дописывал сценарий специально под него. Уехал в Америку, снял себе квартиру, писал-писал-писал, за месяц доделал диалоги. Выиграл питчинг, ко мне подошли девять продюсеров, попросили почитать сценарий… И ни одного звонка мне не поступило.

Дальше я полтора года искал деньги на это кино, ходил к разным продюсерам и столкнулся с еще одной интересной вещью. У меня просили сценарий, я его давал, и выяснилось, что дальше я сам должен звонить и спрашивать: «А вы прочитали?» Дозваниваться до секретарей, до каких-то помощников.

Рубен Дишдишян
Продюсер («Жги!», «Аритмия», «Брестская крепость», «Наша Russia: Яйца судьбы», «Бубен, барабан» и др.).

Мне повезло, я нашел Рубена Дишдишяна, который прочитал мой сценарий и сказал: «Да, мне нравится, давай!» Было непонятно, получим ли мы деньги в Минкульте. В итоге получили, но их, естественно, не хватало. Я договаривался через какие-то свои связи. Например, 80% действия фильма происходит в колонии — огромная декорация, с экстерьерами, с интерьерами.

Колония досталась мне за бутылку коньяка: начальник Псковского ФСИНа оказался моим поклонником. Так мы и сняли это кино. Даже получили приз за лучшую женскую роль на «Кинотавре».

Анна Гудкова: В общем, резюмируя эту историю, достойную отдельного сценария: ключевые слова — «десять лет», «невероятное нечеловеческое упрямство», «дедлайн». Видимо, очень важно для дебютанта научиться ставить себе какие-то сроки.

Кирилл Плетнев: Есть такое мнение, и я с ним согласен, что снять один фильм, написать одну книгу, поставить один спектакль, в принципе, может любой человек. Но что дальше? Это твоя профессия, или ты решил сейчас попробовать себя? Если ты снимаешь второй фильм, потом третий — как подтверждают вес в спорте, — то вот тогда можно говорить о профессии.

Кадр из фильма «Все умрут, а я о...

Кадр из фильма «Все умрут, а я останусь». 2008 год

Как попасть на Берлинале

Анна Гудкова: Абсолютно согласна. И теперь хочу поговорить с Александром Горчилиным, актером «Гоголь-центра», режиссером, призером «Кинотавра» в номинации «Лучший дебют».

Сабина Еремеева
Продюсер («Кислота», «Чайковский», «Холодное танго», «Короткое замыкание» и др.).

Александр Горчилин: У меня, видимо, счастливое стечение обстоятельств. Я никогда вслух не высказывал желания снять кино, ни к кому не ходил с идеями, сидел и втихаря сам занимался монтажом, снимал что-то для себя и был этому рад. И однажды утром, когда я спал в своей коммуналке, мне позвонила Сабина Еремеева, чудом возникшая, и спросила: «Саша, а вы не хотите попробовать снять кино?» Я сказал: «Да», и мы в этот же вечер с ней встретились в доме 12 в Мансуровском переулке (кто не был, сходите: вкусно кормят).

А это было за шесть дней до питчинга дебютов в Министерстве культуры. Мы позвали театрального драматурга Валеру Печейкина, для которого киносценарий тоже был дебютом, за шесть дней сделали первый драфт, от которого сами были в ужасе, и отправили его в Министерство культуры — прошли первый тур сценарный. А потом пришли без слайдов, без всяких красивых картинок, без дримкаста, рассказали, почему и зачем мы хотим снимать это кино, и получили деньги.

Стас Тыркин: Я два слова скажу, чтобы все понимали, что просто так ничего не бывает. Сабина Еремеева — продюсер фильмов Кирилла Серебренникова, который учитель и педагог Саши.

Анна Гудкова: Да, в Сашином изложении выглядит так, как будто на него сверху ни с того ни с сего упал продюсер.

Стас Тыркин: Документальный фильм Саши я отправлял Сабине своими собственными руками. Но дело тут не в том, что кто-то кого-то знает. А в том, что на тот момент был этот самый фильм и у меня была на него ссылка. А о том, что продюсеру выгодно запускать дебюты, я думаю, нам подробно расскажет Лена Гликман.

Елена Гликман: Моя жизнь в кино началась с дебюта — фильма «Питер FM», где дебютантами были абсолютно все. Продюсер, режиссер, оператор, художник, художник по костюмам — 14 человек дебютантов. С тех пор у меня никакого страха перед дебютантами нет.

На «Кинотавре» ко мне подошла совершенно неизвестная тогда Элла Манжеева и сказала: «Я хочу работать с вами». Прямо вот так подошла и сказала. Прислала сценарий и долго меня дергала (мы не отвечаем не потому, что не хотим, просто иногда увлечены чем-то другим и можем запамятовать). Заранее проделала огромную работу: подала этот фильм на Berlinale Talent Campus. Большие международные кинофестивали работают не только когда по красной дорожке идут голливудские звезды — они работают круглый год. Berlinale Talent Campus собирает порядка 300 человек с заявками, с идеями, эти люди приезжают, общаются, обмениваются информацией, знаниями.

Элла принесла мне первый драфт сценария, мы начали работать над ним, получили деньги от Министерства культуры, затем связались с калмыцким правительством, которое нас тоже поддержало. Дело в том, что этот фильм — тот случай, когда можно не высасывать логлайн из пальца: мы просто всем говорили, что это «первый фильм из Калмыкии», — и нас хотели все.

Мы проехали огромное количество фестивалей, в том числе класса A, после чего у Эллы появилась возможность подать заявку на так называемую берлинскую резиденцию (такие резиденции есть у всех крупных фестивалей), куда режиссеры приезжают на несколько месяцев делать следующий полный метр. Из пяти сотен кандидатов в эту резиденцию попало три человека: датчанин, мексиканец и Элла. Три месяца она там училась, потом приехали мы как продюсеры — получили внеконкурсный доступ к production market в Берлине и уже просто по списку встречались с людьми, готовыми участвовать в производстве.

Кадр из фильма «Коктебель». 2003 год

Кадр из фильма «Коктебель». 2003 год

Все хотят кучу денег

Анна Гудкова: Но все-таки насколько выгодно снимать дебют? Сейчас ведь существует даже отдельная государственная категория, в которой дебютные фильмы могут получить деньги.

Елена Гликман: Если сценарий достаточно простой и недорогой и фильм можно снять на те самые 25 миллионов рублей, которые Минкульт дает на дебютное кино, тогда да, о’кей, очень хорошо. Можно придумать, как сделать бесплатно, как получить колонию за бутылку коньяка. Но говорить о том, что это выгодно… Это выгодно только с той точки зрения, что на нашем небосклоне появляются новые звезды.

Анна Гудкова: К этому, наверное, нечего добавить. Мы разговаривали перед началом этого мероприятия с Сашей, и я говорила:

«Если вы можете не снимать, если вы можете не писать сценарий, если вы можете не становиться артистами — не делайте этого. Делайте только в том случае, если это смысл вашей жизни, если без этого вы абсолютно не мыслите ни дня, ни часа».

Гость: Я Денис, режиссер. Давайте представим идеальную ситуацию: молодой малоизвестный режиссер и молодой малоизвестный продюсер решили сами снять фильм. Не какая-то сверхсуперидея — жанровое кино, хоррор. Допустим, так случилось, что он неплох и даже мог бы прокатиться в кинотеатрах. К кому постучаться и сказать, что фильм уже готов?

Елена Гликман: Таких историй очень много — например, история фильма «Горько!». На стадии сценария его не оценил ни один продюсер. На стадии первой сборки, как ни странно, его тоже не оценили. Я говорила со многими большими продюсерами, им приносили, показывали. Перемонтировали еще раз, показали — и уже выиграли. Это обычный ход, когда люди делают малой группой, малой кровью, своими силами. Нужно сделать, если вы уверены, и показывать, искать того продюсера, который это запустит.

Гостья: Я работаю талант-менеджером у своего друга, молодого режиссера. Хотела бы прокомментировать слова Кирилла о необходимости постоянно дергать продюсера. Со своей колокольни лайфхак: обращайтесь к своим друзьям, которые умеют писать письма, звонить, всем напоминать. Для них это может быть возможность овладеть новой профессией, которая у нас еще не так популярна: речь о талант-менеджерах, которые занимаются карьерой творческого человека. По крайней мере, в нашей связке это более-менее работает.

Гость: Если есть сценарий и он, допустим, в жанре темного фэнтези, он рассматривается так же, как и все остальные фильмы? Или это что-то другое? Я не услышал тут ни об одном фантастическом фильме.

Анна Гудкова: Потому что Минкульт дает дебютантам 25 миллионов рублей. Попробуйте снять фэнтези за 25 миллионов рублей, я на вас посмотрю.

Стас Тыркин: Орсон Уэллс сделал на радио фэнтези.

Анна Гудкова: Да, можно предложить на радио. Но я не случайно начала разговор с конкурентной среды. Вы выходите не в безвоздушное пространство, вы выходите к зрителю, у которого есть выбор между фильмами, которые идут в кинотеатре каждый вечер (из них 50 свежих), компьютером, в котором миллионы фильмов, ничегонеделанием и фэнтези за 25 миллионов рублей. Что предпринять в такой ситуации?

Гость: «Район №9» видели? Это не фэнтези, это фантастика. Знаете, как оно начиналось? С короткометражки. Если у вас есть концепция, идея, оригинальное визуальное решение уже на стадии задумки, делайте proof of concept.

Снимайте «коротышку», украдите деньги у своих родственников и друзей, соберите всех воедино, сделайте 10–15 минут, которые всех удивят, и с этим идите. Это будет круто.

Гостья: Вопрос как у продюсера, меркантильный и наивный одновременно. Я не боюсь дебютантов и смело ищу деньги, нахожу на короткометражные фильмы. И у меня не возникает вопроса, где найти деньги на полнометражный дебют. Но у меня возникает вопрос, как потом окупить и заработать на этом фильме. Как зарабатывают на дебютах продюсеры?

Елена Гликман: Можно на одном конкретном фильме вообще ничего не заработать. Когда мы делали те же «Чайки», мы отдавали себе отчет в том, что в нашем прокате калмыцкое кино на калмыцком языке с никому не известными калмыцкими непрофессиональными актерами вообще ничего не заработает. Но это было очень важно с точки зрения репутации. После того как вы попадаете с подобными фильмами на фестивали, у вас появляется монетизация, но не на этот проект, а на следующий.

Вы бежите не на короткую дистанцию, а на длинную, и короткими дистанциями выкладываете себе путь. Лучше иметь в загашнике несколько сценариев и проектов, чтобы один работал на репутацию, а следующий, используя репутацию, — на деньги.

Гость: У меня системный вопрос. Как дебютантам работать с государством, если они хотят снимать на остросоциальные темы? В таких фильмах государство не должно участвовать, по идее.

Анна Гудкова: Что делать, если человек хочет снимать то, что государство не хочет финансировать?

Елена Гликман: Мне кажется, такого нет. Всегда можно придумать, как подать ту или иную тему, и по крайней мере попробовать найти деньги на то, что вас интересует.

Анна Гудкова: Я попробую ответить по-другому. Во-первых, продюсеры все разные. Дебютантов ищут истерически. И какой-то выход продюсер может придумать даже без минкультовских денег. У продюсера, как правило, есть пакет фильмов или фильмов и сериалов, и он решает, каким образом внутри кинокомпании найти на вас деньги.

Но, мне кажется, нельзя ставить телегу впереди лошади: давайте сначала посмотрим, что вы хотите сказать, а потом придумаем, как это профинансировать. Если есть что сказать, я думаю, найдутся и деньги, и средства.

Александр Горчилин: Скажу вещь, которая не понравится тем, кто давно обивает пороги со своими сценариями. Я общаюсь с очень многими своими коллегами, не в первый раз в конкурсе дебютов, дважды был в жюри «Кинотавр. Короткий метр», был в «Движении», на «Кинотавр. Полный метр»; и в Киносоюзе я, и в Фонде кино, и так далее. Мое глубокое искреннее убеждение:

Нет такого выдающегося сценария, который не был бы в конечном итоге поставлен. Вот большое количество историй, которые не нужно было ставить, — это есть.

Все мы хотим кучу денег и на них прекрасно снимать. Нет, мы этого не получим. Сейчас есть краудфандинг, краудсорсинг. Хлебников снял фильм «Пока ночь не разлучит» за бесплатно и даже потом каким-то образом умудрился выплатить гонорар тем, кто в этом участвовал. Павел Бардин объявляет краудфандинг. Продюсеры придумывают способы обойтись без госфинансирования. А обиженных людей, которые считают, что им просто мешают и весь путь через коррупцию и постель, много.