В эпоху инстаграма и стриминговых сервисов кажется, что люди все реже сталкиваются с текстами, но семиотики уверены в обратном: сегодня мы поглощены текстом как никогда раньше. Почему поиск тайного смысла в произведениях остался в прошлом, зачем разрушать границы между спектаклем и помещением, в котором его играют, и как игровые стримы набирают десятки миллионов просмотров, рассказал литературный критик и просветитель Александр Гаврилов. T&P законспектировали главное.

Что такое текст и где его границы?

Лекция. 6 ноября 2018, РОСИЗО-ГЦСИ (в рамках образовательной программы текст/text)

Александр Гаврилов

Литературный критик, просветитель

В XIX веке было принято подходить к тексту герменевтически — видеть в его основании идеологическую конструкцию или тайну. Текст полагалось правильно прочитать и таким образом добраться до его сути. Но в 1970–80-е годы XX века философ и литературовед Ролан Барт предложил забыть о том, «что хотел сказать автор». При таком подходе мы отказываемся проникать «вглубь» произведения, а задерживаемся на самом тексте. Читая его, мы не обязательно должны получить урок или примкнуть к какой-то позиции, но можем наслаждаться текстом самим по себе, как когда с удовольствием гуляем по лесу, не ища в нем скрытый смысл. Работы Барта доказывают его позицию — в них видно, как он стремился понравиться своим читателям.

Эта оптика была отработана на литературных произведениях, но с успехом применяется к другим типам высказывания. Например, к киноязыку, который существует в пространстве фильмов. Или языку костюма: мы можем быть одеты уместно или неуместно, стильно или безвкусно, — все это язык, а значит, и текст. Такой подход показал, как много языков нас окружают — например, тексты политики или рекламы. Разбирая и пересобирая их по новой, мы можем сопротивляться, к примеру, соблазну товаров. И, конечно, это открытие привело к многочисленным экспериментам в искусстве.

Один из ярких примеров — «Музей невинности» Орхана Памука, который купил дом в районе, где разворачиваются события его одноименной книги, и обставил его вещами, описанными в романе. Посетитель может прочитать книгу до похода в музей или изучать ее, двигаясь по экспозиции. А выйдя из дома, он окажется в другом романе Памука — «Стамбул».

Похожим образом работает иммерсивный спектакль «Sleep No More» (название постановки — это строчка из «Макбета» Шекспира). Во время действия зрители свободно двигаются по шестиэтажному отелю и далеко не сразу начинают понимать, что происходит. Внутри этого пространства отношения читателя с текстом, которые описывает Барт, доведены до совершенства. Человек не может пройти сквозь текст: он гораздо больше зрителя. При этом, пока не придет зритель, не появится уникальной интерпретации, возникающей в процессе движения по этажам.

Казалось бы, эта интерпретация меняется вместе со зрителем и поэтому невоспроизводима — в отличие от рукописного текста. Поэт Евгений Баратынский писал: «И как нашел я друга в поколеньи, / Читателя найду в потомстве я». Он хотел сказать, что современник может не понять его стихотворения, но он запишет его на бумаге, и текст когда-нибудь попадет к нужному человеку. Но после революции сетей оказалось, что даже сиюминутное впечатление можно зафиксировать навсегда с помощью телефона.

Новые технологии стали реваншем звучащего слова.

Поглощающий зрителя текст постоянно используется в новых типах игровых переживаний. Например, популярные сегодня квест-комнаты бывают совсем простыми, но хороший продукт открывает перед игроком почти бесконечное пространство для исследований, выборов и, соответственно, финалов. Этот принцип соблюдается и в сценариях компьютерных игр. Интересно, что в этой среде очень популярны стримы — пассивное наблюдение за тем, как играет кто-то другой. Иногда в бесконечном пространстве возможностей мы хотим увидеть только один маршрут.

Эпоха тотальной подключенности предложила нам совершенно новый способ смотрения. В ситуации, когда мультимедийное присутствие обволакивает людей со всех сторон, происходит то, что предсказывали семиотики: текст поглощает нас без остатка. Но кем оказывается читатель внутри такого глобального текста? Героем романа? Лишь элементом языка? Становясь частью текста, мы переосмысляем свою идентичность. В «Музее невинности» можно оказаться лишь посетителем, а в «Sleep No More» — призраком среди неживших.

В рубрике «Конспект» мы публикуем сокращенные записи лекций, вебинаров, подкастов — то есть устных выступлений. Мнение спикера может не совпадать с мнением редакции. Мы запрашиваем ссылки на первоисточники, но их предоставление остается на усмотрение спикера.

Где можно учиться по теме #литература