Ситуация, когда высшее образование — для галочки, а работа — не по специальности, настолько типична, что истории о том, как учеба в вузе проложила дорожку к работе мечты, кажутся скорее исключением. В очередном «Письме из России» такую историю рассказывает студент из Сербии. О разнице между российским и сербским образованием (и менталитетом), о плюсах и минусах положения экспата и о том, почему предпочел Москву Парижу — T&P записали его рассказ.

Лука Бубало

  • Возраст: 24 года

  • Страна: Сербия

  • Университет: МГИМО (бакалавриат), Российская экономическая школа (магистратура)

  • Специальность: финансы, инвестиции и банки

Мы переехали в Россию, когда мне было пять лет. Отец приехал по работе, потом приехали мы с мамой. Я окончил здесь школу и высшее образование решил получать тоже в Москве. Выбрал МГИМО, так как в школе у меня был углубленный английский (в университете он стал для меня главным языком), специальность — международные экономические отношения — посоветовали знакомые, которые там уже учились и хорошо отзывались о программе. Параллельно на первом курсе я еще пытался удаленно учиться в Белградском университете, сдавал там экзамены по специальности «машиностроение и инженерная деятельность», но это оказалось достаточно сложно, и я бросил.

Россия — Сербия

Главное различие между вузами в Сербии и в России — в Сербии по всем предметам экзамены и нет зачетов. В год есть три-четыре сессии, ты сам выбираешь, в какую сессию какой экзамен сдавать, при этом один-два предмета можно перенести на следующий курс. С одной стороны, это более лояльно. С другой — здесь, в России, мне нравилось, что есть только несколько попыток и если ты не сдал с третьей попытки, то все, можешь вылететь из университета. В Сербии студенты обычно оставляют все экзамены на самый конец, некоторые переносят что-то на следующий год — и в итоге некоторые становятся «вечными студентами», на третьем курсе досдают предметы с первого. Университеты решили бороться с этой проблемой и теперь введут плату за продление сессии.

В Сербии вообще все более легко и спонтанно. Например, в Белграде мой друг-сосед может идти мимо моего дома в магазин, позвонить мне и сказать: «Погнали со мной!» — и я пойду. В Москве я бы задумался: «Ой, надо одеваться, что-то делать, преодолевать вот эти вот расстояния, терять время ради одного действия». В Сербию приезжаешь, ходишь в шортах и майке, загораешь, потом возвращаешься в Москву, и все спрашивают: «Где ты был на море в октябре?»

В МГИМО я возглавлял кружок сербских студентов: мы проводили мероприятия, знакомили местных с сербской культурой. Я также работал с иностранными студентами, которые приезжали по обмену. Однажды мы гуляли с одной сербской студенткой, приехавшей из Италии, и я заметил, что, с одной стороны, рассказываю и показываю ей Москву как местный, объясняю, что и почему мне тут нравится, а с другой — понимаю те вещи, которые иностранцы находят странными. В этом двоякость моего состояния.

Если бы я уехал из Москвы надолго, я бы скучал по парку Горького, по катанию на велосипедах в Царицыно, по тем моментам, когда сидишь в центре на Камергерском, пьешь кофе с друзьями, слышишь разговоры и люди вокруг улыбаются и счастливы, что есть один месяц, когда можно надеть всю летнюю одежду и позагорать.

«Кем вы видите себя через пять лет?»

Когда настало время выбирать магистратуру, главным критерием стало желание остаться в России, хотя папа предлагал поступать в университет в Париже. К тому времени я привык к Москве, у меня сложился круг общения — я не хотел оставлять всю свою жизнь и начинать с нуля в другой стране. Вторым решающим фактором стало то, что я поступил на магистратуру РЭШ — вуз, в который я очень хотел попасть.

Поступать в РЭШ было сложно. С английским проблем не возникло, я свободно им владею и уже думаю на нем. Но приходилось дополнительно брать подготовительные курсы при университете по математическому анализу и линейной алгебре — у нас они были в МГИМО на втором курсе, но я успел все забыть. Я сдал вступительный экзамен, но потом оказалось, что нужно еще пройти собеседование с директором программы, — я узнал об этом в последний момент, когда до конца записи оставалось меньше суток. Я уже сомневался, что попаду, но друг посоветовал все равно позвонить в университет — мне тут же назначили встречу на вечер. Директор программы попросил меня рассказать немного о себе, спрашивал, зачем мне нужна РЭШ и где я вижу себя после окончания университета.

Честно сказать, на момент поступления в РЭШ я не совсем понимал, что я буду делать после, — четкая картинка сложилась только к середине второго курса. Это получилось мягко, постепенно, не было каких-то кардинальных перемен, как если бы я планировал стать консультантом в «большой тройке», а вместо этого начал программировать. На протяжении второго курса было меньше обязательных пар, только дополнительные — было больше времени, чтобы посвятить себя саморазвитию, читать книги, улучшить навыки прохождения интервью, ходить на лекции кейс-клуба, где представители разных компаний рассказывали о том, чем они занимаются. На одной из таких лекций партнер компании McKinsey рассказывал, что компания может пойти наперекор клиенту, если того требуют ее ценности, и именно поэтому клиенты ее выбирают. И я загорелся этой идеей: что есть некоторые ценности, от которых нельзя отступать.

А вообще, в РЭШ было много людей, которые помогали нам сделать выбор. Директор программы всегда был готов помочь советом. Центр развития карьеры и лидерства организовывал стажировки и приглашал представителей компаний на встречи со студентами. Выпускники прошлых лет участвовали в менторской программе — я не подал туда заявку, но мои коллеги, которые общались с менторами, полны восторженных отзывов. Одному знакомому всего два часа с ментором — специалистом по data science — помогли разложить эту профессию по полочкам и получить более понятную картину мира.

Очень важно иметь возможность получить помощь ментора, который расскажет тебе все как есть и направит в нужное русло.

Конечно, мы не только учились. Бывало, заканчиваешь работу в университете около часа ночи, потом едешь с друзьями в бар до трех-четырех утра, а к десяти — на учебу. Это было полезно — получить разрядку и поговорить о чем-то, кроме учебы.

Идеальный финал

Благодаря участию в кейс-клубах и встречам с профессионалами из индустрии я окончательно понял, что хочу работать в консалтинге, и стал учиться более сфокусированно. И в итоге по окончании учебы получил предложение от той самой McKinsey.

Процесс поиска стандартный: видишь вакансию, прикрепляешь резюме, сопроводительное письмо, написанное вместе с преподавателем английского языка, нажимаешь «Отправить» и ждешь ответа. Я думаю, мне помогло упоминание вуза. Мой будущий работодатель, наверное, подумал:

«Хм, раз этот парень прошел в РЭШ, значит, надо обратить на него внимание».

Дальше было еще четыре этапа отсеивания, после чего мне выдали бумажку с заветными словами «job offer». В тот момент я понял, что столько лет обучения были не зря.

Сейчас я жду документы, которые позволят мне работать в России, собираюсь выходить в отдел Research and Analytics. А пока работаю в сербской компании специалистом по российскому рынку.

Где можно учиться по теме #финансы