«Народная мудрость» считает, что жгучая ревность — признак настоящей любви; психотерапевты и психиатры настроены менее романтично: они говорят о синдроме Отелло, синдроме эротической ревности, болезненной ревности, психотической ревности, навязчивой ревности, бредовой ревности или, или, если использовать современную терминологию, бредовом расстройство ревнивого типа. Этот диагноз отравляет жизнь «объекту» «безумной любви» — но и сам ревнивец где-то в глубине души напуган, одинок и полон отчаяния. О том, как устроена ревность, британский психотерапевт Фрэнк Таллис рассказывает на примере одной пары — T&P публикуют эту историю с сокращениями.

Женщина, которой не было: мнительная и разрушающая любовь

[…] Анита была эффектной женщиной — высокая длинноногая блондинка с пронзительно голубыми глазами, слегка отливавшими фиолетовым цветом. Одета она была по-простому: свитер и джинсы, — но вместе с тем выглядела очень элегантно. Казалось, что она ни наденет — все ей к лицу. Чуть позже я узнал, что Анита — дизайнер интерьеров.

— Итак… — Я открыл папку с ее делом. — Насколько понимаю, вы испытываете проблемы в отношениях.

— Да. — Она хотела сказать что-то еще, но в последний момент выражение ее лица изменилось, и запинка обернулась молчанием.

— Как зовут вашу вторую половину?

— Грег.

— Как долго вы вместе?

— Почти год.

Они познакомились на званом обеде у общего друга. Грег был разработчиком компьютерных игр, открывшим собственную компанию. Дела шли в гору, и его игры даже удостоились награды. «Я не люблю компьютерные игры, — призналась Анита, поморщив нос. — Я подумала, что Грег какой-то там помешанный компьютерщик, но мы разговорились, и между нами пробежала искра. Знаете, химию не обманешь». […]

Анита и Грег были счастливы. Так сильно, что через полгода Анита позвала Грега переехать к ней, и он согласился. Анита была в разводе и жила с восьмилетними сыновьями-близняшками.

— Как прошло знакомство? — спросил я.

— Брэдли и Бо обожают Грега. Они сразу поладили с ним. К тому же Грег привез с собой Xbox — и не прогадал.

— Мальчики часто видятся с вашим бывшим мужем?

— Нечасто. Они всегда очень ждут встречи с ним, но он всегда откладывает свидания. На него нельзя положиться.

Бывший муж Аниты работал биржевым маклером и баловался кокаином. «Я пыталась спасти наш брак, но его поведение стало просто невыносимым. — Она поймала мой обеспокоенный взгляд и предупредила вопрос. — Нет, он не бил меня, никакого насилия. Боже, я бы тогда сразу ушла. С ним просто стало невозможно жить. Постоянные перепады настроения, постоянная ложь — мне нужно было подумать о мальчиках».

Вскоре после того, как Грег переехал к Аните, в их отношениях начался разлад. «Мы перестали разговаривать, — сказала Анита, нахмурив брови. — Похоже, он потерял всякий интерес к нашим отношениям. Приходит домой поздно, а когда я отправляю ему сообщения, никогда на них не отвечает». Они начали отдаляться друг от друга. «Он постоянно куда-то уходит. У него совсем нет времени на меня». Аниту все меньше тянуло к интимной жизни. «Я не могу заниматься любовью, если не чувствую близости в отношениях». А Грег стал раздражительным. «Он обозвал меня всеконтролирующей мадам». Она доверительно взглянула на меня, словно на друга-единомышленника, и рассмеялась. «Я не знала, что делать, — продолжала она рассказ. — Не просто вот так начать жить с человеком, особенно когда у тебя дети. Я стала думать, может, я слишком поспешила и сделала ошибку. Настроение от таких мыслей у меня упало ниже некуда, поэтому я пошла к своему терапевту, и он прописал мне антидепрессант, «Прозак». Но от этого лекарства у меня начались жуткие побочные эффекты, так что я решила обратиться к вам».

Происходящее явно расстраивало Аниту, но ее голос на протяжении всего повествования оставался ровным. Она не плакала и прекрасно осознавала, зачем пришла и чего хочет: «Послушайте, я всего лишь хочу разложить все по полочкам и понять, что происходит».

— Согласится ли Грег зайти ко мне? — спросил я. — Мне бы хотелось сперва поговорить с ним наедине. А затем сможем ли мы устроить ряд совместных встреч?

— Я дам ему ваш номер, он позвонит. — Анита поднялась с места и направилась к выходу.

Кадр из сериала «Второе солнце». 2018&nbsp...

Кадр из сериала «Второе солнце». 2018 год

[…] Сегодня существует несколько разновидностей семейной терапии, но во всех них присутствуют общие составляющие, например партнеры в паре учатся разговаривать друг с другом и овладевают навыками разрешения конфликтов. В отношениях несчастливых пар присутствует слишком мало похвалы и подбадривания, вместо них — чрезмерно много упреков и порицаний (большинство из которых еще и высказывается гневным тоном); процветают шаблоны взаимно негативного поведения; секс случается все реже; и совместное времяпрепровождение больше не радует.

Я заметил, что Анита любит использовать слова «всегда», «никогда» и похожие на них. Грег всегда поздно приходит домой и никогда не отвечает на сообщения. Такие категоричные высказывания редко отражают реальное положение вещей и зачастую свидетельствуют об определенном типе мышления и искаженном восприятии. Психоаналитик Карен Хорни, рожденная в Германии, стала первым психотерапевтом, заметившим связь между языком и психологической уязвимостью. Она обратила внимание на «тиранию долженствования» и отметила, насколько сильно бескомпромиссная внутренняя речь формирует в человеке стресс и чувство вины: «я должен быть безупречным», «я должна быть худой», «я должен быть успешным». Поощряя пациентов изменить словарный запас, можно помочь им прийти к более плодотворной корреляции внутренней речи и окружающей действительности. Даже небольшие изменения в речи оборачиваются более взвешенными решениями и улучшенным настроением. Я сделал короткую рабочую заметку: «чрезмерное обобщение».

На следующей неделе я встретился с Грегом — скромным и опрятно одетым мужчиной, окончившим Кембридж по математическому направлению. Я в общих чертах рассказал ему о жалобах Аниты и стал ждать, что он мне ответит. Губы Грега сложились в невеселую улыбку.

— Значит, она вам не рассказала.

— Прошу прощения?

Он вздохнул и подался чуть вперед.

— Я редко выхожу из дома, — начал он, — один-два раза в неделю. Когда же меня нет, я, как правило, пишу Аните, где я и когда вернусь. Раньше я порой забывал написать ей — что было, то было, — но больше уже не забуду. Анита устроила мне такой разнос. Я просто не могу понять, почему она чувствует себя такой неуверенной. Она ведь потрясающая, мне даже и мечтать о таком счастье не стоило, то есть, понимаете, она ведь запросто могла бы стать моделью. — Он взглянул на меня, ожидая моего согласия, и я кивнул. — Но она ведет себя так, будто у нее нет альтернатив.

По словам Грега, Анита позвала его жить к себе, потому что хотела держать под строгим надзором.

— Она считает, что я хочу уйти к другой женщине и что у меня кто-то есть на стороне. Но я не стал бы изменять — не такой я человек. К тому же я люблю Аниту.

— Вы говорили ей все это?

— Конечно, постоянно повторяю, но толку никакого. Она все равно думает, что я хожу налево. Она постоянно расспрашивает меня, где я был и с кем. Я словно на допросе. А если я вдруг допущу ошибку — если она найдет какую-то нестыковку, — то она очень сильно огорчается. Она сразу уходит в себя и больше не разговаривает со мной. — Грег уронил голову на грудь, и взгляд его замер. — Постепенно она оттаивает, но мне приходится заверять ее, клясться ей, что я говорю чистую правду. — Он стеснительно замялся и вытащил из свитера выбившуюся нитку. — Она требует, чтобы я показывал ей свою переписку и все расходы с кредитки.

— И вы показываете?

— Мне нечего скрывать. Но такие проверки — ведь так не годится, верно? — Он откинулся на спинку дивана и погладил ровно подстриженную бороду. — Как-то вечером я пришел домой и залез в душ. Я стоял в кабинке, и вдруг в ванную зашла Анита — она сказала, что собирается закинуть грязное белье в машинку, и забрала бельевую корзину. — В глазах Грега читались сомнение и озадаченность, он не знал, стоит ли ему продолжать рассказ. — Дело в том… Анита так и не запустила стирку — она просто-напросто хотела осмотреть мою одежду.

Кадр из сериала «Сила желания». 2017 год

Кадр из сериала «Сила желания». 2017 год

— Откуда вы знаете?

— Может, я и ошибаюсь… но думаю, так все и было.

— Она искала улики…

— Да она совсем помешалась.

Грег поежился от собственных слов. Мысли сродни заклинаниям, мощь которых проявляется лишь в миг, когда они срываются с языка.

Прежде чем продолжить, я обязан был прояснить одну вещь.

— Грег, я хочу задать вам личный вопрос, ответ на него останется между нами.

— Хорошо, спрашивайте.

— Вы когда-нибудь изменяли?

— О боже, нет! — Мой вопрос обидел его. — Я действительно хочу, чтобы у нас с Анитой все сложилось. Я никогда и никому не изменял. Я не такой человек.


Анита выудила из сумочки резинку и ловко собрала волосы в хвост.

— Мы совершенно разные люди, — сказал она. — Мы видим все под разными углами.

Я ответил уклончиво, заметив, что объективной точки зрения порой не найти и вообще довольно сложно понять, как все есть на самом деле.

— Итак, — продолжил я, — как же часто Грег отлучается из дома? Его постоянно не бывает — как вы предполагали, — или все же раз-два в неделю?

— Может, я и в самом деле преувеличила. Но суть-то была не в этом, а в том, что мы не проводим время вместе.

— Вы когда-нибудь просили его показать вам выписку по его кредитной карте?

— В последнее время не просила.

Она продолжала увиливать от ответов, а затем выпалила:

— Хорошо, наверное, я и в самом деле могу быть излишне властной, контролирующей и все в этом духе. Ну и что? Если любишь кого-то, разве это не само собой разумеется?

Любовь и ревность сплетены неразрывно. Средневековый священник Андрей Капеллан составил 31 правило куртуазной любви, и второе правило гласило: «кто не ревнив, тот не может любить».

— Да, — согласился я. — Это в порядке вещей. Любовь и ревность идут рука об руку. Когда ты не влюблен, измена тебя не тревожит.

— Вот именно, — кивнула Анита с явным облегчением. — Если человек ревнует, сразу ясно, что ему не все равно. — Затем она призналась: — На самом деле я очень много размышляю об измене. Время от времени в голову приходят такие мысли, что… даже в ночных кошмарах такое не приснится. Я представляю, как Грег выходит из дома, а потом едет встречаться с какой-то женщиной. Представляю, как они вместе находят какую-нибудь дешевую гостиницу и снимают там номер на день.

— Как вы думаете, эта женщина — кто она?

— Не знаю. Просто женщина… любая женщина. Никак не могу выкинуть эту сцену из головы. — Анита содрогнулась. — Иногда мне даже представляется, что они вместе в постели. Просто ужас, мне даже дурно становится. Даже сейчас, когда рассказываю это все вам, мне уже дурно.

Ее грезы наяву сопровождались настойчивой потребностью непременно узнать, где сейчас Грег и что он делает. Анита тут же звонила ему на работу, и если не заставала его там, то начинала думать, что ее тревожные фантазии — это никакие не домыслы, а самая настоящая правда. В следующий раз, когда я затронул данную тему, Анита сказала: «У меня очень хорошо развита интуиция. Может, именно ее — это вот чувство — и называют женской интуицией? Я с первого взгляда могу понять, полажу я с человеком или нет. Очень полезное качество в моей работе. Не нужно тратить время на клиентов, которым никак и ничем не угодишь».

Возможно, Анита в самом деле хорошо считывала людей, но это вовсе не значило, что она обладала сверхспособностями. Равно как и не значило, что ее фантазии имели какое-то отношение к реальному положению дел. Неверные суждения неизбежно приводят к неверным выводам. […]

Кадр из сериала «Второе солнце». 2018&nbsp...

Кадр из сериала «Второе солнце». 2018 год


Ревнивые герои встречаются во всех литературных традициях. Еврепидова Медея отравляет соперницу и убивает собственных детей; шекспировский Отелло душит Дездемону; а Позднышев в повести Толстого закалывает жену ножом. Все эти зарисовки отражают мрачную действительность.

Точные подсчеты сильно разнятся в зависимости от времени и места, но если говорить в общих чертах, то на убийства супругов и любовников — бывших и нынешних — приходится одна десятая всех убийств в мире.

Причиной убийств служат как уже доказанная измена, так и подозрения в неверности. Мужчины чаще убивают женщин, но и женщины убивают мужчин — хотя убитых мужчин намного меньше. Треть женщин по всему миру была убита собственными мужьями или приятелями: как правило, либо зарезаны, либо избиты до смерти. По статистике, женщина находится в куда большей безопасности, если спит со случайно встреченным мужчиной, а не с кем-то хорошо знакомым. Несмотря на то, что у ревности большой спектр оттенков, даже самая легкая ее форма может обернуться непоправимой бедой.

Если перебрать термины XX века, то Аните можно поставить следующие диагнозы: синдром Отелло, синдром эротической ревности, болезненная ревность, психотическая ревность, навязчивая ревность и бредовая ревность. Сегодня все эти названия объединены общим термином — бредовое расстройство ревнивого типа, — который ставит патологическую ревность в один ряд с синдромом Клерамбо (который теперь называется бредовым расстройством эротоманического типа). Если отличительной чертой синдрома Клерамбо является стойкая уверенность в ответных чувствах, то отличительная черта бредового расстройства ревнивого типа — стойкая уверенность в измене. В обоих случаях назначается одно и то же лекарство, влияющее на общие нейрохимические тракты. Патологическая ревность схожа с синдромом Клерамбо еще одной чертой — повреждениями в правой части мозга. Также при обоих состояниях наблюдаются схожие поведенческие проявления: пациенты того и другого типа начинают преследовать жертву, пусть и по совершенно разным причинам. Люди, страдающие синдромом Клерамбо, неустанно следуют за возлюбленными, потому что не могут вынести разлуки, в то время как люди, страдающие патологической ревностью, неустанно занимаются шпионажем и поиском улик. У тех и других сильно развита интуиция, а лечение чаще всего дает скудные результаты. […]

За всю жизнь у Аниты было относительно мало сексуальных партнеров. Она, по ее собственным словам, была «очень привередливой». Каждый раз, когда она сближалась с возлюбленным, она чувствовала себя очень уязвимой. Я заметил, что, когда Анита описывала свои переживания, ее голос становился тихим и неуверенным и в конце предложения опускался до шепота, словно ей не хватало дыхания. Так бывает, когда люди испытывают страх или тревогу. Когда Анита говорила таким голосом, то становилась похожа на маленькую девочку. […]


[… ] Роль психотерапевта во время семейной терапии напоминает роль рефери или арбитра. Удивительно, как сложно парам прийти к согласию даже относительно простейших вещей — например, кто что и когда сказал. Одно и то же событие запоминается совершенно по-разному. Партнеры делают выводы на основе скудной неубедительной информации, и выводы эти зачастую совершенно неверные; каждый из партнеров ведет себя так, будто умеет читать чужие мысли, и в итоге приходит к ошибочным умозаключениям, которые затем преподносятся как неоспоримые факты. Иногда во время терапии случаются срывы. Партнеры начинают нервничать, раздражаться и перебивать друг друга. Сильно неблагополучные пары прибегают к оскорблениям. Очень часто мне приходилось повышать голос и заставлять их прекратить ругань.

Кадр из сериала «Сила желания». 2017 год

Кадр из сериала «Сила желания». 2017 год

Беседа Аниты и Грега больше походила не на обсуждение, а на грызню.

— Уж и не знаю, что я могу еще сделать, — говорил Грег. — Я рассказываю тебе, где я. Рассказываю, с кем я.

— В самом деле? — откликнулась Анита.

— Да.

— А вот и нет. В четверг ты пришел домой очень поздно. И не написал мне.

— О боже, Анита, сколько можно. Тогда случились непредвиденные обстоятельства. — Грег бросил на меня взгляд и раздраженно махнул рукой. — На работе был аврал. Мне пришлось уехать на срочное совещание. У меня не было времени.

— А что, написать сообщение — это очень долгий процесс? — перебила его Анита.

— Я попросту не мог, — ответил Грег.

— Ты обещал.

— Анита, — произнес я, подняв руку, чтобы привлечь ее внимание. — Что именно обещал вам Грег?

— Что он будет присылать сообщения — всегда.

— Все верно, — согласился Грег. — Я в самом деле обещал. Но, похоже, ты, Анита, не учитываешь, что иногда — даже при самом огромном желании…

Его оправдание перетекло во вздох, после которого он больше не произнес ни слова: у Грега пропало всякое желание заканчивать мысль.

Я снова обратился к Аните:

— Вы сомневаетесь, что на работе был аврал?

— Она знает, что случилось, — сказал Грег. — Я показал ей переписку — и вам покажу, если надо. Возникла серьезная проблема, и нужно было незамедлительно с ней разобраться.

— Анита? — осторожно спросил я, чтобы подтолкнуть беседу.

— Набрать сообщение — дело пары секунд.

— Люди могут о многом забыть, когда сильно взволнованы…

— То, что действительно важно, не забывается.

— Вы так понимаете промах Грега? Что вы не важны для него?

— Такое у меня складывается ощущение.

— И, наверное, очень горькое. Но прошу вас подумать еще раз и дать взвешенный ответ. Вы в самом деле полагаете, что раз Грег не написал вам в данном конкретном случае, то вы не важны для него?

Я хотел, чтобы она остановилась на секунду и задумалась — увидела, что какие-то ее мысли, возможно, приходят на автомате; когнитивные психотерапевты иногда называют такие мысли плодом бездумного мышления. Однако я задал вопрос слишком категорично, сделав неверные смысловые акценты, из-за чего Анита почувствовала себя как на допросе в суде. К тому же чуть раньше я охарактеризовал оплошность Грега, забывшего отправить сообщение, как «промах», нечто случайное, из-за чего она могла решить, что я принял его сторону и считаю его поведение простительным. Психотерапевты, как писатели, должны подбирать слова с умом и очень осторожно.

Анита напряглась, щеки вспыхнули алым цветом: «Послушайте, Грег мне всегда говорит, что на него можно положиться. Что ему можно доверять. Но в итоге я не могу ему доверить даже отправку сообщения».

Пары часто спорят о вещах, которые любому другому человеку показались бы совершенно незначительными; они могут часами ходить по замкнутому кругу, так ничего не решив и ни до чего не договорившись. Они как средневековые теологи, которые нескончаемо спорят о том, сколько ангелов могут танцевать на булавочной головке.

Но когда пары начинают воевать из-за, казалось бы, пустяковых вещей, стоит вслушаться в подтекст. Важен не сам аргумент, а то, что скрывается за этим аргументом.

Грег тоже начал раздражаться.

— Просто нелепость какая-то, — ворчал он. — Анита, ты переворачиваешь все с ног на голову. Я задержался на работе — на сколько? Всего на час?

— На час и десять минут.

— Хорошо, отлично. — Грег возвел глаза к потолку. — На час и десять минут.

Я добавил к своим записям еще одно слово: «перфекционизм». И подчеркнул его. […]

Разные общины, стремившиеся создать утопию, провозглашали своим основополагающим принципом «свободную любовь», однако со временем все эти общины либо обмельчали, либо развалились, потому что почти все их члены в итоге выбрали моногамию. Там, где разрешена полигамия, лишь 5–10% мужчин решают завести нескольких жен. Интернет открыл безграничные возможности для молодых пар, которые жаждут испробовать полиаморный стиль жизнь, однако многие пары признаются, что именно ревность заставила их отказаться от подобного рода отношений. На долю всего населения приходится совсем немного пар, которым удается жить в отрытых отношениях и так воспитывать детей. Сколько бы ни пытались прикладные социологи и политические идеологи изменить структуру общества, семейная ячейка всегда возвращалась. Наша потребность в обретении единственных, исключительно наших отношений, а также их ревностная защита впаяны в нас намертво.

Кадр из сериала «Великолепный век». 2014&n...

Кадр из сериала «Великолепный век». 2014 год

Во времена наших дальних предков рождение и благополучное развитие потомства являлось важнейшим событием, оно требовало от родителей вложения ресурсов и сил, которые впоследствии сторицей окупались: гены рода сохранялись и передавались дальше. Для матерей самой большой угрозой была потеря семейных ресурсов — а такое, скорее всего, могло произойти, если ее избранник возьмет себе еще одну женщину. Для отцов же цена измены была еще выше: могло оказаться так, что они отдают все свои ресурсы на взращивание генов другого мужчины. Ревность — это своего рода охранная сигнализация, которая активирует превентивные меры; она похожа на радар, отслеживающий соперников и соперниц. Из-за того, что цена измены для мужчин значительно выше, мужская сексуальная ревность намного сильнее женской, поэтому и наблюдается такой сильный перекос в статистике убийств, совершенных супругами.

Охранная сигнализация Аниты била тревогу постоянно.

— Когда мы с Грегом жили порознь, я всегда приходила к нему чуть пораньше, чтобы успеть все проверить.

— Вы обыскивали его дом?

— Нет… — Она выдержала мой взгляд, ожидавший продолжения. Затем коснулась груди, как если бы у нее вдруг участилось сердцебиение, и наморщила лоб. — Я обыскивала его кровать.

— Что вы искали?

— Ну… волосы, пятна.

— Следы…

— Да.

— Вам удалось найти что-нибудь?

— На его постели всегда были волосы. Я брала их и рассматривала под лампой…

— Волосы были чужие — именно такие, какие вы искали?

— Я никогда не была уверена до конца.

— Что еще вы делали?

— Нюхала подушку — пахнет ли духами.

Анита искала женщину, которой не было. Не важно, сколько раз Грег заверял ее в своей верности, Анита с педантичностью судмедэксперта продолжала выискивать улики, оставленные воображаемой соперницей.

В приступах чрезмерной ревности человек будет неустанно задавать вопросы, следить за партнером и перепроверять все его вещи — даже если тот уже признался, что и в самом деле изменял. Такое поведение свидетельствует о наличии у ревнивца неврологического «переключателя», который заело. При таком положении дел ревность превращается в обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — состояние, при котором навязчивые мысли порождают тревогу и дискомфорт, вследствие чего одержимый ревностью человек пытается успокоить себя исполнением определенных ритуалов. Ритуалов неконтролируемых и вызванных острой нуждой, которой сложно противостоять.

ОКР успешно лечится методом экспозиции и предупреждения реакции. Пациента просят терпеть и не поддаваться острой потребности исполнить ритуальные действия, тем самым заставляя спокойней переносить дискомфортные ситуации, пробуждающие тревогу. Исследования показали, что такая форма поведенческой терапии снижает активность определенных отделов мозга, таких как хвостатое ядро и таламус. При волевом усилии пациента активность этих перевозбужденных отделов идентична той, которая происходит во время приема медикаментов. Любопытно, что биологические отклонения, за которые отвечает психиатрия, можно исправить постоянным вмешательством силы воли.

У большей части ОКР-пациентов, проходивших лечение методом экспозиции и предупреждения реакции, значительно снижалось количество навязчивых мыслей, они чувствовали себя спокойней, и потребность исполнять ритуалы притуплялась.

Кадр из сериала «Дикий ангел». 1999 год

Кадр из сериала «Дикий ангел». 1999 год

Я попросил Аниту держать себя в руках и не поддаваться соблазну устроить очередную проверку. Какое-то время у нее получалось, но прилагать усилия постоянно она попросту не могла. В ее голове всплывала не дающая покоя картина: Грег с другой женщиной, — и следом обрушивалась лавина жутких подозрений, которая накрывала ее с головой и бросала в жерло дикой ревности; непреодолимая потребность в ритуалах брала верх и возвращала Аниту к бесконечным расспросам и детективным расследованиям.

Почти все направления психотерапии сходятся в том, что стрессы, пережитые в детстве, оставляют отпечаток на психическом здоровье и имеют далеко идущие последствия. Некоторые взгляды психологов идут еще дальше, утверждая, что сильное воздействие на психику оказывают даже пренатальные переживания. Совершенно очевидно, что плод в материнской утробе все чувствует и на все реагирует, порой даже по-взрослому. УЗИ показывает, что на 27-й неделе мальчики в материнской утробе, когда сосут палец, испытывают эрекцию.

Я стал расспрашивать Аниту о ее детстве.

— Моя мама художница, — начала она без тени гордости. — Рисует большие абстрактные картины… Она всегда горячо любила свое дело, хотя картины продавались не ахти как — на жизнь таким образом не заработаешь. На нас с братом времени у нее не хватало: она вела жизнь богемной дамы, да и до сих пор ведет. Мужчин она меняла как перчатки. Я хоть и была малышкой, но уже тогда понимала, что происходит что-то нехорошее, неправильное. А еще мама брала нас с братом в сообщники. — Глаза Аниты расширились, и она проговорила потусторонним голосом, словно медиум, связавшийся с подвыпившим духом: — Отцу ничего не рассказывайте.

— Вы хранили ее тайну? — спросил я.

— Да, — отозвалась Анита. — Конечно. Но папа все равно узнал. Наверно, мама сама ему рассказала. Она любила в пылу перепалки бросить что-нибудь такое, эффектное, чтобы создать драму. Она обожала драмы. Родители всегда ругались, расходились, потом снова сходились. Мы с братом привыкли быть всегда наготове, всегда на чемоданах, чтобы чуть что — сразу к бабушке с дедушкой, пока родители разбираются со своими отношениями. — Глаза Аниты подернулись пеленой воспоминаний. Я почувствовал интересную двойственность: едва уловимое ощущение, что передо мной одновременно сидели и взрослая Анита, и Анита-девочка — словно квантовая суперпозиция, заигрывающая с двумя возможными реалиями. — В конце концов мама остепенилась, и в доме перестали появляться посторонние мужчины. Хотя, может, она просто стала слишком стара для таких афер. Сейчас у мамы с папой вроде все хорошо. Но в те времена… Тогда все шло наперекосяк. […]

Дональд Винникотт, светоч британского послевоенного психоанализа, утверждал, что детско-материнские отношения формируют базовую защиту от будущих психических заболеваний. Он уверял, что вся цивилизация стала возможной исключительно благодаря самоотверженности самых обычных матерей. В основе винникоттовской теории эмоционального развития лежит термин «поддержка», который относится не только к физическому держанию на руках, но и к любому аспекту материальной заботы: кормлению, купанию, проявлению внимания, ласкам и утешению. Благодаря поддерживающей среде младенец чувствует себя в безопасности, и благодаря ей происходит переход от зависимости к независимости. К тому же поддержка — это самый первый опыт общения с миром, и она закладывает базис для всей последующей социальной активности.

Психотерапия — своего рода такая вот поддержка, безопасное место для исследований и развития. Взаимоотношения психотерапевта и пациента, если все складывается удачно, схожи со здоровыми отношениями родителя и ребенка. Они как уютный дом, где можно отложить в сторону оружие и переосмыслить свой путь.

Через семь недель Анита привыкла к психотерапии и окружающей обстановке. Ей стало легче раскрываться, и я решил, что она сможет совладать с более существенными вопросами. Я хотел прощупать ее ревность и понять, насколько она глубока. Самый полезный метод в данном случае — метод, который когнитивные терапевты называют «стрелкой вниз». Если изобразить его в виде рисунка, то получится вертикальная линия, состоящая из направленных вниз стрелок, разделенных вопросами; все вопросы немного отличаются друг от друга формулировкой, но по сути они об одном.

Кадр из сериала «Мануэла». 1991 год

Кадр из сериала «Мануэла». 1991 год

— Анита, вы когда-нибудь думали о том, как бы вы среагировали, если бы Грег и в самом деле изменял вам?

— Я была бы опустошена, раздавлена. Но вы ведь не думаете, что он изменяет? Он ведь вам ничего такого не сказал, ведь правда?

— Нет, ничего такого он не говорил, — успокоил я. — Я просто хотел узнать, что бы для вас значило это событие, окажись оно правдой.

— Что бы значило? — На секунду Анита показалась сбитой с толку, а потом сказала: — Значило бы, что он врал мне всю дорогу.

Она поежилась и посмотрела на меня с подозрением — я просил ее проговорить вслух очевидные вещи.

— И что бы это значило для вас? — продолжил я.

— Что ему нельзя доверять.

— А если ему и в самом деле нельзя доверять, что тогда?

— Боже! Если нельзя доверять тому, кто рядом с тобой, возлюбленному, то тогда кому вообще можно верить?

— Хорошо. Предположим, вы не можете доверять Грегу — или любому другому человеку, который встретится вам в будущем. Что это значит?

— Значит, что никакой близости не существует.

— А если так и есть, то?…

— То, значит, я одинока. — Последние слова она проронила слабым дрожащим голосом.

Анита выглядела напуганной. Наконец-то из-за шторы вышел вперед ее внутренний ребенок: маленькая девочка, которая жадно искала любви своей эгоистичной матери — матери, изменявшей не только мужу, но и собственным детям. Маленькая Анита искала любви, но находила лишь пренебрежение и отвержение.

Эволюция позаботилась о том, чтобы дети были крепко связаны с родителями, потому что, если заглянуть в мир дикой природы, брошенное дитя — это мертвое дитя. Соперница Аниты — женщина, которой не было — не просто сексуальная искусительница. Она — олицетворение самой смерти. Предательство страшило Аниту, потому что оно переносило ее внутреннего ребенка, маленькую Аниту, в дикий мир далеких предков, полный жутких теней и рыщущих во тьме хищников.


Грег сидел чуть поодаль от Аниты.

— Нет нужды расспрашивать меня о моем прошлом, — говорил он. — С ним покончено, его нет. Прошлое — в прошлом.

— Почему ты всегда так упорно обходишь эту тему? — ответила Анита.

— Как ты вообще можешь говорить, что я что-то обхожу? Нет, серьезно…

— Вот я тебе рассказала о себе все. — Ударение на «я» превратило фразу Аниты в обвинение.

— Знаю, рассказала. Но нужды в этом не было. К чему мне знать, сколько мужчин у тебя было до меня?

— Откровенность… Честность? Все дело в них — они важны.

— Да брось… Все эти разговоры уж точно не про откровенность и честность.

— О чем же они тогда?

— Когда ты расспрашиваешь меня о прошлом… Я чувствую, будто мной манипулируют.

Атмосфера вмиг накалилась. Грег посмотрел на меня в поисках поддержки, но я попросту повертел пальцем в воздухе, давая знак продолжать.

— Твои вопросы — уловка, — добавил он.

В ответ Анита вскрикнула режущим ухо голосом: «Что?»

— Уловка, — повторил Грег. — Ты говоришь: «Будем более открыты друг другу», но дело тут вовсе не в открытости. А в том, чтобы получить больше информации, которую можно сравнить, сопоставить, а потом с ее помощь поставить мне подножку. И суть в том, что ты будешь постоянно ставить мне подножки, заставляя меня упасть, потому что я не могу запомнить все на свете с точностью до мельчайших подробностей. Всегда найдется какая-нибудь нестыковка. Что вовсе не означает, будто я лгу или пытаюсь обвести тебя вокруг пальца. Это всего лишь означает, что я не могу вспомнить, потому что мое прошлое — мои прежние отношения — они для меня больше ничего не значат. Значишь только ты!

Уголки губ Аниты чуть опустились.

— Что вы думаете? — спросил я у нее.

— Разве я о многом прошу? — Вопрос Аниты был обращен к потолку. — Ладно, похоже, у меня в самом деле проблема. — Она повернулась к Грегу. — Но, может, если бы ты старался усердней…

— Я? — Грег ударил себя в грудь, и пронеслось глухое эхо. — Я? Усердней? Да я не уверен, что такое вообще возможно. К тому же что бы я ни сделал, этого всегда будет недостаточно. Что бы я ни говорил, что бы я ни делал — тебе всегда будет мало.

Кадр из сериала «Клон». 2001 год

Кадр из сериала «Клон». 2001 год

Нет ничего плохого в том, чтобы быть перфекционистом, однако если внутренняя планка слишком высока, то данная похвальная черта может значительно подпортить весь механизм отношений. Она наблюдается при некоторых психических расстройствах, в особенности при нервно-психической анорексии, ОКР и депрессии. Мнения относительно природы перфекционизма расходятся. На одном конце спектра — взгляды психоаналитиков, которые истолковывают перфекционизм как защиту от резкой родительской критики; на другом — когнитивисты, которые представляют то же явление как набор немотивированных предписаний, которые возникают в мозгу (например, бессознательное желание выстраивать вещи в ряд). […]

Анита продолжала бы обсуждать прошлое Грега и задавать бесконечные вопросы, потому что ждала идеальных ответов, которых он ей попросту не мог дать. Как программист Грег понял, что Анита попала в «цикл проверки», в котором не было прописано условие выхода. […]


Американский психиатр Аарон Т. Бек, разработавший когнитивную терапию, полагал, что дисфункциональные схемы хранят накопленные знания как минимум двумя способами: в виде условных суждений или допущений, к примеру «Если меня не любят, я не могу быть счастлив»; и в виде безусловных утверждений, таких как «Меня нельзя любить». Второй вид высказываний представляет собой «базовое убеждение». Базовые убеждения намного мощнее допущений и лежат в самой глубине души.

Основную часть важнейшего жизненного опыта человек усваивает еще до освоения речи, поэтому некоторые схемы либо невербальны, либо содержат в себе невербальные элементы. Пока не освоена речь, обучение и запоминание происходит на уровне тела. Когда наши тела «вспоминают», мы испытываем физические симптомы, например учащенное сердцебиение, сбивчивое дыхание или мурашки по коже. Возможно, именно поэтому появилось устойчивое выражение «нутром чую». Похоже, едва уловимое восприятие происходит не в мозгу, а в других частях тела.

Схемы хранятся в бессознательной части разума и именно оттуда влияют на ви́дение человека. Как только активируется предречевая схема, человек погружается в мощные необузданные эмоции младенческого возраста.

Такой спусковой механизм, как ревность, может активировать схему брошенности, и уязвимую личность накроет волной жуткого непереносимого одиночества. Весь процесс происходит автоматически и почти что бессознательно.

Основная задача психотерапии — рассказать уязвимому человеку о его схемах и переделать их путем корректирования дисфункциональных утверждений и пагубных базовых убеждений. Отношения психотерапевта и пациента — в которых терапевт становится своего рода суррогатным родителем — могут дать мощный толчок для изменений на доречевом уровне; однако, чтобы добиться таких фундаментальных подвижек, дуэту терапевта и пациента нужно проделать долгую работу.

Схема брошенности чаще всего активируется в близких отношениях; нейтральные замечания или поступки партнера интерпретируются в негативном ключе, после чего следует чрезмерная или неадекватная реакция. Состояние паники и сильного возбуждения затем сменяется состоянием отстраненности и ухода, которое вдобавок может служить наказанием ничего не понимающего партнера.

Когнитивная терапия, сосредоточенная на схеме, — прекрасный пример общего языка, на котором говорят терапевты разных школ. Несмотря на то что у когнитивных терапевтов и психоаналитиков совершенно разные подходы, главная цель тех и других — уменьшить силу влияния, исходящую из бессознательного, и увеличить осведомленность сознания об истоках саморазрушительного поведения. Тогда пациент сможет оценивать ситуацию более критически и, следовательно, делать более разумные и адекватные умозаключения.

Кадр из сериала «Земля любви». 1999 год

Кадр из сериала «Земля любви». 1999 год

Я был настроен очень оптимистично. Терапия ревности может вызывать некоторые сложности, но у нас все шло хорошо, мы сделали неплохой прогресс. Грег и Анита разговаривали друг с другом, и оба решительно хотели сохранить и улучшить отношения. Я разработал план терапии и изложил его в виде диаграммы, на которой изобразил причины Анитиной ревности по мере их удаленности, провел от них стрелки к ее базовым убеждениям, допущениям и мыслям, обвел кругами объяснения того, как можно сладить с определенным поведением, и начертил маленькие квадратики с переменными факторами. Случай Аниты представлял собой классический пример, рассмотренный в различных психологических моделях и теориях. Все указывало на то, что терапия увенчается успехом.

Но на следующий день Грег с Анитой расстались.


Первым ко мне пришел Грег. На лбу, прямо над левой бровью у него был прилеплен пластырь.

— Вечером в пятницу мы встречались с друзьями в теннисном клубе. Анита чувствовала себя как рыба в воде, расслабленно, мы наслаждались общением. Валяли дурака, шутили, смеялись. Анита очень общительная и умеет найти подход к людям. Хотя вы бы, наверно, даже не догадались, что она такая. Вы ведь видели ее только здесь — когда она рассказывала о своих проблемах. Но когда она в другой обстановке, — Грег бросил взгляд за окно, — с ней легко и весело. Была там, на вечеринке, еще одна женщина: стояла у барной стойки. Она показалась мне знакомой, а когда повернулась, то я узнал ее — это была Кейт, моя бывшая подружка. Мы встречались лет пять назад, но недолго — ничего серьезного, легкое увлечение. Я отвернулся, надеясь, что она просто пройдет мимо и не заметит меня, но Ричард, один из моих приятелей, окликнул ее и позвал присоединиться к нам — она работала в той же туристической компании, что и он. Я понятия не имел, как мне вести себя в подобной ситуации. Кейт держалась дружелюбно, и было очевидно, что мы знаем друг друга, но никто не спрашивал, откуда мы знаем друг друга. Думаю, Кейт почувствовала некоторую неловкость, потому что мы с ней поболтали совсем чуть-чуть. Бо́льшую часть времени она говорила с Ричардом и его женой. Слава богу, Кейт ушла, как только осушила бокал. Анита почти ничего не говорила с тех пор, как к нам подошла Кейт, и весь оставшийся вечер тоже почти что молчала. Я чувствовал неладное, да и, наверно, перебрал с выпивкой. — Грег посмотрел на меня виноватым взглядом, как бы прося о снисхождении. Я, словно священник, дарующий милость, чуть приподнял руку и понимающе кивнул, и тогда Грег продолжил: — У меня выдалась тяжелая неделя, и мне хотелось спокойных выходных с Анитой и мальчиками. Мне не хотелось ни о чем спорить. Пока мы ехали в машине, обстановка прилично накалилась. Анита спросила: «Откуда ты знаешь Кейт?» Я рассказал ей, что Кейт — моя бывшая, и тогда Анита говорит: «И когда же ты собирался мне о ней рассказать?» Я не был готов к такому вопросу, потому что мне вообще-то хотелось уже забыть о Кейт, мирно доехать до дома и заняться любовью — как обычная пара. Но все же я объяснил, что с Кейт мы провстречались недолго и я не видел ее уже несколько лет. На что Анита сказала: «Что? Ты не видел ее до сегодняшнего вечера?» А я ей: «Да, не видел». Но Анита уже начала что-то подозревать и накручивать, я видел, как она становится все печальней. — Грег посмотрел на диван, на пустое место рядом с собой, как если бы только что заметил, что Аниты нет рядом.

— Мы приехали домой, отпустили няню, — продолжил он. — И когда сидели на кухне, Анита начала задавать вопросы — они вылетали пулеметной очередью, один за другим. Конца им не было. А потом она вдруг сказала совсем нелепицу, вроде: «До сих пор считаешь ее симпатичной?» И я сказал: «Да, я до сих пор считаю Кейт симпатичной». Я собирался добавить «Но я ее не люблю», как Анита запустила в меня тарелкой. Она промахнулась, попала в стену, но осколок отлетел и задел меня здесь. — Грег указал на пластырь. — И тогда я подумал: «Я так больше не могу. Не нужно мне все это. Так жить невозможно».

— А что Анита?

— Она начала плакать, проснулся Брэд, и она ушла наверх укладывать его. Когда она вернулась, я сказал, что мне лучше съехать: так будет лучше для всех.

— Как отреагировала Анита?

— Просто ушла в себя. Стала… не знаю, безразличной… Будто заледенела. — Грег вытер слезу.

— Ничего страшного… — сказал я и поставил коробку с платочками на диван.

Он смотрел на них несколько секунд, а затем вытащил одну штуку.

— Анита прекрасная женщина. То есть, понимаете, она потрясающая. — Он высморкался, скомкал платок и убрал в карман. — Но какие бы чудесные чувства нас ни связывали, теперь все похоронено под кучей дерьма: слишком уж много всего навалилось. Надеюсь, мальчишки не очень будут переживать. Они классные парни, я буду по ним скучать. Но если мы с Анитой будем продолжать жить вместе и она будет срываться, как тогда, в пятницу, ничего хорошего из этого не выйдет. Брэд и Бо не должны видеть свою мать в таком состоянии — просто не должны.

Мы обсуждали разные варианты: временно разъехаться, перейти к более интенсивной терапии. Но Грег оставался тверд в своем решении. Отношениям пришел конец. […]

Кадр из сериала «Великолепный век». 2014&n...

Кадр из сериала «Великолепный век». 2014 год


Анита пришла на следующий день. Она вошла в приемную бойким деловым шагом — словно на бизнес-встречу. Волосы зачесаны назад и убраны ободком, макияжа на лице в два раза больше обычного. Хоть Анита и накрасилась очень умело, макияж смотрелся ненатурально — лицо выглядело неживым, кукольным. Она села на диван, закинула нога на ногу и стала рассказывать свою версию событий.

— Я насторожилась сразу, как только увидела ее. Я заметила, что между ними что-то происходит… Между ними явно что-то было. Я четко это видела.

Грег отвечал на вопросы Аниты уклончиво — он попросту не хотел отвечать на них, и да, она сорвалась, но он вел себя совершенно непростительно.

— Если бы я не начала расспрашивать об этой Кейт, он сам даже словом бы о ней не обмолвился.

[…] Все еще оставалась слабая надежда, что Грег передумает рвать отношения, поэтому я решил, что разумней не затрагивать данную тему — по крайней мере, пока все не прояснится до конца. Но Анита спросила в лоб:

— Он ведь к вам вчера приходил, верно?

Я почувствовал, что встаю на скользкий путь.

— Да. Приходил.

Она с вызовом вскинула голову и сказала:

— Мы расстаемся.

— Понятно.

А потом уже тихим голосом, словно от нехватки дыхания, Анита добавила:

— Он бросает меня.

Сперва не слышалось ни звука, но постепенно послышались всхлипы, а затем Анита разразилась криком жгучей боли, которая заставила ее согнуться пополам, как если бы ее физически ударили в живот. Слезы струились по лицу, оставляя за собой черные полосы туши. Небрежно, по-детски, она смахнула сопли тыльной стороной ладони. Я пытался завладеть ее вниманием, но Анита ушла глубоко в доречевое состояние, где ужасы неописуемы, где между миром хаоса и разумным «я» не пролегает моста из слов, где язык не способен дать имя отчаянию и тем защитить от него. […]

Рыдания Аниты начали затихать, и вскоре она успокоилась. Передо мной снова появилась взрослая Анита и сказала: «Я не хотела ранить Грега. Правда, не хотела. Я просто была сама не своя».


Почему люди склонны к саморазрушающему поведению?

Для описания внутренней склонности повторять пережитые в прошлом травмы в контексте нынешних отношений Фрейд использовал термин «навязчивое повторение» (repetition-compulsion). Больше всего Анита боялась брошенности, которая наполняла ее детство, но при этом она упорно продолжала вести себя с Грегом так, чтобы он ее в итоге бросил. Хотя бо́льшая часть ее поступков была совершена бессознательно, сознание Аниты могло если не видеть, то хотя бы предположить грядущие последствия. Между сознательным и бессознательным нет четкой границы — есть области полутонов, сумеречные зоны и размытые очертания. Более того, Анита прекрасно знала о своем прошлом. До Грега у нее были отношения с другими мужчинами, и она точно так же ревновала, обвиняла, и в итоге отношения заканчивались разрывом, так и не успев толком сформироваться. Почему же Анита продолжала повторять одни и те же ошибки? Почему не могла измениться?

Фрейд размышлял над причинами навязчивого повторения и пришел к заключению, что в людях заложен инстинкт смерти — движущая сила, которая питает все виды саморазрушающего поведения и даже самоуничтожение. Наличие такой силы он подтвердил законом природы: все организмы эволюционируют из неживой материи и в итоге к ней и должны вернуться. Такое простое предписание отражается в наших мыслях и наклонностях. Как только мы отдаемся саморазрушающему поведению, мы выпускаем наш инстинкт смерти на волю и становимся на шаг ближе к забвению. […]

Саморазрушающее поведение сохраняется, даже если причиняет нам боль, потому что альтернативы видятся нам куда бо́льшим злом. Дисфункциональные схемы подобны старым стоптанным ботинкам: проку от них почти никакого, но мы к ним привыкли, и нам в них удобно. […]

Анита хотела любить, но любить для нее значило ревновать, а ревность Аниты убивала любовь. После того как она рассталась с Грегом, она пришла ко мне еще шесть раз, а оставшиеся три встречи отменила. […]

Где можно учиться по теме #психология