Люди давно мечтали о мире с общим культурным пространством и возможностью обмениваться информацией, невзирая на языковые и национальные особенности. В XX веке это наконец стало возможным благодаря созданию универсального графического языка. Эксперт по визуализации данных Максим Осовский рассказал о развитии графического языка: от зарождения идеи знака, замещающего сложные объекты, и первых организационных структур до создания Изостата в 1930-х годах в СССР — T&P законспектировали лекцию.

Графический язык в истории XX века

Лекция. 4 ноября 2018 года, галерея «На Шаболовке»

Максим Осовский

Преподаватель РАНХиГС, эксперт по визуализации данных

Всемирный язык пиктограмм

В XIV веке каталонский миссионер Раймонд Луллий придумал конструкцию из двух подвижных кругов, на которых были написаны имена Бога (Слава, Доброта, Величие, Власть, Разум, Воля, Сила). Этот круг предназначался для разговоров с представителями других религий. Что есть Бог? Доброта. А что есть Доброта? Луллий вращал круг, и напротив Доброты становилась Воля или Свобода. Благодаря такой сложной комбинаторной конструкции начинал строиться разговор. Другой «круг» Луллия содержал вопросы «Где?», «Когда?», «Почему?». Так Луллий показал, что мышление устроено комбинаторно: предложения можно собирать из разных слов.

Диаграмма из книги Раймонда Луллия «Ars Ma...

Диаграмма из книги Раймонда Луллия «Ars Magna»

Луллий и его последователи (в их числе были Джордано Бруно, Лейбниц, Дальгарно, Агриппа Неттесгеймский, Альстед; в России работы Луллия переводил и переписывал Андрей Белобоцкий, позже — монах Выговской пустыни, один из первых русских ученых Андрей Денисов и его ученик — Михайло Ломоносов) мечтали о всемирном языке, на котором можно разговаривать, невзирая на культуру, разницу в происхождении и национальность. Лейбниц считал, что это будет язык математики, Дальгарно — что это язык символов. Но и тот и другой понимали, что это язык графический.

Через какое-то время эти идеи настолько проникли в общество, что ряд искусственных языков (в конце XIX века их было не менее трехсот) стал основываться на математических символах. Один из таких языков придумал русско-эстонский лингвист Яков Линцбах. Он находился в союзе с эсперантистами, лидер которых Людвик Лазарь Заменгоф считал, что вот-вот должен наступить всеобщий мир, в котором люди начнут общаться на одном языке (эта мысль появилась еще во время промышленной революции в Англии и прогрессировала, когда Карл Маркс опубликовал «Капитал», где провозгласил идею всеобщей справедливости).

Перевод книги Раймонда Луллия «Ars Magna», созд...

Перевод книги Раймонда Луллия «Ars Magna», созданный Андреем Белобоцким (1699). Список середины XVIII в.

Линцбах заменил слова в предложениях маленькими символами — например, мужчину нарисовал в виде человечка — и создал словарь, насчитывавший порядка двух тысяч символов. Думаю, около 300 из них сейчас есть у каждого в мобильном телефоне.

График (а) революции

В 1855 году американец Дэниел Маккаллум первым в мире рисует организационную структуру предприятия. Он изображает железную дорогу с помощью природной метафоры — ветки вербы с мохнатыми почками. Одна почка — это одна станция железной дороги, а каждая точка на ней — это сотрудник. Ближе к концу XIX века Фредерик У. Тейлор занимается в США вопросами организации труда. Его соратник Генри Гантт и Вальтер Поляков, знакомый польского инженера Кароля Адамецкого, придумавшего первый план-график (знакомый вам по дежурствам в школе), в 1910 году изобретают то, что мы сейчас называем «диаграммой Гантта». Это графический язык для новой промышленной революции и больших заводов, где все нужно четко планировать.

Лидеры научной организации труда, работая со знаками, видят в них возможность прорыва человечества в новое измерение. Создается платформа, на которой в XX веке рождается наука о производительности труда. Появляются предприятия, основанные на новой семиотической системе, новой архитектуре и новых принципах организации с колоссальной производительностью.

В 1914 году инженер Виллард Бринтон, работающий в Американской статистической ассоциации, получает заказ на сбор иллюстративных примеров, которыми можно было бы описывать процессы, происходящие в стране. Так появляется книга «Графическое изображение фактов» («Graphic Methods for Presenting Facts»). Картинки Бринтона отражают такие сложные объекты, как государство, экономика, предприятия, — и для простых граждан, и для профессиональных управленцев.

Willard C. Brinton. Graphic presentation, 1939

Willard C. Brinton. Graphic presentation, 1939

Изображением процессов, происходящих в государстве, занимается и член Венского экономического кружка и председатель новообразованной Мюнхенской республики Отто Нейрат. В 1925 году он становится директором Социально-экономического музея в Вене. Чтобы самому понять, как устроено государство, и показать это в доступной форме другим людям, Нейрат использует значки. Вместо многотомных учебников он показывает картинки: сколько произведено металла, сколько в государстве жителей. Этот так называемый венский метод изобразительной статистики позже получает название Isotype (International System of Typographic Picture Education. — Прим. T&P).

В начале 1930-х годов Нейрат приезжает в СССР и делает проект по изобразительной статистике, а позже присоединившийся к команде немецкий художник Герд Арнц придумывает пиктограммы, знакомые сегодня каждому: дорожные знаки, эмблемы на дверях мужских и женских туалетов и др. Так, в 1931 году в Москве появляется институт Изостат (Всесоюзный научно-исследовательский институт изобразительной статистики ЦУНХУ СССР. — Прим. T&P).

Одновременно в Дрездене создается Общеевропейская организация по стандартизации языка техники. Один из первых проектов будущего комитета по ISO (то есть по международным стандартам изображения всего чего угодно) — стандартизация дорожных знаков. А глобально они решают задачу создания единого языка для инженеров — эсперанто для промышленных чертежей. Ведет эту работу советский эсперантист Эрнест Дрезен.

В 1920-е годы архитекторы-конструктивисты создают графический язык для выражения функциональности определенных мест в квартире, на большом предприятии или в городе. В то же время в Советском Союзе создается лига «Время» (ее членом был в том числе поэт Владимир Маяковский, а председателем — сам Ленин) — сообщество политиков и культурных деятелей, которые предлагают ответственно относиться ко времени и пропагандируют планы-графики рабочего дня. Руководитель лиги Платон Керженцев пишет книгу по организации труда, где появляется изображение того, как устроены партийные ячейки и как можно делегировать полномочия. А революционер Леонтий Бызов, друживший с эсперантистами и с создателем Центрального института труда Алексеем Гастевым, хочет в 1933 году открыть Институт графического языка.

Все они считают, что главный язык, который мог бы осуществить промышленную революцию и освободить людей от труда, — это язык графический.

Карта, территория и время

Философ Альфред Коржибский известен как человек, повлиявший на создание НЛП. Бывший царский офицер из России, он уехал в США еще до революции, дружил и с Ганттом, и с Поляковым, и с группой технократов-тейлористов в правительстве США, которая считала, что управление государством нужно доверить инженерам, обладающим графическими инструментами для установления справедливого общества. Коржибский говорил, что мир непознаваем и мы мало что можем о нем сказать. Формы, в которых мы можем выразить свои чувства, бедны. У нас есть звуки, которые мы складываем в слова, картинки, которые мы можем нарисовать. Коржибский называет эти картинки и слова, служащие нам для общения, ярлыками.

А еще Коржибский — автор термина (или даже мема) «Карта не есть территория». Речь о том, что нарисованное нами — это не объект, о котором идет речь. Так он формулирует основной принцип графического языка: с помощью знака выражается объект, и этот объект никогда не равен знаку. После заявления Коржибского происходит революция в психологии, философии и программировании.

В разговоре о графическом языке у нас всегда есть эта дихотомия, неравенство карты (нарисованного знака) и территории (того, что есть в действительности). А еще проблема в том, что мы не можем показать, как эта территория меняется. С одной стороны — пространство и идея, которую мы выражаем графическим знаком, а с другой — время и динамика. Кант говорит, что схема не может быть выражена графически, что пространство и время нельзя соединить. Но Кант тогда еще не знает, что через 300 лет появится кино, в том числе анимация, — а Ленин уже заявляет, что оно является важнейшим из искусств. Выготский, Эйзенштейн и Марр всерьез обсуждают новый визуальный язык — язык кино.

Каждому рабочему — по диаграмме

Графический язык не существует сам по себе: он нужен, чтобы понять, чтό происходит в государстве, промышленности, экономике, чтобы научить людей думать и делать что-то по-другому. Алексей Гастев говорит в 1924 году:

«Каждый рабочий должен привыкать к графику, чертежу… Система диаграмм, система координат — необычайно простая система, которая может уложиться… в любом блокноте в клетку. Техника собраний — доклад с непременными графическими изображениями… Надо увековечить графическую форму доклада».

Если тогда человек с презентацией вряд ли смотрелся бы органично, то в последние лет десять мы в основном выступаем именно так.

Думаю, символы Изостата и язык изобразительной статистики не эволюционировали, поскольку язык Изостата совершенен в своей простоте. Пиктограммы, использующиеся в современной инфографике, отсылают нас к пиктограммам Изостата и протокартинкам Isotype. Сегодня для каждого сложного объекта (мир, правосудие, эффективные институты) можно подобрать маленькую картинку, понятную в любой стране. Человечество желало обрести общее для всех культурное пространство — в погоне за этой целью богословы, философы, революционеры, художники и экономисты прошли сложный путь. В XX веке графический язык сильно изменил мышление людей, и мир от этого стал только лучше.

В рубрике «Конспект» мы публикуем сокращенные записи лекций, вебинаров, подкастов — то есть устных выступлений. Мнение спикера может не совпадать с мнением редакции. Мы запрашиваем ссылки на первоисточники, но их предоставление остается на усмотрение спикера.