Сергей Кузин учился в Московском энергетическом институте, тяготился устаревшей программой и, чтобы получить современное образование и актуальную специальность, отправился в Норвегию. Упор на практику, современные лаборатории, заграничные поездки для обмена опытом с другими университетами — и непроглядная тьма полярной ночи, во время которой хорошо спится и плохо работается. T&P записали его рассказ о том, как устроено обучение в Университете Тромсе (Арктическом университете Норвегии).

Сергей Кузин

Идея

Я окончил колледж по специальности «электрические станции, сети и системы». Это было после девятого класса школы, и я не сам принимал решение, пошел в электротехническую сферу по наследству. После выпуска работал в Объединенной энергетической компании электромонтером по эксплуатации электрических сетей. В обязанности входило обслуживание имеющихся трансформаторных подстанций и кабельных линий и сооружение новых. Иногда приходилось вручную прокладывать кабель: для этого в земле роется траншея, которая должна соответствовать определенным требованиям: быть вдали от дорог и зданий, на определенной глубине; на дне прокладывается заранее подготовленная подушка из песка, через каждые 3–5 метров должен стоять и тянуть кабель человек или роликовый механизм, засыпать траншею тоже нужно особым грунтом без камней и арматуры. Короче, это был очень большой процесс, который обеспечивал много рабочих мест.

Параллельно я учился на бакалавра в Московском энергетическом институте по специальности «управление качеством в производственно-технологических системах».

Если честно, не был удовлетворен своей учебой: общая организационная структура слабая, оборудование для практики устаревшее. Складывалось впечатление, что мы изучали то, чему студенты учились еще 20 лет назад.

На работе же я понял, что очень многие процессы можно автоматизировать. Мне хотелось быть на одной волне с промышленностью 4.0, изучать ее, получать самые актуальные и современные знания, быть востребованным на рынке труда. Поэтому магистерскую программу решил искать за рубежом.

Я хотел получить международное образование, которое было бы более практическим, включало бы последние инновационные наработки в сфере производства, чтобы можно было работать в лаборатории, в том числе с роботами и автономными машинами. Я выбрал направление «роботизация и автоматизация процессов».

Поступление

Процесс поиска программ и грантов я начал за полтора года до выпуска из МЭИ. У меня было два основных критерия: европейская страна, где хорошо развита инженерия, и наличие стипендии, которая покрыла бы мои расходы полностью или частично. За первые полгода я не успел никуда подать документы, потому что было много дедлайнов в ноябре и декабре, а сам поиск занял очень много времени.

Искать магистерскую программу было сложно, так как нет единого ресурса, где можно вбить все мои параметры и получить результат. Я пользовался соцсетями: пабликами стипендий, таких как шведская программа Visbi (Швеция), голландская Orange Tulip Scholarship, Erasmus, немецкая DAAD, а также общался в профессиональных сообществах, узнавал о возможностях на сайтах-агрегаторах.

Я выбрал Голландию, Францию, Швецию, Норвегию, Данию и Германию: у них оказались самые щедрые программы поддержки. Технические университеты в этих странах искал со стипендией и ранжировал по рейтингу QS Rankings. Так как у всех вузов требования к документам были примерно одинаковые: мотивационное письмо, сертификат знания английского (у меня был IELTS, который я сдал заранее), дипломы, рекомендации, — то я подавался везде, куда мог. В конце концов я поступил в Университет Твенте в Голландии, в Центральную высшую школу Нанта во Франции, в Университет города Уппсала в Швеции и в Университет Тромсе в Норвегии. В Швецию я поступил без стипендии, а в остальных странах она была частичная: во Франции — покрытие расходов на учебу, в Голландии — грант на большую часть стоимости обучения, но нужны были деньги на жизнь.

Норвегия стала исключением, так как и грант, и университет я нашел на сайте Министерства образования России. Это была программа сотрудничества по обмену студентами «Russian-Norwegian Scholarship Scheme», которая полностью покрывала расходы на пребывание, кроме визы и перелета, а учеба в Норвегии оказалась бесплатной. По этой программе 30 человек из России едут в Норвегию учить язык или учиться в магистратуре и 30 человек из Норвегии едут в Россию с теми же целями.

Документы я подавал через российский Минобр. К стандартному списку необходимо было получить письмо-представление от университета, означающее, что твой вуз номинировал тебя на эту программу за хорошую учебу и прочие заслуги. Письмо чаще всего подписывает декан, и мне это далось легко, так как конкуренции в вузе я не встретил. Кроме письма-представления, нужна была биографическая справка кандидата и резюме. Все это министерство как посредник посылает в университет, после чего норвежская сторона рассматривает и принимает решение.

Университет

Несмотря на то что вуз носит название города Тромсе, я учусь в кампусе в городе Нарвик, на самом севере Норвегии. Главное его достоинство в том, что на каждого преподавателя приходится не более полутора десятка студентов. Так у нас появляется больше возможностей для профессионального, академического общения. В России было сложнее, преподаватели обычно более занятые.

Еще один плюс — преподаватели-практики. В российском вузе все было очень теоретическое, преподавателей с производства не было вообще.

В Тромсе занятие может быть поделено на теорию, которую ведет вузовский преподаватель, и практику, которую ведет представитель компании.

У нас это были специалист по управлению поставками норвежской компании Varodd AS Manufacturing, которая работает в сфере здравоохранения, и специалист по логистике из SINTEF — крупной исследовательской организации в сфере технологий. Занятия интерактивные: решение кейсов, работа в группе, лидерство, тимбилдинг.

Также здесь очень хорошая лаборатория и прочие условия для практической работы — всегда можно прийти и поэкспериментировать со всем, что интересно. Например, с роботом-сварщиком KUKA; промышленным роботом ABB, который занимается укладкой и упаковкой продуктов; роботом-рукой Nachi, который выполняет массу операций от сортировки шурупов по размеру до привинчивания колес к автомобилю; с CNC-машиной, которой можно управлять через компьютер.

Учеба

Преподавание на английском. Учеба начинается в августе и идет блоками по девять недель. Каждому предмету уделяется одна неделя: например, первую неделю мы изучаем линейную алгебру, вторую — проектное управление, третью — менеджмент контроля качества. Во время четвертой мы пишем контрольные работы, дальше все повторяется еще раз, а на девятой неделе мы сдаем экзамены. В семестре два таких блока, а за два года их набирается пять. Три последних блока на втором году обучения отличаются: мы пишем магистерскую работу.

Экзамены в конце каждого блока всегда письменные и длятся 3–4 часа. Мы, группа из 20 человек, сидим в аудитории по одному человеку за партой, ответы у всех анонимные (в начале нам раздают номера) и сохраняются в трех копиях. Интересно, что за ходом экзамена следят посторонние люди, чаще всего пенсионеры, которые не имеют к университету никакого отношения. Ответы независимо друг от друга проверяют два преподавателя и выводят среднюю оценку. В России все было не так структурированно; на письменных экзаменах можно было сидеть рядом с соседом (никто не обращал на это внимания), и было много устных.

Сейчас я на втором курсе и пишу магистерскую работу. Темы работы ты предлагаешь сам, тогда же происходит выбор специализации. Магистерскую пишут больше четырех месяцев. В это время не надо ходить на занятия, но каждый месяц — обязательные встречи с супервайзером, где он комментирует то, что ты наработал. Первые 9 недель пишешь теоретическую часть, потом 18 недель работаешь в лаборатории.

В моей группе 15 человек, средний возраст — 27–28 лет; половина норвежцы, остальные иностранцы: француз, эквадорец, ребята из Африки и с Ближнего Востока. У нас много групповых проектов, и состав проектных команд каждый раз меняется, так что мы стали друзьями и теперь отдыхаем тоже вместе: устраиваем вечеринки, ходим в гости друг к другу. Есть еще около десятка русских студентов, с ними я тоже общаюсь, у нас есть отдельные вечеринки. В нашей группе нет ни одной девушки, но я знаю, что на моей же программе, на первом курсе текущего года, учатся три.

Норвежцы к любой задаче, какой бы она ни была, относятся вдумчиво. Решение ищут, основываясь на опыте, а не на интуиции. Группа очень сильная, у многих есть производственный опыт. Это и радует, и расстраивает: при работе над индивидуальным проектом, помимо выполнения основных требований, оценивается дополнительное задание, и те, у кого есть опыт работы, справляются с ним лучше (а работы часто сравнивают друг с другом).

Я самостоятельно учу норвежский, хожу в разговорный клуб, где с нами занимаются волонтеры, в начале следующего года я планирую сдавать языковой экзамен на А2-Б1.

Крайний Север в Китае

В ноябре в рамках межуниверситетского проекта по изучению атмосферного обледенения в условиях Крайнего Севера у нас была поездка в Китай в Чунцинский университет. Студенты обменивались опытом и своими наработками на основе магистерских диссертаций, потом съездили на исследовательскую станцию в горах, где симулируются условия холодного климата.

Чунцин большой, но экспатов там мало, поэтому люди европейской внешности привлекают повышенное внимание: местные прямо на улице подходили знакомиться и просили сфотографироваться. Общение не очень завязывалось из-за языкового барьера: китайцы не владели английским. Из-за национальной блокировки интернета привычные сервисы типа Google, Facebook, WhatsApp работали только через VPN.

Нам продемонстрировали учебный процесс, но, к сожалению, большая часть занятий проходит на китайском, поэтому мы присутствовали только на одной лекции — по инновациям в энергетической индустрии. Метод преподавания в Чунцинском университете очень похож на наш: в аудитории сидит около 20 человек, лекции открытые, с возможностью для дискуссии.

Жизнь

Нарвик, где я живу, находится за полярным кругом, на 400 км к северу. Город небольшой — 20 тысяч человек, — но очень индустриально развитый: здесь заканчивается железная дорога, которая проходит через всю Швецию и переходит в один из крупнейших северных портов.

Моя стипендия составляет прожиточный минимум — 1000 евро — и покрывает расходы на жилье и еду. Жить можно, хотя Норвегия очень дорогая страна. Например, моя комната в общежитии стоит 430 евро в месяц, в среднем 250–350 евро в месяц я трачу на еду. Транспорт мне не нужен — до любой точки города можно дойти за 5 минут, — однако я плачу 300 евро за годовой абонемент в спортзал и еще 350 евро в год за горнолыжный ski pass. Спортивная активность очень важна: без нее очень трудно справиться с зимней депрессией долгой полярной ночью, поэтому 80% студентов ходит в спортзал.

Полярная ночь начинается в конце ноября, в декабре солнце уже не выходит за горизонт, и так продолжается до начала марта. Сложно жить, когда у тебя при этом еще и сессия.

В прошлом году она была в декабре, это было депрессивно. Некоторые аудитории (а также библиотеки и кабинеты преподавателей) оборудованы лампами дневного света, ты туда приходишь во время перерыва, включаешь эту лампу, и в твоем организме начинает вырабатываться витамин D. Всегда можно обратиться за помощью к бесплатному психологу. Университет во время полярной ночи устраивает мероприятия для студентов: у нас была игра с собаками, однажды была йога; а кроме того, полярная ночь — это рождественское время, тут происходит много событий, развлекательных мероприятий, жизнь становится гораздо насыщенней.

Биоритмы, конечно, сбиваются, и если нет обязательных занятий в 8 утра, начинаешь ложиться и вставать в любое время: в полярную ночь спится очень хорошо. Но я стараюсь сам себя держать в рамках расписания, дисциплинировать. Все справляются: просто нужно больше спать, есть пищу, богатую витаминами и омега-кислотами (главный сувенир из Норвегии — рыбий жир), — это мне посоветовали коллеги в университете. Вообще, норвежская еда кажется странной. Самая известная — лакрица, норвежцы могут съесть ее очень много. Или, например, здесь есть блюдо из свиных ребер, где прослойка жира — 3 см. Или лютефиск — сушеная рыба, которую, чтобы съесть, приходится вымачивать два дня в воде, но она все равно остается резиновой.

Путешествовать из северной Норвегии сложно: надо лететь в Осло, и только оттуда — в Европу, дорого выходит. Но я поездил по Норвегии, летом мы ходим в горы или на рыбалку. Я также волонтерю в студенческом баре, где очень доступные цены, так как он существует благодаря волонтерам. В среднем пиво в городе стоит около 10 евро, а у нас в два раза дешевле. По моей студенческой визе мне, в принципе, можно работать 20 часов в неделю, но в сферу обслуживания я идти не хочу, а другую работу найти сложно.

Планы

Сейчас, с ноября по июнь, я пишу диплом. Моя специальность — промышленная инженерия. Если вкратце, это оптимизация работы больших предприятий в очень разных отраслях: улучшение логистики, полная или частичная автоматизация процессов, вывод на более эффективный уровень. Сейчас автоматизация предприятий происходит больше в теории: в Германии есть завод Schneider, автоматизированный на 85%, и Siemens, автоматизированный на 75%; в Японии есть Fanuc, где роботы производят роботов, в голландском Эйндховене есть Philips, где соотношение роботов и людей — 14:1, но почти 80% предприятий в Европе не автоматизированы (в США чуть меньше). Внедрение автоматизации на производстве — долгий процесс подбора решений и их настройки.

Специальность довольно широкая, что позволяет выбрать из множества направлений, от технических до управленческих. Я выбрал робототехнику: буду создавать систему дистанционного управления роботами на конвейерном производстве. Конечно, хотелось бы применить свои знания там, где активно идет индустриальная революция, хотя, как говорят другие студенты, без норвежского языка найти работу сложно. Но сейчас главный план — хорошо сдать диплом: в Норвегии при устройстве на работу очень важны оценки. Дальше буду решать — по своей визе по окончании обучения я могу остаться еще на полгода для поиска работы.