Российский кинематограф постепенно освобождается от ярлыка «плохого и бесперспективного», растет число амбициозных молодых режиссеров. Каждый хочет стать вторым Звягинцевым, но глава Московской школы кино Мария Ситковская уверена, что России нужны не столько гениальные мастера полного метра, сколько деловитые шоураннеры, специалисты по VR-рекламе и профессионалы, готовые играть по правилам рынка. T&P поговорили с Ситковской о том, какое образование нужно молодым кинематографистам, почему онлайн-курсы полезны даже в режиссуре и как научиться делать годный контент для YouTube.

— Кажется, что в классическом кинообразовании сегодня кризис: среди ярких дебютантов очень мало выпускников известных вузов, большинство последних идут в смежные профессии, но не остаются в кино. Когда создавалась Московская школа кино, вы оглядывались на конкретные проблемы российской индустрии, или это скорее попытка создать систему, отвечающую современным мировым стандартам кинообразования?

— Имея дело с образованием как таковым, ты всегда работаешь с болью индустрии — невозможно не оглядываться на контекст. Только так можно создавать эффективные образовательные продукты. Если выпускники не в состоянии решать проблемы индустрии, то, скорее всего, они не будут востребованы.

Я, наверное, не соглашусь с представлением о кризисе советского или российского классического кинообразования. Описанная ситуация связана не с кризисом конкретной киношколы, а с понятной исторической ретроспективой. В 1990-е годы из профессии ушла целая плеяда кинематографистов, так как мало кто мог позволить себе заниматься кино. На «Мосфильме» только ветер ходил по коридорам. Поступать в ведущие ВУЗы было бессмысленно, люди пытались выжить. Позднее основные преподаватели и мастера ушли из профессии или вообще из жизни, а все, кто смогли, устроились в рекламу. Получилось так, что следующее поколение просто было некому учить.

Московская школа кино появилась шесть лет назад — это, как вы понимаете, очень мало. Образование — как английский газон, который нужно стричь и поливать триста лет. Сказать, что мы куда-то пришли, можно будет через 10–20 лет, когда выпускники снимут свои громкие проекты. Но школу мы замыслили скорее как ответ на большие изменения, которые происходили в стране, — от кинематографии мы наметили путь к киноиндустрии. И по востребованности наших выпускников видим, что двигаемся в верном направлении.

— А чем отличается кинематограф от киноиндустрии?

— Национальный кинематограф, существовавший в советское время, — это не про индустрию в принципе. Киноиндустрия — это отрасль промышленности, занимающаяся кинопроизводством. Любая индустрия — это инвестиции в начале ради прибыли в конце. В этом смысле в России ее пока нет, мы застряли в промежуточном состоянии.

Главное, что мы можем сделать как школа, — сформировать новых профессионалов, которые будут понимать, что такое индустрия. Они должны быть в хорошем смысле ремесленниками, чтобы выпуститься и завтра суметь заработать на жизнь режиссурой, операторской работой, монтажом и т. д.

Если ты талантлив, но при этом у тебя есть еще и ремесло — наработанные мышцы, — это даст нужный инструментарий, который, как мы надеемся, выльется в прекрасные проекты.

Если ты талантлив, но не знаешь алфавит, с тобой просто будет очень трудно работать. Возможно, если человек трудолюбив, он сумеет и сам наработать нужный опыт. Но при помощи школы этот путь можно значительно сократить.

Один из выпускников нашей программы «Режиссура» этого года, Евгений Милых, много лет не был адептом кинообразования и считал, что режиссуре не нужно учиться: есть же примеры Тарантино и Звягинцева, которые никогда не ходили в киношколы и снимают прекрасное кино. Так он думал десять лет и ничего не снял. А потом пришел учиться и за два года сделал 70 проектов, из которых 10–15 действительно стоят зрительского внимания, а несколько ездят по фестивалям. Школа тебя сильно организует: студенты каждый день придумывают и вместе снимают кино. Для этого не всегда нужна крутая камера, достаточно телефона или хорошего фотоаппарата — просто тебе дают задание, и оно должно быть выполнено. Ты несешь за это ответственность, причем не только перед собой, но и перед всей командой.

Мы сознательно ушли от традиционной для России системы мастерских. У кураторов курсов нет задачи создавать себе подобных учеников мастера. Мы не делаем маленьких Попогребских, Хлебниковых, Клеблеевых.

Главное — научить студентов владеть ремеслом и вытащить из них то, что им хотелось бы высказать.

Это бывает болезненно, как психоанализ, — напоминает душевный стриптиз. На вступительных испытаниях программ «Режиссура» и «Сценарное мастерство» мы всегда просим рассказать историю. Если у человека нет истории, которую ему важно снять, то, скорее всего, ему здесь не место.

Кадр из сериала «Звоните ДиКаприо!»

Кадр из сериала «Звоните ДиКаприо!»

Десакрализация съемочной площадки

— Индустриальный подход должен исключить сакральное отношение к профессии, с которым многие выпускники выходят из киношкол?

— Индустриальный и художественный подходы не противоречат друг другу. Но мы не пестуем художника как священную корову и чаще критикуем за позицию «я так вижу»: для начала стоит обучиться азам профессии и состояться вне школы.

Изначально абитуриентов привлекает то, что рядом с ними будет вся индустрия: Попогребский, Дапкунайте, Демин, Гаджиев, Кричман, Звягинцев, Роднянский, Толстунов! Они действительно делятся своим опытом на занятиях и мастер-классах. Но работать после окончания предстоит не с первыми величинами, а со вчерашними однокурсниками. Как правило, люди, выходящие из МШК, уважают друг друга, потому что с первого дня сотрудничают, учатся по одним и тем же принципам (даже если на разных программах). Эти сообщества формируют новые принципы отношений в индустрии — появляется каста кинематографистов, которые относятся к себе как к части творческой группы, в которой каждый участник вносит свой вклад в проект. Все важны, поэтому очень важно друг друга слышать.

У нас есть новая программа «Шоураннер», которая также опрокидывает традиционную схему, в которой режиссер — глава процесса. В американской системе сериального телепроизводства в съемках каждой серии занят новый режиссер, а шоураннер — один. Его задача — снять пилот, принести его на канал и гарантировать, что все следующие серии будут сняты не хуже, чем первая.

— Это, наверное, самая интересная из ваших программ. Вы уже сказали, что появление этой профессии связано с перестройкой иерархий в индустрии. Но есть ли на российском телевидении возможности для того, чтобы шоураннеры прижились?

— Программа «Шоураннер» возникла как ответ на развитие сериального производства. Сегодня фокус зрительского внимания сместился с кино- на телеэкран. Мы ходим в кино как на аттракцион, чтобы увидеть последние достижения технического прогресса: как еще круче можно снять в 3D, как усложняются графика и спецэффекты. А сложные драматические истории сегодня рассказывают не в формате полуторачасового фильма, а в бесконечном количестве серий. Люди пересели на HBO, Netflix и «Амедиатеку». Количество смотрибельных и интересных российских сериалов выросло: это, например, «Оптимисты» Валерия Тодоровского и Алексея Попогребского, «Обычная женщина» Валерия Федоровича, Евгения Никишова и Бориса Хлебникова, «Ольга» Артема Логинова и Алексея Нужного, «Метод» Александра Цекало и Юрия Быкова, «Домашний арест» Семена Слепакова и Петра Буслова, «Звоните ДиКаприо!» Антона Щукина и Жоры Крыжовникова и т. д.

Естественно, такое развитие индустрии предполагает кризис идей и сценариев. Шоураннеру нужна комбинация навыков сценариста, продюсера и в какой-то степени режиссера. Он находит идею, расписывает синопсис, ставит задачу сценарной группе, придумывает пилот и сценарную заявку на сезон, приходит к редактору канала и защищает проект, а дальше реализует его как продюсер. При необходимости он утверждает и формирует кастинг, набирает творческую группу.

Сегодня в России есть полтора десятка человек, которые в состоянии придумать новый проект и воплотить его. Чтобы росла индустрия и расширялись продюсерские компании, нужны внятные профессионалы в этой сфере.

Поэтому мы пригласили преподавать лучших в стране шоураннеров, которые так себя, может быть, не называют, но фактически ими являются: граница между продюсером и шоураннером сегодня очень тонкая. «Шоураннер» — это телевизионный термин. Он занимается разработкой сериалов или игровых шоу, которые потом могут продаваться как готовый продукт или формат, — к примеру, у шоу «Голос» тоже есть шоураннер. Мы пригласили Александра Цекало, Валерия Федоровича, Евгения Никишова, Игоря Мишина, Павла Бардина, Александра Акопова — это люди, которые занимаются именно сериальными проектами и способны научить других тому, как это делать.

Кадр из сериала «Ольга»

Кадр из сериала «Ольга»

Тщательно структурированная творческая атмосфера

— Настало время, когда все движется к появлению универсальных специалистов?

— Дело не столько в универсальности, сколько в том, что специалистам требуется больше навыков, чтобы быть востребованными в как можно большем количестве креативных индустрий. Вы можете обладать довольно узкой специализацией, но у вас должен быть инструментарий, позволяющий встроиться в разные сферы медиаиндустрии, не ограниченные только кинематографом.

Сейчас мы разрабатываем новый подход, в рамках которого студент сможет построить собственную образовательную траекторию в зависимости от карьеры, которую он себе мыслит, и набрать блоки программ из разных школ. Человек сможет прослушать разные дисциплины и самостоятельно решить, какой «конструктор» подходит лично ему. Мы будем подбирать для него эту траекторию обучения в зависимости от целей, а он сможет выбрать любую длительность и последовательность в обучении, в том числе в зависимости от временных и финансовых ресурсов.

— Вы используете дистанционные способы обучения, которые позволят студентам не быть привязанными ко времени, месту и площадке?

— Я верю, что некоторые интенсивные курсы в кинообразовании можно преподавать в онлайн- формате. Например, чтобы научиться разработке пилота сценария, не обязательно ездить в школу — достаточно послушать преподавателя, написать текст, отправить его на проверку, получить обратную связь, доработать и прислать назад. Мы надеемся, что со следующего года переведем в онлайн часть дисциплин. Курсы вроде истории кино и сериалов, теории и анализа фильмов можно слушать дома, находясь даже в другом городе или стране, а потом приезжать на зачет, проходить онлайн-тестирование или участвовать в разборе с преподавателем. Такая форма называется «blended learning».

Но есть дисциплины, которые требуют личного присутствия и живого обмена опытом с куратором и сокурсниками. Пока я не вижу системы, в которой курсы режиссуры или актерского мастерства можно полностью вынести в онлайн. Вся физическая работа актера происходит здесь и сейчас, в актерском классе. Но при этом лекции по истории и основам техники Майзнера или школе Станиславского, методике Чаббак и другим теоретическим основам профессии можно прослушивать дома.

Технические новшества стоит вводить для того, чтобы улучшить качество образования. Я верю в так называемые LMS (Learning Management Systems, системы управления обучением) — одну из них мы сейчас внедряем. У каждого студента появится личный кабинет, в котором будут находиться все материалы и этапы программы. Это даст четкое понимание того, куда студент идет, что и за чем у него следует и почему это так. Люди часто теряются — им хочется понимать, чему их будут учить и для чего нужны те или иные дисциплины. Внутри программы также будет большой спектр книг, которые нужно прочесть, и заданий, которые необходимо сделать. Преподаватель увидит, до какой страницы студент дочитал учебник, до какой минуты досмотрел кино, в какой момент выгрузил этюд. Нельзя просто отмахнуться: ты либо читал, либо не читал, и система это видит.

И все-таки киношкола — это еще и среда, в которой рождается творческий замысел. Это комьюнити, в котором разные творческие кадры перемешаны. Они обедают в одних кафе, болтаются в одних саунд-классах, валяются в одних и тех же гамаках и все время друг с другом взаимодействуют. Эта среда рождает определенное настроение, которое любому человеку, занятому в творческих дисциплинах, очень важно.

— Каким еще зарубежным опытом вы пользуетесь?

— Когда школа формировалась, мы ориентировались на опыт University of California Berkeley, USC, NFTS, UCLA, London Film Academy и сейчас по-прежнему поддерживаем все эти профессиональные связи с академическим сообществом. В Лондоне я встречалась с креативным продюсером из NFTS, мы подробно обсуждали, как у них работают программы креативного продюсирования, диджитал-продюсирования и маркетинга. Что-то мы заимствуем, что-то локализуем: чужие идеи в чистом виде не работают. Например, сценарная программа во многом опирается на опыт обучения Беркли — куратор Александр Талал оканчивал этот университет, программу «Киноведение» с уклоном в сценарное мастерство, и ему эта система очень понятна, он сам так учился. Но в любом случае ты вынужден адаптировать эти методы и программы к потребностям, которые есть в локальной российской киноиндустрии.

— Вы больше ориентированы на то, чтобы готовить кадры для глобальной индустрии — или скорее на то, чтобы принести эффективные методы работы на российский рынок?

— В современном мире нет границ, как минимум академических и культурных. С появлением крупных игроков дистрибуция становится глобальной. Netflix покупает сериал «Троцкий» Александра Цекало, и он становится доступен всему миру. И совсем недавно права на сериал «Лучше, чем люди», снятый для онлайн-платформы Start, а не для ТВ, были проданы Netflix за $1 млн. Возможность путешествовать, глобальный интернет — все это помогает понимать, чем живут твои ровесники в любой стране. Они реагируют на те же культурные маркеры, у них тот же бэкграунд, они росли на тех же песнях, фильмах и книгах, многие владеют английским языком. На мой взгляд, у нового поколения кинематографистов гораздо больше возможностей встроиться в глобальный контекст. Другой вопрос, что

мы никогда не обещаем, что, окончив нашу школу, вы сможете работать в Англии или в Штатах. Если вы здесь никому не нужны, то там точно никому не понадобитесь.

На Западе кинематографистов еще больше и конкуренция очень высокая. Конечно, есть востребованные профессии — VFX-композеры, операторы. Но актеры — уже едва ли: если человек не говорит по-английски без акцента, вряд ли он будет востребован. Если драматург не может писать как native speaker, вряд ли он сможет продавать свои сценарии. А вот шоураннер, думаю, сможет работать где угодно, потому что его задача — придумать идею и организовать команду для ее реализации.

Кадр из сериала «Домашний арест»

Кадр из сериала «Домашний арест»

Гейминг, сторителлинг, VR

— А что делать после выпуска? Даже в России сложился определенный карьерный паттерн для тех, кто только начинает работу в кино или в телеиндустрии: выйти из киношколы, снять дебют, ездить по фестивалям и стоять в очереди, надеясь, что тебя заметят. Что делать дебютантам, которые не хотят идти по традиционному пути?

— Надо заниматься проектами, в которых меньше конкуренция. Для этого мы внедряем обучение новым технологиям: запустили курсы по продюсированию для диджитал-платформ и интерактивному сторителлингу, добавили возможность съемки в VR для операторов (студенты уже умеют снимать рекламу в VR, если это необходимо клиенту). Несмотря на это, некоторые студенты остаются довольно консервативными и хотят полный метр и красную дорожку, хотя в то же время люди с мировым именем в индустрии постепенно приходят в новые сферы, где они сами являются новичками.

Для дебютанта до красной дорожки путь не близок, а вот на ниве интернета, технически новых проектов сейчас в каком-то смысле все равны. Как только первый человек напишет классный веб-сериал, который все будут запоем смотреть (неважно, на какой платформе он выйдет), — о нем все узнают. Наши ребята два года назад сняли VR-фильм и в итоге проехали с ним большой путь от ММКФ до Канн.

Интересно развивается история с интерактивным сторителлингом, когда вы пишете сценарий для нелинейного смотрения. Это может быть что угодно — гейминг, иммерсивный театр или сериал для планшета, где зритель может выбирать траекторию развития сюжета. Это мало кто делает, потому что новые формы требуют других навыков. Классические сценаристы и режиссеры не всегда обращают внимание на эти новые области.

В Венеции ежегодно проходит Venice Virtual Reality, который объединяет VR-специалистов, и там всегда много участников, начиная от мастодонтов, которые пробуют себя в новой области, и заканчивая дебютантами, для которых VR будет первым или вторым проектом в жизни. Все берутся за руки, возникает сообщество людей, которые одинаково ничего не знают, и в итоге они создают новую сферу вместе.

— Кино — это изначально синтетическое искусство, и оно вбирает в себя все больше и больше разнообразных дисциплин. Образование должно идти по такому же пути?

— У нас есть три типа образовательных программ. Есть проекты, направленные на овладение новой профессией: это долгосрочные программы от года до почти трех лет. Они нужны тем, кто хочет сменить род занятий и овладеть классической профессией в кино. Есть программы, связанные с получением представления о смежной профессии, такие курсы-введения: они нужны, чтобы попробовать, твое это вообще или нет. А есть курсы, связанные с бесконечным углублением собственных знаний. Если ты окончил двухгодичную программу продюсирования, у тебя уже намечена карьерная траектория, и образование должно соответствовать ее поворотам. В зависимости от того, кем ты видишь себя дальше, можно выбрать необходимый набор новых навыков, чтобы выйти на следующий шаг.

Например, ты долго снимал сериалы или работал как исполнительный продюсер на полном метре, но видишь, как развивается интернет, чувствуешь контекст, смотришь Дудя, слушаешь русский рэп, понимаешь, как работает мозг твоих ровесников, но не владеешь инструментами для производства нужного контента. Тогда ты приходишь на трехмесячный курс и прокачиваешь навыки в конкретной области продюсирования диджитал-проектов. Может быть, потом ты захочешь зайти не только на территорию кино и интернета, но и освоить, например, игры.

Кино все чаще создается на стадии постпродакшена: больше рисуется и все меньше снимается, игры и фильмы становятся все больше похожи друг на друга.

Всегда можно получить новые знания и интегрировать их в самое перспективное на сегодня производство. Наша школа руководствуется принципом lifelong learning: ты всегда можешь понемножку учиться и добирать необходимые навыки. Технологии развиваются очень быстро — перемены происходят уже за месяцы, а не за годы.

— Какими будут эти перемены в ближайшее время?

— Все, что мы сегодня знаем наверняка, завтра снова изменится. То, чему сегодня надо всех учить, завтра может оказаться совершенно неактуальным. Работа в образовании требует чуть ли не навыков футуролога: вам сегодня нужно придумать, чему студенты будут учиться завтра, чтобы это было актуально послезавтра, когда они выпустятся. И чем дольше образовательный цикл, тем меньше вероятность получить образовательный результат, попадающий точно в цель.

В любой креативной индустрии всегда будут востребованы четыре навыка, так называемые four C: creative thinking, critical thinking, cooperation, communication. Умение взаимодействовать друг с другом необходимо: чем больше мы уходим в онлайн, тем меньше человеческой связи остается. Вроде бы мы все время на связи, но при этом все хуже понимаем друг друга — а в кино ты не можешь не понимать творческий коллектив, иначе ничего не сработает. Умение критически мыслить и подвергать сомнению новую информацию помогает выжить в мире, где плодится огромное количество фейков. Вот если освоить эти навыки, то человек в любой из креативных индустрий сможет находиться в балансе с миром и с собой. Если ты в состоянии себя осмыслить, понять, чего тебе не хватает, можно продолжать учиться до бесконечности. Нужно уметь впустить другого человека в свой мозг, понять, что есть иная точка зрения. Неважно, будет ли это куратор или твой сокурсник, учащийся на другой программе.

Креативные дисциплины становятся очень конвергентными. Студенты МШК и Scream School вместе работают над хромакейными шотами: мы снимаем, они рисуют. Таких примеров масса. Откройте сегодня любой ресурс для поиска работы, а потом прочтите не название вакансии, а только ее описание. Креативный продюсер, head of creative group, арт-директор — скорее всего, вы не поймете разницы между обязанностями. Новые дисциплины рождаются каждый день. Раньше не было таких профессий, как скрипт-супервайзер, 3D-аниматор и intimacy coordinator (координатор съемок интимных сцен, который следит за тем, чтобы актеры, участвующие в таких сценах, чувствовали себя комфортно, а съемочный процесс не превращался в насилие. — Прим. T&P).

И при этом все равно нужно знать, как работают классические основы профессий, успевая получать дополнительные навыки. Тогда диапазон проектов, в которых ты можешь быть занят, становится шире.

Где можно учиться по теме #кино