17 февраля в Париже закончился показ «Дау» — пожалуй, самого обсуждаемого культурного события в Европе с начала 2019 года, которое в обозримом времени, видимо, не доедет до России из-за несоответствия российским законам (от запрета на мат до запрета на «пропаганду гомосексуализма»). Начиная проект в 2008 году, режиссер Илья Хржановский планировал его как вольный байопик о советском физике Льве Ландау, но за более чем 10 лет, «Дау» перерос в этически неоднозначный Gesamtkunstwerk, посвященный человеку в условиях тоталитарного режима. В своем масштабе работа Хржановского уникальна — в ближайшее время мы вряд ли увидим что-то подобное. Но в ее основе лежат известные художественные практики — реэнакмент, иммерсивный театр и экспериментальное кино. T&P собрали 8 произведений, похожих на «Дау» с разных сторон, — от масштабных исторических реконструкций до смелых экспериментов с человеческой природой.

Историческая реконструкция

Николай Евреинов. «Взятие Зимнего дворца». 1920 год
Кадр из киносъемки театрализованной постан...

Кадр из киносъемки театрализованной постановки «Взятие Зимнего дворца»

Желая переосмыслить современную политическую ситуацию, художники нередко обращаются к истории, например в жанре реэнакмента, создавая спектакли, в которых зрители становятся участниками реконструированных событий прошлого. Как правило, герои таких проектов действуют достаточно свободно, но не выходят за рамки заданной эпохи и своей роли. Опыт участия в реэнакменте позволяет обдумать настоящее, осмыслить травмы прошлого и ощутить свою политическую значимость.

Известный пример — «Взятие Зимнего дворца», театральная постановка о событиях 1917 года, которую поставили в Петрограде в 1920-м (ее кинодокументация позднее стала фильмом). Целью постановки было не запечатлеть знаковое событие, а скорее сотворить миф — с помощью огромной массовки (около 8 тысяч человек; участников реального штурма было меньше), работы со светом и тщательно выставленных кадров.

Питер Уоткинс. «La Commune (Paris, 1871)». 2000 год
Кадр из фильма La Commune (Paris, 1871)

Кадр из фильма La Commune (Paris, 1871)

Другой попыткой освоения коллективной истории стала работа Питера Уоткинса «La Commune (Paris, 1871)», снятая в Париже в 2000 году. К этому моменту Уоткинс уже был известен своими докудрамами — наполовину художественными, наполовину документальными фильмами. Для участия в новом проекте он пригласил 220 человек из столицы и ее пригородов, чтобы «прожить» 72 дня в Парижской коммуне. Результатом стал 5-часовой фильм, основными сюжетами которого оказались не исторические события, а личные истории участников, развивавшиеся в процессе съемок.

В ходе работы над фильмом актеры изучали историю Франции, участвовали в политических дебатах и дискуссиях о том, как 1871 год отражается на их повседневности. Сам Уоткинс особенно выделяет образовательную роль своего проекта и стремление положить «начало рефлексивной традиции, исходную точку концепции солидарности и гражданской ответственности».

Импровизация

Жак Риветт. «Out 1: Не прикасайся ко мне». 1971/1990 годы
Кадр из фильма «Out 1: Не прикасайся ...

Кадр из фильма «Out 1: Не прикасайся ко мне»

Если участники реэнакментов следуют фактам, то автор одного из самых долгих фильмов в истории (он длится около 13 часов, из которых получилось 8 самостоятельных серий, а киноверсия «Out 1: Призрак» идет 5 часов) Жак Риветт обозначил лишь точки пересечения главных героев на схеме, состоящей из имен и линий, — все остальное было полной импровизацией. Одежда, образы и реплики оставались на усмотрение актеров. Сцены практически не переснимались, все недочеты кинопроцесса можно увидеть в кадре.

Но даже эта подвижность и изменчивость — всего лишь полуимпровизация: вслед за своим учителем Жаном Ренуаром Риветт считал, что экспромт может быть только подготовленным. Свободная форма дала ему возможность пересобирать сцены в разном порядке: в альтернативном 4-часовом фильме «Out 1: Призрак» Риветту удалось полностью поменять сюжет без съемок дополнительных сцен.

Эксперимент

Артур Жмиевский. «Повторение». 2005 год
Кадр из видеоработы «Повторение»

Кадр из видеоработы «Повторение»

Стэнфордский тюремный эксперимент
В 1971 году социальный психолог Филип Зимбардо поделил группу испытуемых мужчин на «тюремных охранников» и «заключенных». Целью эксперимента было показать предсказуемость поведения людей в заданной модели «главный — подчиненный». Через несколько часов обычные люди под давлением отведенных им ролей действительно стали действовать как строгие надзиратели и покорные заключенные.

Артур Жмиевский — польский художник и активист, куратор международных биеннале. Получив образование по классу скульптуры, Жмиевский довольно быстро понял, что фотография и видео выражают его идеи гораздо лучше. Он выработал особый художественный метод, основанный на наблюдении за спонтанными действиями людей в срежиссированной обстановке: «Я снимаю спровоцированные, запущенные мною в движение ситуации».

В 2005 году на 51-й Венецианской биеннале художник представил работу «Повторение» — реконструкцию знаменитого Стэнфордского тюремного эксперимента, в которой пришел к неожиданному результаты. Участники направили свою агрессию не друг против друга, а против художника, в котором они увидели власть и против которого восстали. По словам Жмиевского, «Повторение» показало, что люди стремятся вести переговоры, разрешать конфликты, приспосабливаться к чужим потребностям и не хотят мучить друг друга понапрасну.

Коллективное действие

Павел Альтхамер. «Путешественник: Общее дело». 2009 год
Кадр из проекта «Путешественник: Общее дело»

Кадр из проекта «Путешественник: Общее дело»

Соотечественник и друг Жмиевского Павел Альтхамер — еще один представитель «искусства социального поворота». «Класс Эйнштейна», «Общее дело», «Брудно 2000» — в этих проектах Альтхамера участники работают вместе, но не для создания конкретного продукта, а для получения опыта осознанного коллективного действия. Главное для Альтхамера — возможность трансформации мира через коллективное действие: согласие и совместная работа, считает он, могут создавать посреди самой обычной жизни фрагменты другой реальности.

Проект «Путешественник: Общее дело» стартовал в 2009 году. Альтхамер собрал своих соседей (он часто приглашает для проектов жителей варшавского района Таргувек, в котором живет с детства), одел их в золотые комбинезоны и отправился с ними в путешествие. На золотых «боингах« и автобусах они объехали Бельгию, Мали, Беларусь и родную Польшу, чтобы говорить с людьми о польской истории и современной политике.

Секс и насилие

Пьер Паоло Пазолини. «Сало, или 120 дней Содома». 1975 год
Кадр из фильма «Сало, или 120 дней Содома»

Кадр из фильма «Сало, или 120 дней Содома»

Практически все, кто видел «Дау», говорят о поражающей жестокости некоторых сцен. Таким же скандальным в свое время стал фильм итальянского режиссера Пьера Паоло Пазолини «Сало, или 120 дней Содома». Он много раз изымался из проката, а в некоторых странах до сих пор запрещен к показу из-за правдоподобных сцен секса и убийств. Как и «Дау», «Сало» изображает замкнутый мир тоталитарного режима.

Но если в фильме Пазолини все сцены были постановочными, актеры — профессиональными, а «за жестокость» им доплачивали, то после премьеры «Дау» многие участники и гости съемок рассказали о реальном психологическом и физическом насилии на площадке. Организаторы подчеркивают, что проект можно было покинуть в любой момент, травматичность этого «добровольного» опыта вызывает немало споров и ассоциаций с последними скандалами в киноиндустрии. Так, главной проблемой «Дау» становится не обилие жесткости на экране (в конце концов, мы видели такое и до этого), а вопрос о границах дозволенного на съемочной площадке.

Иммерсивность

Ян Фабр. «Гора Олимп». 2015 год
Кадр из постановки Яна Фабра «Гора Олимп»

Кадр из постановки Яна Фабра «Гора Олимп»

В России художник Ян Фабр известен по выставке, проходившей в Эрмитаже в 2016 году, для которой использовались чучела животных. Но до того, как стать скандально известным художником, Фабр прославился своими театральными постановками. «Гора Олимп» — одна из них.

С ее героями можно было провести целые сутки в реальном времени. 24 часа без антракта зрители могли наблюдать за тем, как художники-перформеры живут, творят и спят на сцене. Полная вовлеченность, подразумевающая присутствие при самых интимных моментах жизни героев, предложила зрителям опыт отрешения от самих себя в пользу тотального перформанса.

Гигантомания

Чарли Кауфман. «Синекдоха, Нью-Йорк». 2008 год
Кадр из фильма «Синекдоха, Нью-Йорк»

Кадр из фильма «Синекдоха, Нью-Йорк»

В своей нашумевшей статье о «Дау» французское издание Le Monde одной из трех главных характеристик проекта называет гигантоманию. Она видна во всем: мультидисциплинарность, протяженность во времени, масштаб декораций, количество актеров. «Дау» — это отдельная вселенная, которая существует самостоятельно и не нуждается во внешнем мире.

Такую же вселенную создает главный герой фильма Чарли Кауфмана. Кейден Котар, режиссер провинциального театра, которому внезапно присуждают «грант гениев» — стипендию Мак-Артура, — решает сделать грандиозную постановку о Нью-Йорке, для которой строит точную копию города со всеми его жителями. Проект затягивается, разрастается и начинает жить своей жизнью.

Красной нитью через сюжет проходит заболевание Котара — редкий синдром Капграса, при котором люди перестают узнавать лица и со временем начинают подозревать, что их близких подменили и все вокруг двойники. Котар растворяется в своем произведении, границы его личности размываются. Что-то похожее, по словам очевидцев, происходило и с участниками эксперимента Хржановского. А возможно, происходит с любым обществом в ситуации неотрефлексированных исторических травм и плавающих идентичностей, когда странным макетом ушедшей эпохи становится сама жизнь.

Где можно учиться по теме #кино