Из более чем 500 человек, побывавших в космосе с 1961 года, погиб каждый двадцать второй. И если первых космонавтов манили романтика и слава, то сейчас полеты в космос — это риск, ответственность и отсутствие гарантий, что время и силы, вложенные в подготовку, окупятся. Зачем люди становятся космонавтами, почему чтут традиции (даже довольно странные) и как учатся совершать подвиги, в своей книге «Властелины бесконечности: Космонавт о профессии и судьбе» рассказывает летчик-космонавт Юрий Батурин.

Подвиг или работа?

[…] Да, Гагарин был первым. До него в космос не летал никто из людей, врачи не знали, как он — подготовленный! — там себя будет чувствовать. Быть первым — подвиг. Но и нештатных ситуаций было у Юрия Алексеевича за один виток полета более чем достаточно. Только абсолютно несведущий человек позволит себе сказать: «Всего один виток — он просто прогулялся в космос». Профессионализм Гагарина несомненен — вот почему он стал первым в новой профессии.

Так что же такое — пилотируемая космонавтика: работа или подвиг?

Что такое подвиг? Иногда он совершается в секунды. Раз — и Матросов лег на амбразуру дота, закрыв грудью ствол пулемета вермахта. А все остальное, что с ним было до того боя, да и в том бою, оказывается, — не подвиг?

У космонавта в опасной нештатной ситуации на принятие решения и выполнение самых нужных действий тоже, бывает, уходят секунды. Подвиг? Да. Вполне сравнимо с боевой ситуацией. А остальное время полета? И сколько лет он готовится к различным нештатным ситуациям? Их можно изучить и сто, и тысячу. А случится — тысяча первая. Как выходить из нерасчетной (неизвестной ранее) нештатной ситуации? К этому готовят. Тренировки, обучение, и до того, как отправиться на космодром, нужно сдать больше сотни экзаменов. Двоек там не бывает. Следовательно, к подвигу можно готовиться?

Как космонавт готовится к подвигу? Конечно, никакого спецкурса вроде «Подготовка к подвигу» не существует. И тренировок по совершению подвига тоже нет. Но есть профессиональная подготовка космонавта. И только тогда, когда космонавт достигает нужного уровня профессионализма, ему доверят работу в космическом корабле.

Готовиться к подвигу — это подвиг! А подвиг — это тяжелая и опасная работа, на которую иногда уходят месяцы, а иногда секунды.

[…] Космос — это опасно. В космосе с 1961 г. побывало 533 человека (по состоянию на 29 мая 2018 г.), и каждый двадцать второй из них погиб. Среди них пять советских космонавтов, 13 астронавтов США и первый израильский космонавт. Всего в космосе и при подготовке к космическим полетам на Земле погибли 25 космонавтов и астронавтов. […]

Феномен подвига космонавта рождается на границе сознания и души, он совершается велением сердца, чувствами, а не осознается таковым. Подвиг — глубоко личностный процесс, он основывается на индивидуальной мотивации, требует обсуждения только с самим собой, понимания внутреннего смысла совершаемого, немалых внутренних усилий. «Но, — возразят другие, — разве не ради этого работали с космонавтами психологи?»

Подвиг совершается во взаимодействии человека с миром. И как бы ни были необычны возникшие опасные обстоятельства, они произведены нашим миром. Такова повседневная, но героическая работа спасателей, пожарных… Ситуации, с которыми сталкиваются космонавты, могут возникать в контакте с миром иным. Они складываются по неизвестной нам логике, и справиться с ними могут только профессионально и психологически подготовленные космонавты, настроенные не на разовый выдающийся поступок, а на длительное преодоление опасностей, без которых космические полеты не обходятся. Именно поэтому их ежедневная обыкновенная работа в необычных условиях равнозначна подвигу.

Возможно, именно постоянная готовность к тому, чтобы выйти за пределы собственных возможностей (что и означает совершить подвиг), глубокая внутренняя работа в не меньшей степени меняют личность космонавта, чем общение с космосом или наблюдение за ним.

Первый выпуск космонавтов из обучающего кл...

Первый выпуск космонавтов из обучающего класса Mercury 7. 1959 год

Зачем идут в космонавты?

Зачем люди идут в космонавты? Ведь это огромный риск. Невозможность с высокой вероятностью рассчитать результат, который, что ни говори, определяет судьбу. Гарантированные значительные затраты времени в молодые годы, когда хочется достигнуть первого успеха как можно раньше. Романтика влечет? Ответ разный для разных эпох.

Первые космонавты хотели летать дальше, выше, быстрее. И им это удалось. Летчикам, когда их отбирали в кандидаты в космонавты, сообщали лишь, что летать они будут «на новой технике». О космическом назначении своих будущих летальных аппаратов они узнали, только приступив к занятиям и тренировкам. Конечно, каждый из них хотел стать первым, но они понимали, что для этого надо доказать свой профессионализм, и готовились, готовились…

Вторую волну звал в космос пример первых, неизведанность Вселенной, к краю которой подошел человек, опасные условия профессиональной деятельности, романтичность новой профессии, да и что уж кривить душой — всемирная слава.

Потом пошли инженеры, которые создавали космические корабли, и им казалось естественным сопровождать собственное детище на всем пути от чертежа в сборочный цех, на старт и, разумеется, проверить его в деле — в космосе.

Следующая волна обязана целенаправленной подготовке, начиная еще с институтов, где появились космические кафедры и специальности. Они были созданы в Московском высшем техническом училище имени Н.Э. Баумана, в Московском авиационном институте, в Московском физтехе и других. Многие из космонавтов уже начали преподавать там, и студенты шли на них.

А вот нынешняя смена представляет собой наибольшую загадку.

Тем, кто хочет много зарабатывать, явно следует поискать себе другую специальность. Славы никакой — назовите‑ка фамилии космонавтов, которые в данную минуту работают на Международной космической станции (МКС)? Подготовка к полету занимает годы. Стопроцентной уверенности в том, что твой полет состоится, нет. Условия работы опасные.

Например, среди инженеров Ракетно-космической корпорации имени С.П. Королева, где создают наши космические корабли и где в 1966 г. был создан отряд гражданских космонавтов, сегодня очень мало желающих стать космонавтами. Почему? Представьте, что выпускник института пришел на предприятие и за несколько лет стал настоящим специалистом. Он что-то умеет делать лучше других, следит за научно-техническим развитием в своей области знаний, получает неплохую зарплату и в высокой степени востребован. Он контролирует ситуацию в какой-то, пусть даже очень малой, сфере космической деятельности. Его приглашают для консультаций. Без него не могут обойтись зарубежные партнеры, он ездит в командировки. В конце концов, он обеспечивает свою семью.

И вдруг ему предлагают: «Иди в космонавты». Специалист начинает размышлять. Допустим, он окажется годен по медицинским показателям. Однако предстоит вновь учиться, сдавать множество экзаменов, получать новый диплом (а подготовка к космическому полету — это полноценное новое высшее образование), проходить подготовку в группе, экипаже. Желающих учиться второй или третий раз не так много. Своего полета надо ждать, и ты не знаешь, сколько лет на это уйдет. Может и так случиться, что, несмотря на всю подготовку, спишут по здоровью на пути к цели. Поэтому не все хотят рисковать и выбирают более надежные и денежные профессии. Или просто обстоятельства сложатся неудачно, и полета не будет, как у многих других.

Вернуться на прежнее место, предыдущие свои позиции, вряд ли удастся, там уже заправляет кто-то другой, более молодой, обученный новым методам, владеющий новыми инструментами, которых и в помине не было несколько лет назад. И наш хороший специалист остается на обочине общего движения, хотя, конечно, дело ему найдется.

Но даже достижение цели — полет в космос — не обеспечивает автоматически житейских благ, связано с риском для жизни и здоровья и не помогает попасть в социальный лифт, возносящий человека к вершинам успеха в традиционном понимании. Коротко говоря, совокупность рисков выше потенциального выигрыша.

Аргументов, вызывающих сомнения, много. Но не следует ли из этого, что в космонавты идут если и не неудачники, то во всяком случае «середнячки», люди с пониженным чувством ответственности за семью? Ответ: «Нет!» Исследования социолога Л.В. Ивановой и космонавта С.В. Кричевского показывают заметный рост уровня образования космонавтов. Это означает, что те, кто изъявляет желание стать космонавтом сегодня, знают и умеют достаточно много, обладают способностью к усвоению новых знаний, имеют великолепные навыки самообразования, многие из них даже во время подготовки к полету оканчивают второй вуз и получают дополнительное образование, чтобы после ухода из отряда космонавтов не остаться не у дел. Они уверены в своих силах достаточно, чтобы не беспокоиться о будущей своей работе в случае неудачи. И, конечно, они ощущают крепкий семейный тыл, понимают, что их не будут упрекать в неумении решить жилищные проблемы, обеспечить семью материально и т. п.

И еще один немаловажный момент. Сказывается наше прагматичное время:

детское ощущение романтичности работы космонавта, проявляющееся обычно в школьных сочинениях, с возрастом сменяется рациональным подходом к планированию собственного будущего. Поэтому в современных условиях дорога в космонавты вряд ли может считаться верным путем к жизненному успеху,

особенно после радикальной смены системы ценностей, которую претерпела наша страна. Однако некоторые люди, которым не свойственен конформизм, не поддаются общему течению и сохраняют в себе наиболее сильные установки своего детства и юности.

Вывод таков: сегодня в космонавты идут высокообразованные люди, строящие свои жизненные планы не на взвешивании рисков, а на управлении ими; люди, выбирающие свои цели сугубо индивидуально, не из стандартного типового набора; люди, двигающиеся к цели по личным своим алгоритмам и к тому же не утерявшие свое детское, правильное по сути ощущение принадлежности к космосу. Они идут туда за опытом, который не получишь больше нигде.

Понятно, что таких не так много, но сегодня масштаб космической деятельности довольно скромен, и много космонавтов для страны не требуется. Пройдут годы, десятилетия, и ситуация изменится. Для «новой волны» ответ на вопрос: «Почему они летят в космос?» — окажется совсем иным. Поскольку космическая дорога уже открыта, всегда будут появляться люди, одержимые космосом, влюбленные в него и потому готовые посвятить себя работе космонавта.

Как ни парадоксально, но падение интереса к этой опасной, но не лишенной романтики профессии облегчило дорогу к мечте тем немногим энтузиастам космонавтики, которые еще готовы переносить трудности и даже приносить жертвы ради будущего человечества.

Алексей Овчинин и Ник Гаг перед вылет...

Алексей Овчинин и Ник Гаг перед вылетом на космодроме Байконур. 2018 год

Почему они идут след в след

У космонавтов много традиций и обычаев, которые свято соблюдаются: на общекосмической подготовке (ОКП) съездить 9 марта, в день рождения Юрия Гагарина в деревню Клушино близ города Гагарин (бывший Гжатск) и выпить воды из колодца Гагариных; после утверждения экипажа сходить в рабочий кабинет Ю.А. Гагарина в Звездном городке, бережно сохраняемый; довериться командиру в выборе позывного; не давать автографы до завершения первого полета; пригласить всех на прощальный завтрак при отъезде экипажа из Звездного городка на Байконур.

К 8 утра в летную столовую прибывает экипаж, отправляющийся в космос, и их дублеры. По традиции с 8.00 до 8.30 российские космонавты и инструкторы провожают своих товарищей в дальнюю и опасную дорогу.

Странный завтрак: длинный стол, уставленный едой, но никто к ней не прикасается. У всех в руках бокалы с шампанским. Тосты следуют один за другим каждые 30 секунд, но провожающие и экипаж только подносят рюмки к губам и после каждого тоста троекратно кричат «ура».

За преподавателей, за семьи улетающего экипажа, за тех, кто сейчас работает на орбите… И наконец — за дублеров. Лишь финальный бокал после общего тоста экипажа, который произносится по очереди командиром и бортинженерами, выпивается до дна.

Три коротких «ура» — еще одна традиция, которую давно освоили даже иностранные астронавты. Например, после тоста за дублирующий экипаж тостующий командует: «За дублирующий экипаж — три, четыре!» — и все слаженно: «Ура!» За тех, кто на орбите, полагается произносить тост не только во время проводов, но и вообще при любом застолье, где собираются космонавты.

Потом все присаживаются на дорожку и выходят на улицу. Процессию возглавляют основной и дублирующий экипажи с семьями. На пути к автобусу, который ожидает недалеко от штаба, их непрерывно фотографируют и снимают. Идти недалеко, всего метров триста. Экипажи выходят на площадку, где их ждет пресса. Но сначала — опять фотографирование. Существует определенный порядок: сначала основной экипаж, потом он же с дублерами, затем оба экипажа с семьями и, наконец, к ним присоединяются все космонавты, пришедшие проводить товарищей. Поначалу, как всегда бывает при большом скоплении людей, наблюдается некоторый беспорядок. Но тут раздается зычная команда: «Стоять! Космонавты встали сюда!…» — это Владимир Александрович Пашкевич, фотограф Федерации космонавтики России. Он — везде, где бы ни происходило, пусть даже незначительное, событие, связанное с космосом, а потому является обладателем, наверное, самой полной коллекции фотоснимков космонавтов и видных деятелей космической отрасли.

Космонавты располагаются в ряд перед стелой с изображением В.И. Ленина. Это еще одна традиция: с незапамятных космических времен улетающие в космос экипажи фотографировались именно здесь. И, наверное, хорошо, что традиция оказывается сильнее идеологических поветрий.

Наконец журналисты получают три минуты на несколько вопросов. Начинается небольшое столпотворение, оба экипажа в конце концов добираются до открытой дверцы автобуса, но в салон его проходят только те, кто летит. Автобус трогается, кое-кто из провожающих стучит ладонями по стеклу… Через минуту он скрывается из виду, и провожающие, кто с грустинкой, а кто с белой завистью, расходятся — 9 часов утра, рабочий день начался у тех, кто на подготовке, пора на занятия и тренировки.

Между тем автобус в сопровождении полицейских автомашин с мигалками (здесь они кажутся вполне уместными, не то, что на московских улицах) уже подъезжают к аэропорту «Чкаловский». Основной и дублирующий экипажи вылетают один за другим на разных самолетах. Это тоже давнее правило, ставшее традиционным, — из соображений безопасности. В каждый экипаж вложено слишком много сил, времени и денег, и риск должен быть сведен к минимуму. «В случае чего» какой-то экипаж все равно должен будет сесть в космический корабль.

В гостинице «Космонавт» на Байконуре командир и бортинженер селятся в одном номере. У них уже начинается экипажная жизнь.

Накануне стартового дня полагается подстричься, даже если у тебя совсем короткая прическа или волос на голове почти нет. Ритуал есть ритуал.

Вечером оба экипажа и члены стартовой команды идут смотреть фильм «Белое солнце пустыни». Начинали его снимать на «Ленфильме», а заканчивали на «Мосфильме». Принимали фильм ранней осенью 1969 г., но не приняли и, как тогда говорили, «положили на полку». А.А. Леонов, которому хотелось поднять настроение космонавтам накануне старта, договорился, чтобы ему дали ленту для показа в очень закрытой небольшой аудитории. Экипаж был в восторге. Слухи о том, что космонавты перед стартом смотрят какое-то удивительное кино, дошли до Л.И. Брежнева. Он сам посмотрел фильм, и тот ему понравился. После этого приключения красноармейца Сухова вышли на широкий экран. А для космонавтов просмотр фильма стал традицией. […]

В день старта, после того, как медики подготовят космонавтов, командир экипажа приглашает провожающих в свой номер, где уже шампанское налито в стаканы. Опять — за экипаж, за дублеров и чтобы удача была. Команда: «Три-четыре». И три коротких «ура» после тоста.

Затем экипаж выходит из гостиницы под слова всегда одной и той же песни: «И снится нам не рокот космодрома…» Под аплодисменты проходит по дорожке к автобусам — для основного экипажа и для дублеров.

Немного не доезжая до стартовой площадки, кортеж останавливается. Впереди стоит полицейская машина, помигивая проблесковым маячком. К этому моменту скафандристы в меру приоткрыли экипажу скафандры — чуть ниже пояса. В автобусах опускают шторки. Водители открывают передние двери, но никто, кроме космонавтов, не выходит. Сначала из своего автобуса выходит первый экипаж, из другого автобуса — дублеры. Здесь экипаж отдает дань одной из самых старых традиций советско-российской космонавтики, в обиходе называемой «на колесо».

12 апреля 1961 г. старший лейтенант Гагарин, у которого впереди еще было несколько часов до того, как войти в историю, именно в этом месте попросил остановить автобус, вышел и облегчился на заднее колесо. С тех пор все экипажи, отправляющиеся в полет, в обязательном порядке справляют тут малую нужду.

Надо сказать, что замечательная эта традиция весьма рациональна, и, если бы не Гагарин, ее непременно ввел бы другой космонавт. Не исключено, что позднее установили бы кабинку биотуалета повышенной комфортности. Но гагаринской традиции изменять нельзя даже в сторону «улучшения».

С тех пор как космонавты сходили в туалет перед надеванием скафандров, прошло уже около двух часов (у Гагарина, конечно, меньше) — проверка герметичности, беседа с руководством… Циклограмма подготовки ракеты-носителя к старту такова, что после того, как члены экипажа займут свои места в корабле, им надо ждать еще два часа. Потом — три волны перегрузки, в том числе и на мочевой пузырь. А когда корабль выйдет на орбиту, надо работать, и только через два витка (а это почти три часа) экипажу разрешат снять скафандры и воспользоваться АСУ — ассенизационным устройством, проще говоря, космическим туалетом (Гагарин летал 106 минут, и туалетом не пользовался). Итого на круг — не меньше шести часов. Добавьте к этому еще минут пятнадцать на естественные опасения новичков-перворазников, никогда прежде не живших повседневной жизнью в безопорном пространстве, в мире невесомости, и вы согласитесь — лучше на колесо, чем в скафандр. […]

Осталось совсем немного. Экипаж выходит из автобуса на стартовой площадке.

Космонавтов, слегка поддерживая, подводят к лесенке, и там каждый получает легкий пинок в зад на счастье.

И как напоминание, что после выхода на орбиту пружинный толкатель оттолкнет третью ступень от корабля, а космонавты, сидя в ложементах, сразу почувствуют этот удар сзади.

В корабле командир привяжет к пульту космонавта мягкую игрушку на резиночке, обычно подарок дочери или жены, — «индикатор невесомости». Во время перегрузок резиночка будет прямая, натянутая, на игрушку, как и на космонавтов, будет действовать перегрузка. А при наступлении невесомости игрушка начнет свободное плавание и конфигурация резиночки будет постоянно меняться.

Теперь их увидят и обнимут только на Земле, после полета. Привезут в Звездный, в профилакторий, где первый номер на первом этаже всегда командирский, а второй — бортинженера. Пройдет встреча с родными. Медики возьмут все, какие возможно, анализы. Пройдет экспресс-анализ полета со специалистами по системам. И наконец, торжественная встреча экипажа, всегда по одному и тому же сценарию: космонавтов подвозят на машине.

Почему космонавты так чтут свои традиции? Суеверны? Нет. Но они хорошо понимают, по какой опасной тропе им предстоит пройти. В таких случаях лучшее правило — идти след в след. То есть повторять все до мелочей. До тебя так поступали, и все было хорошо. Вот и ты так же делай.

В рубрике «Открытое чтение» мы публикуем отрывки из книг в том виде, в котором их предоставляют издатели. Незначительные сокращения обозначены многоточием в квадратных скобках. Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Читайте нас в Facebook, VK, Twitter, Instagram, Telegram (@tandp_ru) и Яндекс.Дзен.

Где можно учиться по теме #космос