Антон Белов мог бы заниматься разработкой наноуглеродных материалов, но застой в постсоветской науке и интерес к искусству привели его в арт-индустрию. Он так и не получил систематического образования в этой сфере — его университетами стали книги и вернисажи. Навыки, полученные в техническом вузе, тоже пригодились — как и умение задавать вопросы тем, кто знает ответы. T&P поговорили с Беловым о том, как проходить все детство на кружки и остаться свободным, почему побывать стажером полезнее, чем окончить университет в Нью-Йорке и зачем возвращаться к советской системе накопления знаний.

География детства

Я учился в самой обычной школе в московском районе Северный между МКАДом и городом Долгопрудный, где было достаточно хороших педагогов, к примеру, по математике, обществознанию и биологии (я даже выигрывал какие-то олимпиады). При этом 2,5 года прошли без уроков географии — родителям пришлось скидываться, чтобы нанять педагога, когда выяснилось, что класс не знал мировые столицы и путал Атлантический океан с Тихим.

В первом классе я прочитал рассказы о Шерлоке Холмсе и понял, что все в мире поддается логическому объяснению: оказалось, что даже самые сложные проблемы можно разложить на понятные системы и подсистемы. Наверное, с тех пор я полюбил математику и аналитическую геометрию.

Все свободное время у меня было занято кружками. Математика, теннис, плавание, английский — я занимался всем, чем можно было загрузить ребенка, росшего в раннее постсоветское время. Родители оплачивали кучу курсов и занятий, от которых я получил, вероятно, больше, чем от школы. Может быть, из-за загруженности детства в классическом понимании со мной так и не случилось. Зато у меня был брат-близнец, с которым мы делили какой-то общий мир.

Это был достаточно замкнутый, но абсолютно счастливый цикл жизни. До кружков и школы можно было дойти пешком. На мой взгляд, то, насколько ты будешь счастлив и свободен, зависит в том числе от того, как ты передвигался в детстве внутри своего простого мира, насколько поздно можно было вернуться домой без претензий от родителей.

Сталь и сплав

После школы мы с братом поступили в МИСиС. Нам повезло попасть на кафедру функциональных наносистем и высокотемпературных материалов, где преподавали блестящие педагоги, а в программе было немало интересных предметов. Мне нравилась общая физика, термодинамика процессов, сопромат, хотя бессмысленные занятия тоже случались. Учиться так понравилось, что мы поступили в аспирантуру, где стали заниматься получением наноуглерода. Правда, быстро выяснилось, что применить на практике наши исследования шансов мало, поэтому мы ушли из аспирантуры. Тогда еще не было государственных программ по нанотехнологиям — с высокими ценами на нефть и без этого было хорошо. Возможно, сейчас такие разработки оказались бы супергорячими, и я бы остался в науке.

МИСиС был довольно либеральным вузом. Официальная газета института называлась «Сталь», а мы с братом выпускали газету «Сплав», где открыто обсуждали все решения ректората, хотя он же издание газеты и оплачивал. Мы организовывали конкурсы, играли в КВН, устраивали турниры по Counter-Strike. Интерес к внеучебным делам помог лучше понимать людей и приобрести первый организационный опыт.

Я учился распределять свое время соответственно приоритетам. Например, какое-то время меньше учился, потому что мы с братом увлеченно делали справочник для первокурсника.

Не страшно недоучить, если вместо этого ты потратишь время на что-то более важное в данный момент. Один очень хочет красный диплом, а все остальное для него второстепенно, а другой нет — это должен быть осознанный выбор.

Но, конечно, в университете всегда есть предметы, которые невозможно освоить с наскока — с ними придется долго разбираться, и это нужно брать в расчет.

Но главное, чему могут научить в университете, — получать знания самому. Это хорошо удается техническому образованию. Конкретные знания очень быстро устаревают без внимания к актуальному научному процессу — через пару лет без обновления их можно выкидывать на помойку.

Грязная работа

Параллельно с учебой я стал интересоваться искусством. В то время было мало точек притяжения в этой сфере: это было довольно закрытое сообщество. Современное искусство существовало для узкой прослойки галеристов, кураторов и художников — не было даже класса музейщиков. Арт-рынок очень динамично развивался благодаря большим деньгам, но не было институционального, музейного движения, которое бы обеспечило доступ к искусству широкой публике. Так что я, как и любой горожанин, ходил в Третьяковку на Крымском Валу, на ярмарки современного искусства в ЦДХ, читал журнал «Артхроника» (закрылся в 2013 году. — Прим. T&P).

Если говорить о погружении в современное искусство, то для начала стоит составить список из 10 фундаментальных книг, честно прочитать их и получить структурное понимание арт-рынка и ситуации в целом, чтобы потом не ругаться и не удивляться каким-то вещам.

Для меня же ключевым опытом стала работа над экспозицией выставки премии Кандинского, когда я своими руками вешал свет и общался с архитекторами. Чтобы понять, как работают выставки, не стоит стесняться идти в стажеры.

Проделав своими руками «грязную работу» несколько раз, можно узнать, как все устроено, и стать более квалифицированным специалистом.

Изучение проекта с изнанки куда более ценный опыт, чем абстрактные курсы по искусству, прослушанные в Лондоне или Нью-Йорке. Часто их авторы ничего не умеют делать руками и не интегрированы в реально работающую систему.

Minecraft в музее

Для меня нет лучшего отдыха, чем посидеть с книгой в тишине без звонков и почты. Я из тех людей, кто никогда не смотрит кино в самолете: для меня это шанс спокойно долго почитать. Мне кажется, что только книги и практика могут дать по-настоящему глубокие знания, но чтобы провести ликбез по какой-то теме, можно обратиться к подкастам. Записи Arzamas хороши как первое знакомство с новым материалом.

Но я не верю, что в современном мире можно разделить личное, общественное и профессиональное. Конечно, чтобы выжить, приходится ставить защитные барьеры, но это не всегда выходит.

Приведу простые примеры из повседневной жизни. Я люблю играть в компьютерные игры и постоянно отмечаю, как геймификация проникает в искусство, — а музеи совершенно не умеют коммуницировать с аудиторией, выросшей на Minecraft. Я иду в театр и думаю, что его нужно интегрировать в музей. Я думаю о строительстве дачи и размышляю, не лучше ли сделать из нее дом-манифест.

Занимаясь музеем современного искусства, приходится посещать традиционные культурные институции, изучать технологические стартапы, узнавать, какие выпускают самолеты. Знания из одних сфер постоянно проникают в другие, и с этим приходится жить.

Когда я хочу узнать что-то новое в конкретной сфере, то еду на профессиональную конференцию или пишу напрямую специалистам, которые в этом разбираются, — мы назначаем встречу и обсуждаем волнующую тему.

Когда есть четко сформулированный вопрос, эксперты, как правило, рады его обсудить, особенно если вы тоже находитесь на продвинутом уровне. Любое обучение подразумевает диалог — от этого развиваетесь не только вы, но и сам специалист.

Мне кажется, в современном мире отговорки о том, что не удалось найти нужную информацию, перестали работать: всегда можно написать автору напрямую и попросить прислать статью.

У меня не было времени получать дополнительное образование, связанное с искусством, и не думаю, что это необходимо: музей — не «ракетная наука» в контексте наличия специальных знаний и навыков.

Но, на мой взгляд, ничего не может развиваться без академического знания, в том числе современное искусство: без этого не произойдет глобальных перемен. Важно было начать развивать эту область, поэтому в партнерстве с НИУ ВШЭ мы открыли в университете Базовую кафедру Музея, наполнили ее программой майнора, а в сентябре уже запустим и программу магистратуры. И программа сделана практиками для обучения будущих профессионалов, то есть мы наполнили ее теорией и практикой, которая действительно понадобится.

Майнор по современному искусству кажется мне хорошей возможностью заниматься чем-то очень далеким от основной специальности хотя бы раз в неделю — пожалуй, такая возможность должна быть у любого студента.

Выбор Антона Белова

Хэл Фостер, Розалинда Краусс, Ив-Ален Буа, Бенджамин Х.Д. Бухло и Дэвид Джослит. «Искусство с 1900 года: модернизм, антимодернизм, постмодернизм»

Когда я начал интересоваться современным искусством, эту книгу еще не перевели на русский, а литературу на английском я не читал и, по правде говоря, не знал, где ее брать. Если есть возможность и свободное время, начинать лучше с таких фундаментальных трудов. Однако не стоит забывать, что эта книга абсолютно западоцентрична. Надеюсь, что когда-нибудь в обозримом будущем появятся книги, позволяющие взглянуть на историю искусства в более широком контексте.

Михаил Пиотровский. «Для музеев нет табу»

Сборник статей нынешнего директора «Эрмитажа» о том, как изменилась связь между музеем и государством, политикой и культурой, личностью и обществом с 2005 по 2015 год.

Владимир Сорокин. «День опричника»

Остроумная антиутопия о России 2027 года, наконец отгородившейся от всех западных неприятелей.

Спектакль Кирилла Серебренникова «Барокко»

Если по какой-то невиданной причине вы еще не видели ни одного спектакля Кирилла, то можно смело начинать с этого. Эта постановка стала концентрацией художественных приемов и находок за долгие годы работы режиссера.

Apex Legend

Игра в самом популярном сейчас жанре баттл-рояль или «королевской битвы». На мой взгляд, самая продуманная на данной момент.

Читайте нас в Facebook, VK, Twitter, Instagram, Telegram (@tandp_ru) и Яндекс.Дзен.