Полина Черномордик работала в государственных учреждениях и благотворительных организациях, получила образование по стипендии Chevening — а потом в ее жизни случилась тяжелая болезнь. Излечившись, она решила сменить род деятельности и составила четкий план действий, но все пошло крахом из-за случайного стечения обстоятельств. Добиться своего ей помогла уверенность в том, что карьеру не нужно «строить». T&P публикуют ее рассказ.

За окнами моего домика — карибский пляж, а я прохожу скайп-собеседование со штаб-квартирой Всемирного экономического форума. В моем послужном списке — госструктуры разных уровней, крупные благотворительные организации и ООН, и единственное, где мне хотелось бы еще поработать, — пожалуй, ВЭФ. Но когда меня спрашивают «Где вы видите себя через пять лет?», я начинаю смеяться: еще пару месяцев назад я думала, что буду навсегда заперта в больном изможденном теле, и теперь наслаждаюсь возможностью жить здесь и сейчас, не строя планов.

ВЭФ мне откажет. Я никогда не буду об этом жалеть.

Много работы, делающей мир лучше

Вопрос о том, где я буду через пять лет, как пойдет моя карьера, меня никогда не занимал — мне было важнее реализовывать свои таланты здесь и сейчас. В 2009 году я окончила факультет менеджмента НИУ ВШЭ — Пермь, поступила в магистратуру и переехала в Москву. Хотелось заниматься глобальными вещами, поэтому я выбрала факультет международных отношений и, начав учебу, решила поработать в ООН. Я просто позвонила к ним в офис, чтобы узнать, можно ли пройти стажировку. Мне ответили: «Приходи». Пары месяцев хватило, чтобы понять, почему в академической среде эту организацию часто ругают (уровень бессмысленности там довольно солидный), но тем не менее там было интересно; я рада, что прошла через это, и больше не грезила об ООН никогда в жизни.

Потом были Американские советы по международному образованию — об этой работе мне нечего сказать, кроме того, что там было нереально скучно. В 2010 году меня пригласили работать в правительство Пермского края — я организовывала бизнес-миссии в разные города и страны, участвовала в проектах по улучшению инновационной экосистемы края. Затем работала в консалтинговой компании, которая занималась проектами развития регионов и организацией экономических форумов. Позже работала в британском благотворительном фонде Genetic Alliance UK, сотрудничала с благотворительным фондом «Русфонд», а в конце 2014 года начала работать в аналитическом центре, который консультировал правительство.

Я всегда хотела поучиться за границей, поэтому решила, что будет полезно получить образование по теме государственного управления: хотелось сопоставить полученную во время работы хаотичную информацию с какими-то международными моделями. Поэтому еще в 2012 году получила стипендию Chevening и поступила в колледж Биркбек Университета Лондона. Учеба в плане профессионального развития дала мне не так много, но главное, что я получила от программы, — полезные контакты и дружбу с людьми по всему миру. Друзья по Chevening-комьюнити помогли мне найти работу в региональном госоргане Мексики, а потом в некоммерческой организации в Македонии.

За что ругают ООН

В ООН иногда приходилось заниматься довольно странными вещами. Например, я работала с большим докладом, в котором разные страны давали друг другу рекомендации по соблюдению прав человека: Китай советовал России разобраться с нарушением свободы слова, Саудовская Аравия в свою очередь рекомендовала что-то Китаю, а Россия — США. Я читала доклад и думала: «Разве у этих стран есть моральное право раздавать советы другим?»

Или письма от людей, которые столкнулись с нарушением их прав и просили ООН о помощи: это были по-настоящему душераздирающие истории, но все, что мы могли сделать, — написать: «Мы таким не занимаемся, но вы можете составить официальное прошение в Страсбург по такой-то процедуре». Я писала эти ответы и понимала, что не получаю никакого морального удовлетворения от этой работы.

В Мексике я работала в организации, которая занималась социальным обеспечением пенсионеров, — меня попросили помочь со стратегией развития и повышения эффективности. Там было много организационного хаоса. Например, вместо того чтобы переводить пенсии на карточки, эта организация выдавала деньги кэшем (XXI век!), причем только один день в месяц. В этот день у здания выстраивались очереди из пожилых людей, которые падали в обмороки под солнцем. В числе прочего я предлагала варианты улучшения этого механизма, но столкнулась с сопротивлением — это была отработанная система, и мало кто был заинтересован в изменениях. Я сделала что могла и поехала дальше.

Синдром хронической усталости

Тот год, когда я вернулась в Россию, был для меня довольно тяжелым: после нескольких насыщенных лет жизни за границей мне было непросто адаптироваться к местным реалиям. Я часто болела и в какой-то момент поняла, что уже несколько недель живу в состоянии как будто непроходящего гриппа. Спустя два месяца такой жизни забила тревогу и начала обращаться к врачам. Иммунологи, неврологи, эндокринологи давали советы, на что-то намекали или вовсе разводили руками; я бесконечно сдавала анализы и пила таблетки, а состояние изможденности не проходило. При этом я продолжала ходить на работу — врачам надо было платить (мне повезло с коллегами, которые с пониманием отнеслись к моему состоянию).

Я очень боялась, что застряну в больном теле навсегда, все свободное время тратила на поиски информации о своей болезни и способах выздоровления. Однажды наткнулась на рассказ о программе Lightning Process — в интернете было много отзывов от людей, которым она помогла избавиться от различных хронических болезней. Когда друзья моих коллег по Chevening подтвердили, что эта программа помогла им избавиться от еще более тяжелого состояния, чем мое, я приняла решение пройти курс и поехала в Лондон на трехдневный тренинг.

Lightning Process
Тренинг для людей, страдающих от синдрома хронической усталости, депрессии или хронического болевого синдрома. По словам его создателя, британского остеопата и тренера по НЛП Фила Паркера, в основе тренинга — представления о нейропластичности (способности мозга меняться под воздействием опыта), аллостатической нагрузке (физиологических изменениях под влиянием постоянного стресса) и мобилизационном ответе организма (реакции «бей или беги» — способности организма мобилизоваться перед лицом угрозы).  
 
PubMed находит только одно рандомизированное контролируемое испытание, результаты которого говорят об эффективности Lightning Process в сочетании со специализированной медицинской помощью для детей с синдромом хронической усталости в возрасте 12–18 лет; выборка составила 100 человек. Результаты исследования SMILE 2010–2013 годов с участием 56 детей в возрасте 12–18 лет не были опубликованы из-за критики со стороны научного сообщества в адрес методологии.  
 
Обзорная публикация 2019 года отмечает недостаточную изученность Lightning Process и приходит к выводу о необходимости дальнейших РКИ. — Прим. T&P

Через две недели я уже знала, что до состояния оптимального здоровья осталось совсем немного работы. Я плакала от счастья, когда впервые за долгое время испытала давно забытое ощущение легкости в теле. Я поделилась своей историей с The Village, и этот материал вызвал активное обсуждение в интернете. Мне писали десятки людей, пребывавших в таком же состоянии, — благодарили за рассказ (многие были уверены, что от такого невозможно излечиться) и просили совета, как бороться с хронической усталостью. Было очень грустно читать эти письма: далеко не у всех есть ресурсы и знание языка, чтобы поехать в Лондон и пройти Lightning Process. Как бы приторно это ни звучало, я не переношу несправедливость: если ты родился в России и заболел синдромом хронической усталости, шансов выздороветь у тебя может быть в разы меньше, чем у британца, который имеет доступ к различным лечебным программам и к информации о них.

Я думала, что, может быть, когда-нибудь привезу эту программу в Россию. Когда-нибудь — потому что в тот момент я ничего не могла планировать, просто радовалась возможности жить полноценной здоровой жизнью. Кроме того, обучение на тренера тоже очень дорогое. Но люди продолжали писать, и через какое-то время, накопив бóльшую часть необходимой суммы, я приняла решение и уволилась с работы.

У меня был четкий план

Мне повезло, что часть модулей можно было пройти онлайн, не тратя деньги на проживание в Лондоне. У меня был план: чтобы покрыть расходы на офлайн-модули, я собиралась месяц-другой поработать официанткой на Карибах, заработать несколько тысяч долларов (там это вполне реально). Но все пошло не так.

В день вылета на Карибы обрушился ураган — самый мощный за всю историю региона — и разрушил на острове, куда я собиралась, всю туристическую инфраструктуру подчистую. Лететь было некуда, я застряла на пересадке в Париже, и в довершение меня обокрали

— стащили деньги и документы, включая паспорт со свежей британской визой. Ничего не оставалось, как лететь обратно в Москву все это восстанавливать. И поскольку это заняло довольно продолжительное время, планы пришлось менять. Возник вопрос: где брать деньги на учебу и год жизни?

За тот год кем я только не работала: переводчиком бизнесмена из США, лайф-коучем (это мне нужно было для практики в Lightning Process). В какой-то момент оказалась в Тель-Авиве и там работала уборщицей. Многие удивлялись, как это я с тремя высшими образованиями убирала чужие квартиры, но мне это правда нравилось. Во-первых, это высокооплачиваемый труд. Во-вторых, ты ходишь в гости, общаешься с людьми, изучаешь красивые интерьеры. В-третьих, уборка — это медитативная физическая нагрузка, и я воспринимала ее как возможность бесплатно потренироваться.

В Москву я вернулась в сентябре 2018 года, когда получила лицензию на проведение семинаров Lightning Process в России, но перед тем как начать принимать клиентов, пришлось еще пройти через бюрократическую волокиту. Я безмерно зауважала всех индивидуальных предпринимателей России, и все свои деньги мне теперь хочется отдавать только им, потому что я понимаю, какие это стойкие люди. Несмотря на то что я столько лет проработала с государством и многие процессы понимаю лучше, чем обычный гражданин, мне было довольно непросто разобраться со всем — пришлось лететь в Пермь, ходить по нескольким налоговым, разбираться с кодами классификации деятельности, юридическими аспектами и бухгалтерией.

Жизнь без карьеры

Пока что мне ничего не пришлось делать, чтобы находить клиентов: многие уже ждали, когда я привезу программу в Россию. Сейчас Lightning Process — моя основная деятельность. Когда все встанет на рельсы, часть рабочего времени я хочу посвящать творческим проектам.

Я не исключаю, что могу уехать жить и работать за границу, а чем еще я буду заниматься в долгосрочной перспективе, покажет время. Мне кажется,

в XXI веке стоит начинать учить этому уже в школах: что может и не быть какой-то одной проторенной дорожки.

Сейчас есть миллион возможностей применять свои таланты и знания в самых разных сферах. И концепт построения конкретной карьеры немного теряет свою актуальность — а для меня он никогда особо и не существовал. Мой пример, надеюсь, показывает, что можно жить прекрасной и интересной жизнью без каких-то заученных карьерных идеалов.