Считается, что фигуративное искусство изображает какие-то узнаваемые объекты, а абстрактное отказывается от репрезентативности. Но что, если война изменила мир до неузнаваемости? Художники Лондонской школы вернули в послевоенное искусство фигуративную живопись, но их работы далеки от реалистической традиции. О том, как эволюционировала репрезентативность в искусстве середины XX века, рассказывают философы Лидия Чаковская, Виктория Васильева и искусствовед Илона Лебедева. T&P записали основное.

Виктория Васильева

Кандидат философских наук, доцент факультета гуманитарных наук Школы культурологии НИУ ВШЭ, специалист по медиа, массовой культуре и аудиовизуальным методам в науке о культуре

Илона Лебедева

Кандидат искусствоведения, научный сотрудник отдела современного искусства ГИИ

Лидия Чаковская

Кандидат философских наук, старший научный сотрудник ГИИ и кафедры истории и теории мировой культуры философского факультета МГУ

«На грани экспрессионизма»

Илона Лебедева: Говоря о художниках ХХ века, важно не загнать живых, настоящих авторов в холодные искусствоведческие штампы и определения. К каждому из них нужно подходить с подобранным именно под него инструментарием и смотреть на каждую его работу, на его развитие в перспективе. Я предлагаю взглянуть на творчество художников Лондонской школы с пониманием, что они на самом деле очень разные: недаром художник Рон Б. Китай объединил их под одним «брендом» относительно недавно — в 1976 году. И степень фигуративности и абстракции у каждого художника в каждой картине тоже разная.

Рон Б. Китай
Американский живописец и график, работал в Лондоне. В 1976 году организовал выставку «Человеческая глина», в которой участвовали художники, объединившиеся в Лондонскую школу, — Леон Коссофф, Франк Ауэрбах, Майкл Эндрюс, Люсьен Фрейд, Фрэнсис Бэкон и др.

Лидия Чаковская: После Второй мировой войны Англия ощущала себя единственной хранительницей цивилизации, нацией Шекспира и Гейнсборо, нашедшей в себе силы противостоять фашистской бесчеловечности.

В военное время официальным художником армии был Джон Пайпер. Он писал английские города и фиксировал разрушения от бомбежек. Среди его работ — почти стертая с лица земли церковь Сент-Мэри-Редклифф в Бристоле:

Врата Девы Марии в Бристоле. Джон Пайпер. ...

Врата Девы Марии в Бристоле. Джон Пайпер. 1940 год

Здесь уже видны характерные черты искусства войны — общие планы, цвет, который живет своей жизнью. Грэхем Вивиан Сазерленд тоже был военным художником и изображал разрушенный Лондон. В 1946 году, ориентируясь на Маттиаса Грюневальда, он написал «Распятие» — так, как в ХХ веке его не изображали:

Распятие. Грэхем Вивиан Сазерленд. 1946 год

Распятие. Грэхем Вивиан Сазерленд. 1946 год

Это смелая работа, обращение к страшному, которое потом подхватит Фрэнсис Бэкон. У Сазерленда также есть серия крестов, обтянутых колючей проволокой, и здесь тоже тонкая грань между фигуративным и нефигуративным искусством. Английские художники, отталкиваясь от реальности, могли заходить в любые пластические эксперименты. Порой они балансировали на грани экспрессионизма, переходящего в нефигуративность.

Фигуративность

Илона Лебедева: Многие считают фигуративность и репрезентативность синонимичными понятиями, но это не так. Когда мы говорим, что живопись фигуративна, то подозреваем, что у нее есть определенная связь с образным строем реального мира. Когда мы называем ее репрезентативной, то в узком смысле мы подразумеваем искусство подражательное, а в более широком — тенденцию, когда художник выделяет из потока явлений наиболее важное, актуальное. Смысл этого термина перекликается с его использованием в биологии, когда по одному представителю можно судить обо всем виде.

В первой половине ХХ века искусство, а точнее авангардные «измы», отказывалось от репрезентативности. Во второй половине 1920-х годов существовало сообщество художников «Новая вещественность», включавшее в себя очень разных авторов. Некоторые из них, как, например, Георг Шримпф, апеллировали к классическому искусству и продолжали традицию фигуративной живописи:

Лежащая женщина с ребенком. Георг Шримпф. ...

Лежащая женщина с ребенком. Георг Шримпф. 1922 год

Георг Гросс работал с экспрессивными формами. У него есть карикатурные образы, но он изображал характерные явления своего времени, поэтому его живопись можно назвать репрезентативной с элементами фигуративной:

Уличная сценка в Берлине. Георг Гросс.&nbs...

Уличная сценка в Берлине. Георг Гросс. 1930 год

То же можно сказать и про творчество Отто Дикса.

Родители. Отто Дикс. 1921 год

Родители. Отто Дикс. 1921 год

Так что в 1920–30-е годы тенденция фигуративности никуда не исчезла, а в 1940–50-е годы лишь стала расцветать по всему миру. Появились смежные понятия — например, в 1930–50-х годах внутри Бостонской школы зародилось направление так называемого фигуративного абстракционизма. Уже в самом его названии чувствуется, что критики того времени пытались что-то сделать с неподвижностью терминологии и найти более точное определение, соответствующее своему времени.

Абстракционизм

Илона Лебедева: Абстракционизм после 1940–50-х родов тоже не стоит на месте. В то время активно работают художники знаменитой Нью-Йоркской школы, создающие образцы абстрактного экспрессионизма. У каждого из них — собственный узнаваемый стиль: кто-то больше работает с цветом, кто-то с пятном, кто-то с линией.

Параллельно в Европе работают совершенно другие мастера — например, Пьер Сулаж демонстрирует одну из крайних форм абстрагирования, его живопись переходит в разряд метафизической. Сначала для него оказываются важны тонкие материи, светозарность полотна, а затем он начинает работать с черным цветом (и дематериализацией живописи), и это становится его фирменным стилем на многие десятилетия.

Триптих. Пьер Сулаж. 2009 год

Триптих. Пьер Сулаж. 2009 год

У современника Сулажа Николя де Сталя можно найти легкие напоминания о реальности, но это не дает нам права в каждом пятне искать конкретную тень предмета из нашего мира:

Пейзажный этюд. Николя де Сталь. 1952 год

Пейзажный этюд. Николя де Сталь. 1952 год

У Ричарда Дибенкорна, не вписывающегося ни в одну школу, другой подход к работе: он оставляет отдельные узнаваемые реальные предметы, но показывает их в предельной степени обобщения, и поэтому они постепенно перетекают в абстрактную форму:

Интерьер с книгой. Ричард Дибенкорн. 1922&...

Интерьер с книгой. Ричард Дибенкорн. 1922 год

В работах Виллема де Кунинга то, что кажется узнаваемым, на самом деле является фантазийным, архаичным или тотемическим образом, архетипом на тему сексуальной ритуальной энергетики, недаром его изображения напоминают скульптуры палеолитических Венер:

Женщина I. Виллем де Кунинг. 1950-52 год

Женщина I. Виллем де Кунинг. 1950-52 год

Начиная с эпохи авангарда абстракция стала в сознании зрителя знаком передового искусства. До сих пор

многие художники проверяют свою профессиональную зрелость умением создавать абстрактную композицию.

По сей день публика считает, что если художник — абстракционист, то он актуальный, современный, модный и яркий. Поэтому важна относительность фигуративности Лондонской школы.

Лидия Чаковская: Применительно к Лондонской школе нужно говорить об абстрагировании как о попытке сделать шаг назад, чтобы увидеть явление. Мир в послевоенный период так сильно изменился, что нужно было заново называть вещи, и художники делали это по-своему.

Телесность и спонтанность

Лидия Чаковская: Художники Лондонской школы и абстракционисты были близки в художественном методе. Бэкон, говоря о себе как о спонтанном художнике, много работал над образом. Авторы Лондонской школы всегда отталкивались от объекта, имея возможность в дальнейшем его искажать. Это особенная фигуративность и доступный и абстракционистам способ оптического воздействия силой материи, эстетикой цвета. Так, Леон Коссофф и Франк Ауэрбах работали с фактурой и количеством краски. Художники искали момент, когда картина перестанет распадаться на материю и пространство. Им нужно было не образно воздействовать на зрителя, а передать физическое, телесное ощущение от живописи.

Виктория Васильева: Действительно, художники Лондонской школы укоренены в современной им действительности даже не через фигуративность, а буквально «плотью и кровью». Это очень осязательная живопись, на некоторые картины просто физически некомфортно смотреть.

Илона Лебедева: Когда художники только исследовали и открывали направления абстракции, у одних было больше спонтанности, у других — системности. Во второй половине ХХ века многие делают ставку на спонтанный эффект и импульсивность как проявление индивидуальности художника. Авторам было важно, чтобы зритель интуитивно прочувствовал их произведения.

Лидия Чаковская: Спонтанность и искажение позволяют художникам говорить о том, о чем никто не решался. Люсьен Фрейд и другие художники изучали человека как натуралисты, и это изучение — чистая физиология, в которой нет чувственности. Это максимально абстрагированное переживание телесности.

В то же время эта живопись имеет связь с биографией художника. Фрейд известен огромным количеством любовниц и детей, для него писать картину и спать с женщиной — одно и то же. Но какой холодный результат мы получаем: его образы женщин не вызывают у нас никаких чувственных эмоций. Это трагическая ситуация, ведь Фрейд ждал чуда от живописи, но всякий раз, заканчивая картину, он приходил к выводу, что это всего лишь полотно. Каждый раз живопись — это попытка решить личную проблему, которая не может быть решена живописью. Для англичан открытое декларирование проблем сексуальности немыслимо. Бэкон и Фрейд закрыли эту проблему для английского общества.

Также их видят как воплощение мечты о хорошей жизни после войны, поскольку они вращались в высших кругах общества.

Сегодня представители Лондонской школы считаются у себя на родине отцами-основателями английского искусства. Многие художники говорят, что Люсьен Фрейд, Фрэнсис Бэкон и другие дали им голос, определили их видение послевоенного мира и манеру письма. Лондонская школа и проблема абстракции — самое характерное в искусстве Англии.

Виктория Васильева: Художники Лондонской школы остро переживали то, что было им современно. В послевоенной Европе накопилось недовольство миром, пережившим войны, появились протестные движения — причем не только социально-политического плана, но и касающиеся академической среды и сферы художественной культуры. Но в творчестве авторов Лондонской школы нет социального протеста. Здесь есть уровень телесного ощущения происходящего в мире. Их фигуративность — старый прием, использующийся для новых реалий. Разговор об абстракции как дистанции по отношению к предмету и средствам творчества также уместен и правомерен. Жесткой границы между фигуративной живописью и абстракцией в искусстве XX века нет.

Литература

  • Данто А. Мир искусства. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2017.

  • Каталог к выставке «Френсис Бэкон, Люсьен Фрейд и Лондонская школа».

  • Кошут, Дж. Искусство после философии / Пер. с англ. А.А. Курбановского // Искусствознание. — 2001. — № 1.

  • О’Догерти Б. Внутри белого куба. — М.: Ад Маргинем Пресс. — 2015. — Т. 2015.

  • Ортега-и-Гассет Х. Дегуманизация искусства. — М. Радуга. — 1991.

  • Эко У. История красоты. — М.: Слово/Slovo. — 2005.

  • Lippard L. R. (ed.). Six years: the dematerialization of the art object from 1966 to 1972. — Univ of California Press, 1997. — Т. 364.

Мы публикуем сокращенные записи лекций, вебинаров, подкастов — то есть устных выступлений. Мнение спикера может не совпадать с мнением редакции. Мы запрашиваем ссылки на первоисточники, но их предоставление остается на усмотрение спикера.

Где можно учиться по теме #искусство

Где можно учиться по теме #живопись

Читайте нас в Facebook, VK, Twitter, Instagram, Telegram (@tandp_ru) и Яндекс.Дзен.