Работа зеркальных нейронов в мозге позволяет нам сочувствовать не только окружающим людям, но и героям книг, фильмов или телерепортажей. Как описать персонажа так, чтобы повысить его шансы на читательское сопереживание? Литературовед Сьюзан Кин из нью-йоркского Гамильтон-колледжа много лет изучает явление нарративной эмпатии и в своей книге «Эмпатия и роман» называет условия, при которых автор с большей вероятностью достучится до сердец читателей.

Литература — та безопасная зона, где присущий читателю здоровый скепсис остается в подвешенном состоянии, за порогом текста. Будучи вымыслом, художественное повествование обезоруживает читателя, ослабляет его недоверие и тем самым расчищает дорогу нарративной эмпатии. Но некоторые нарративные стратегии усиливают и без того вольный поток сочувствия.

Есть персонаж — есть эмпатия

Имя, основные жизненные обстоятельства и чувства, пусть и не явно выраженные, — этот минимум уже способен высечь искру эмпатии: простое оповещение слушателя о существовании другого человеческого существа само по себе активирует сеть зеркальных нейронов.

По этой причине даже стереотипный персонаж из второсортной литературы получит свою долю нарративной эмпатии: описание не обязательно должно быть реалистичным, сойдет и довольно халтурное. Литературовед и когнитивист Патрик Колм Хоган замечает по этому поводу:

«В то время как литературные критики и профессионалы ценят романы за то, что те нарушают условности и сдвигают нормы, реакция читателей на знакомые ситуации и шаблонные сюжетные ходы активирует искреннюю эмпатию — к предсказуемым поворотам и трафаретным персонажам».

Впрочем, яркие и необычные образы действуют иначе: замедляя темп чтения, они позволяют читателю лучше прочувствовать героя, отмечают литературовед Дэвид Миалл и психолог Дон Куикен.

Несмотря на то что схожесть читателя с литературным героем (в особенности схожесть жизненных целей) способствует отождествлению, он не обязательно должен разделять наши взгляды на жизнь или быть чем-то на нас похожим; он может быть другого возраста, пола/гендера или религиозных убеждений. Это может быть даже животное — главное, чтобы читателю поведали о том, как его зовут, как оно выглядит, какими чертами характера обладает, как себя ведет, какую роль в развитии сюжета играет и как разговаривает.

Расскажите о герое. Но не все

Чем больше точек соприкосновения с собственной судьбой видит читатель в литературном тексте, тем быстрее выстреливает эмпатия. Но иногда нужна недосказанность: исследование 2004 года предполагает, что эмпатия действует как заполняющий пробелы механизм, то есть читатель сам подставляет на место недостающей информации догадки, резонирующие с его собственным психологическим состоянием.

Пусть герой действует

Вместо того чтобы описывать характер героя, позвольте ему действовать и объясните мотивы его поступков — так вы с большей вероятностью вовлечете читателя эмоционально и сподвигнете его проецировать личные переживания на персонажа.

Источник: nuvolanevicata / istockphoto.com

Источник: nuvolanevicata / istockphoto.com

Пусть герой страдает

Эмпатия к вымышленным персонажам проявляется легче и быстрее, когда те переживают негативные эмоции. Сьюзан Кин замечает, что, хоть ее студенты нередко описывают единение с героем в моменты радости и наслаждения, эмпатическое сострадание трогает гораздо глубже.

«Такие горькие и тягостные переживания, как скорбь или досада, больше нуждаются в целебной силе сочувствия», — объяснял Адам Смит в «Теории нравственных чувств». С другой стороны, несчастья персонажа трогают нас потому, что мы часто переносим их на себя: текст, пробудивший затаенные страхи читателя, с головой затянет его в море эмпатии. По той же аналогии нам легче сопереживать героям, которые — как и мы — совершают ошибки.

Следите за ритмом

Эмпатия обычно возрастает в середине сюжетных линий, когда проблема или загадка, стоящая перед персонажами, еще не решена, и спадает (а иногда пропадает) в моменты колебаний и метаний. Зная об этом, автор может контролировать темп и структуру повествования, чтобы повысить уровень читательской эмпатии, — например, использовать многоуровневое повествование, придать концовке силы или оставить ее слабой.

Учтите, что сложность и прерывистость текста может служить преградой сочувствию: возможность проследить причинно-следственную связь упрощает отождествление с персонажами и, следовательно, эмпатию.

Форма имеет значение

Уровень вовлеченности и сочувствия зависит от длины произведения, его соответствия жанру, прорисованности места действия, количества томов в книжной серии и темпа повествования.

Что касается авторского стиля, некоторые исследователи считают, что эстетические достоинства произведения повышают шансы возникновения эмоционального ответа и нарративной эмпатии. Другие предполагают, что чрезмерное восхищение авторским стилем отвлекает читателя, мешает его погружению в вымышленную реальность и, соответственно, сопереживанию ее обитателям.

Станьте героем сами

Согласно анализу Кин, самым безошибочным инструментом воздействия на читателя было и остается повествование от первого лица. Позиция, с которой автор имеет возможность изобразить внутренний мир и эмоциональное состояние героя, наиболее выгодная, потому что такой подход передает «подлинные» мысли героя, напрямую связывая его с читателем. Несмотря на то что повествование со стороны вызывает слабую эмпатическую реакцию, третье лицо, или «всезнающий рассказчик», также вызывает доверие и эмпатию. Такой ракурс позволяет автору перемещаться от одного героя к другому, достоверно воспроизводя их мысленные монологи через несобственно-прямую речь и создавая наиболее полную картину происходящего — прием, которым мастерски пользовался Флобер, создавая мир «Мадам Бовари».

Эти правила точно сработают?

Не обязательно. Эмпатия бывает непредсказуемой, проявляется от случая к случаю и не всегда совпадает с нарративными установками. Сочувствие может возникнуть не к тщательно прорисованному главному герою, а к схематически набросанному персонажу. Кин называет феномен несоответствия авторского замысла читательской эмпатии «эмпатической неточностью».

К тому же нарративную эмпатию может случайным образом усилить соответствие текста определенной исторической, культурной или общественной ситуации: контекст художественного произведения влияет на качество, силу и оттенки эмпатии.

Кин замечает, что ни один роман не в состоянии вызвать эмпатическую реакцию всех без исключения читателей. Такие особенности, как возраст, опыт, предубеждения, знания об описываемом периоде и даже качество внимания, влияют на то, как мы распознаем чужие эмоциональные состояния; на этот навык влияют и унаследованные генетические характеристики. Как отмечал Майкл Стейг, «определенные личные качества и опыт позволяют некоторым читателям оригинальнее и глубже других разбирать эмоциональный пазл литературного произведения».

Где можно учиться по теме #литература

Где можно учиться по теме #мозг

Читайте нас в Facebook, VK, Twitter, Instagram, Telegram (@tandp_ru) и Яндекс.Дзен.