Долги, выгорание, депрессия, падение уровня жизни по сравнению с предыдущим поколением — считается, что миллениалы постоянно сталкиваются с такими проблемами, но при этом не в состоянии что-то улучшить из-за консюмеризма, лени и чувствительности. Подобные рассуждения тесно связаны с американской историей, но постоянно генерализируются в отношении всех, кому «повезло» родиться в 1980–90-х годах — в том числе и в России. T&P разбираются, насколько это оправданно: применима ли теория поколений в России в принципе, существуют ли советские беби-бумеры и можно ли найти поколение Z в поселках городского типа.

Теория поколений — продукт индустриальной эпохи. Если в традиционном обществе дети наследовали социальное положение и даже тип занятости от родителей, то после промышленной революции на фоне стремительно меняющегося мира возникла мысль, что каждое новое поколение обладает особыми качествами, обусловленными переменами в технологиях, политике, культуре и т. д.

Первым эту идею сформулировал Карл Маннгейм в 1952 году в работе «Проблема поколений», где утверждал, что каждое поколение становится определяющим на 15–20 лет, после чего его смещают с исторической сцены подросшие дети. Знаменитые буквенные обозначения «X», «Y» и «Z», которые чаще всего встречаются в медиа в связи с темой поколений, появились в 1991 году в книге «Поколения: история американского будущего, 1584–2069 гг.» американских социологов Уильяма Штрауса и Нила Хоува. Согласно их классификации, сегодняшние пенсионеры — это беби-бумеры (рожденные с 1944 по 1963 год), которые протестовали против войн и провозглашали свободную любовь в 1960-х на фоне невиданного роста экономики и потребительского бума, распространения телевидения и рок-н-ролла. Их детей, поколение Х (рожденные с 1964 по 1983 год), нередко называют «детьми MTV». Индивидуалисты и циники, уставшие от офисов и корпоративных правил, они оказались гораздо беднее своих родителей и выбирали альтернативные жизненные стратегии. Представление о них можно составить по фильмам «Реальность кусается», «Красота по-американски», «Большой Лебовски», «Бойцовский клуб», «Офисное пространство», отмечает доцент Школы философии НИУ ВШЭ Александр Павлов. Их дети, поколение Y, — это те самые миллениалы. Сейчас миллениалам от 23 до 38 лет, и им на смену уже идет новое поколение — Z.

Штраус и Хоув считают, что каждые четыре поколения формируют цикл, состоящий из «подъема», «пробуждения», «спада» и «кризиса». Поэтому миллениалы (поколение Y) похожи на «величайшее поколение» (рожденные с 1901 по 1924 год): и те и другие родились во время экономического спада, а повзрослели в период кризиса (Великая депрессия и экономический кризис 2008 года). Как миллениалы, являющиеся объектом постоянных шуток, могут быть похожи на ветеранов Второй мировой войны? Штраус и Хоув полагают, что их объединяет вовлеченность в гражданскую активность, высокие моральные принципы и острое желание сделать мир лучше. Тогда как постмиллениалы (поколение Z) обещают стать куда более прагматичными и расчетливыми.

В поколенческих исследованиях, отмечают на сайте Pew Research Center, терпимо относятся к тому, что ученые неодинаково определяют возрастные рамки для одних и тех же поколений. Так, для Штрауса и Хоува принципиально, чтобы поколение Z отсчитывалось после трагедии 11 сентября 2001 года. В Pew Research Center же считают, что те, кто узнал о трагедии в возрасте 4 лет (рожденные в 1997 году), были слишком малы, чтобы что-то понять, и тоже могут называться постмиллениалами.

Для тех, кто родился на стыке двух поколений, даже существует специальный термин cusper, который можно перевести как «пограничник». Считается, что люди, рожденные в самом начале или конце очередного периода, могут обладать чертами как своего, так и «ближайшего» поколения. Например, рожденные с 1977 по 1985 год будут похожи и на иксеров, и на миллениалов, рожденные с 1993 по 1998 год — и на миллениалов, и на поколение Z. Как правило, «ширина» границы составляет 5–8 лет.

Кроме того, меняется представление о длительности расцвета поколения. Политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС Екатерина Шульман отмечает, что у Маннгейма выбор промежутка в 15–20 лет связан c историческими условиями первой половины ХХ века: детей рожали раньше, умирали тоже раньше, чем сейчас. Сегодня картина немного иная: сразу несколько поколений меняют мир одновременно. «Те, кому сегодня 40 лет, будут активны и влиятельны еще лет 30, и это стоит учитывать», — говорит Шульман.

Общая теория всего

Штрауса и Хоува нередко критикуют за смелые обобщения и недостаток научной строгости. Однако даже критики признают потенциал теории поколений — только использовать ее стоит с определенными ограничениями, считает основатель и координатор проекта RuGenerations — российская школа Теории поколений Евгения Шамис: «Конечно, мы все отличаемся друг от друга, росли в непохожих семьях, по-разному относимся к религии и политике. Но поколенческий подход позволяет работать с важными сходствами в больших группах».

Респондентам задают очень конкретные вопросы: «Как часто вы употребляете алкоголь?», «Живете ли с родителями?», «Занимаетесь ли спортом?», «В каком возрасте начали работать?», «Есть ли у вас высшее образование?», «Как проводите досуг?» Ответы каждого из поколений, как правило, сильно отличаются, что позволяет сделать выводы о макротрендах по всему миру: «Почти все миллениалы смотрят ролики на YouTube — соответственно, видят и осваивают похожие модели поведения», — говорит Шамис.

Впрочем, теория поколений появилась на Западе, ориентировалась на местные реалии и не всегда была применима в других странах. Например, малайзийские ученые, предлагая свою классификацию поколений, выделяют в качестве наиболее важных для страны событий и периодов в XX веке британское колониальное правление, японскую оккупацию, борьбу коммунистов за власть и т. д. Очевидно, что люди, рожденные при капитализме, будут отличаться от тех, кто застал колониальную власть или коммунистическую диктатуру. Так, в 1970–80-х, пока на Западе на фоне сокращения щедрых социальных программ росла популярность неоконсервативных политиков вроде Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер, в Советском Союзе продолжался период застоя.

Даже в западных странах представители одних и тех же поколений заметно отличаются друг от друга. Например, американские миллениалы и поколение Z левее западноевропейских. Первые разочаровались в обещаниях свободного рынка (которые активно транслировали, к примеру, президент Рональд Рейган и экономист Милтон Фридман в 1970–80-х годах) и склоняются к социализму; вторые, часто имея в своем распоряжении больше социальных программ, понимают, что они не решат все проблемы быстро, и с надеждой смотрят на либерализм. Различия заметны даже в пределах Европы: так, британские и французские миллениалы голосуют иначе, чем венгерские или польские.

Для российских поколений социолог и экономист Вадим Радаев в книге «Миллениалы: Как меняется российское общество» предлагает следующую классификацию. Вместо беби-бумеров и поколения Х он выделяет «мобилизационное поколение» — тех, кто родился до 1938 года и взрослел с 1941 по 1955 год (во время и сразу после Второй мировой войны). «Поколение оттепели» — рожденные с 1939 по 1946 год и повзрослевшие с 1956 по 1963 год. «Поколение застоя» — рожденные с 1947 по 1967 год и повзрослевшие с 1964 по 1984 год. «Реформенное поколение» — рожденные с 1968 по 1981 год и взрослевшие с 1985 по 1999 год.

Миллениалы из глубинки

За «реформенным поколением» следуют миллениалы (в классификации Радаева — те, кто родился с 1982 по 2000 год), однако у них есть некоторые национальные особенности. Так, Шамис полагает, что российские миллениалы могут чувствовать себя более стабильно и благополучно по сравнению с собственными родителями, чем западные по сравнению с их родителями — из-за специфики демографии и экономической ситуации. Во-первых, в России меньше ощутили последствия экономического кризиса 2008 года. Во-вторых, нас пока не настиг ипотечный кризис (который особенно остро чувствовался в США и Европе в 2008 году) и, вероятно, не затронет проблема с образовательными кредитами, как в США (на данный момент задолженность американцев по образовательным кредитам составляет почти $1,5 трлн).

Прекаризация труда, о которой с ужасом говорят на Западе, также не выглядит в России большой проблемой: «Среди российских миллениалов прекаризация труда рассматривается как ресурс. Временная безработица или периоды фриланса воспринимаются как шанс приобрести новые навыки или опыты, которые пригодятся в дальнейшем развитии карьеры», — рассказывает директор Центра молодежных исследований НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург, доктор социологических наук Елена Омельченко.

С другой стороны, отмечает Шульман, российские миллениалы меньше настроены заниматься предпринимательством и скорее стремятся попасть на работу в госкорпорации и государственные органы. Эта безопасная и надежная стратегия снова обусловлена местной спецификой: российские миллениалы не столько не хотят заниматься бизнесом, сколько опасаются нестабильности и рисков. Шульман также полагает, что российские миллениалы более консервативны, чем западные, в том, что касается отношений и секса — достижения протестных движений молодежи 1960-х годов «представляются им не столь важными».

Человек со смартфоном

Однако чем интенсивнее глобализируется мир, тем меньше различаются ровесники в разных странах. Например, «клубничное поколение» на Тайване, которое упрекают за избалованность и жизнь «на всем готовом», хронологически совпадает с поколением Y (которое подвергается похожей критике). Поколенческое отставание (ситуация, в которой поколения в отдельной стране меняются медленнее, чем по всему миру, например из-за экономического или технологического запаздывания) сейчас наблюдается только в Северной Корее из-за высокой степени закрытости страны и было зафиксировано в ЮАР в период апартеида, отмечает Шамис.

Поэтому российские миллениалы действительно похожи на американских. К такому выводу пришел Вадим Радаев, исследовав данные Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения НИУ ВШЭ с 1994 по 2016 год и сравнив их с похожими данными американского Pew Research Center. Даже россияне, проживающие в селах и деревнях, очень похожи на западных ровесников. Они также позже вступают в брак, больше занимаются спортом, употребляют меньше алкоголя, чаще развлекаются вне дома, позже выходят на первую работу и, конечно, постоянно сидят в интернете.

Омельченко уточняет: «Необходимо обращать внимание не только на географию, но и на структуры, в которые включены конкретные люди. Те же силовики, которых осуждают в социальных сетях за применение насилия на митингах, тоже миллениалы. Да, они хорошо владеют технологиями и сидят в социальных сетях, но при этом читают и смотрят другие вещи, а главное — формируются как личности в другой среде».

По мнению Омельченко, британские, немецкие и русские программисты будут больше похожи друг на друга, чем на сверстников-соотечественников из других социальных групп: «Быть миллениалом — значит идентифицировать себя с глобальными стилями жизни, трендами, культурой, компанейскими практиками. В больших российских городах прослойка таких людей больше, в маленьких — меньше, но все же присутствует».

Сколько молодых россиян чувствуют себя включенными в глобальные структуры и тренды? Вопрос для отдельного исследования, но, возможно, именно ответ на него позволит понять, можно ли считать русских 30-летних поколением Y или нам необходимо придумать другое слово.

А что насчет поколения Z? Мы нередко забываем, что постмиллениалы наступают сегодняшним взрослым на пятки: самые старшие из них уже окончили университеты и выходят на рынок труда. Окажутся ли русские зеттеры такими же здравомыслящими и практичными, как это обещают западные исследовательские компании, покажет время и региональная статистика пользователей TikTok.

При участии Юлии Глозман

Иллюстрации: Анна Яшина