Кажется, что, когда речь заходит о современных технологиях и особенно технологических компаниях, они должны выступать исключительно за дигитальный мир с его доступностью, легкостью и скоростью. И тем не менее Илья Залесский, руководитель образовательных сервисов Яндекса, уверен: есть вещи, которые невозможно перенести в онлайн. CEO T&P Надя Макова встретилась с Ильей, чтобы поговорить о том, от чего зависит эффективность обучения, чем российские студенты отличаются от американских и какие качества ценят работодатели в новой реальности.

Илья Залесский

Руководитель образовательных сервисов Яндекса

Надя Макова

CEO и управляющий партнер проекта «Теории и практики»

— Мой первый вопрос традиционно про твой личный образовательный путь: каким он был, какие самые интересные повороты, важный знаковый опыт?

— По образованию я экономист, но никогда не работал по специальности. Если честно, я не думаю, что для моего жизненного пути образование само по себе было важной вещью. Основное, чему меня научили в институте, — это читать большие объемы текстов, понимать, анализировать. Мой главный образовательный опыт — это работа. Я много лет работал в консалтинге, это и был знаковый опыт.

— Ты сказал о своем высшем образовании, но сразу оговорился, что по специальности никогда не работал. Сейчас на разных уровнях часто обсуждается вопрос об уходе от классической модели образования, о потери актуальности вузов — тратить пять лет на что-то, чем ты никогда не будешь заниматься. Лично у тебя какое отношение к роли вузов в жизни людей?

— Вузы очень важны. Во-первых, это время, когда человек взрослеет и учится делать какие-то самостоятельные выборы и совершать ошибки. Мне кажется, вуз — это такая полезная роскошь. Ты можешь пять лет общаться с интересными, близкими тебе людьми, не работать — это здорово. Если есть возможность и желание поступать в вуз, нужно это делать.

Студенческая жизнь — это важный опыт, возможность пробовать, знакомиться с большим количеством людей, которые тебе отчасти близки

А еще это преподаватели, которые тебе интересны. Само по себе общение с ними — это круто, потому что расширяет кругозор, что важно.

— Экономическое образование, потом консалтинг: что тебя привело в образование вообще и в образовательные сервисы Яндекса в частности?

— Я перешел из консалтинга в издательство «Просвещение», проработал там год и понял, что образование мне интереснее всего. А два с половиной года назад меня позвали возглавить новый блок в Яндекс, образовательный. Я согласился, и вот я здесь.

— Три года ты возглавляешь образовательное направление. Какими продуктами, реализованными за этот период, ты особенно гордишься?

— Всеми, конечно, но самый крупный — это Яндекс.Практикум, образовательный сервис для взрослых. Важные принципы Практикума — мы формируем учебную программу, опираясь на потребности студента и работодателя, и даем людям возможность первые двадцать часов курса учиться бесплатно. Это нужно, чтобы человек разобрался, подходит ли ему курс и стоит ли продолжать. В России до нас почти никто не использовал такой подход, но для нас было важно добавить этот тестовый режим.

Когда люди осознанно принимают решение, повышается эффективность обучения

Грубо говоря, ты две недели отучился и понял, что программирование — это не только про смузи и пуфики, но и про написание кода. И вполне может оказаться, что писать код тебе не так прикольно.

— Насколько эта модель экономически обоснованна? Есть риск, что, если даешь пробовать бесплатно, потом отваливается большее количество людей?

— В долгосрочной перспективе такой подход очень выгоден бренду, потому что остаются учиться только те, для кого это был осознанный выбор. Они от нас много требуют, а мы можем менять продукт гораздо быстрее, когда у нас учатся требовательные студенты. В конце обучения такие студенты получают все, что ожидали, поэтому они нас рекомендуют.

Мне кажется, в образовании единственно важное — это доверие людей к твоему бренду, такие проекты не строятся от объема продаж. Имеет значение, сколько людей получили то, зачем пришли

Мы готовим студентов к ситуации, когда надо строить карьеру и грамотно представлять себя, рассказывать про свои скиллы. Поэтому после курса человек не выпадает в открытый космос — если он ставил себе целью карьерный рост, мы поможем ему хорошо подготовиться к выполнению этой задачи. Те, кто прошел квест до конца и получил хороший оффер, благодарны нам и, повторюсь, готовы рекомендовать — это то доверие, которые мы очень ценим.

— Какие еще боли или пробелы системы обучения взрослых вы смогли решить? Какие-то know how?

— Мы многое делаем по-новому. Первое: очень большое внимание уделяем soft skills. Грубо говоря, для нас разработчик или маркетолог — это не только человек, который знает, как делать свою работу, он к тому же может делать ее эффективно в конкретно заданных условиях. В большой команде или маленькой, с четкими гайдами или с не до конца настроенными процессами, в условиях неопределенности и так далее.

Правда в том, что реальная работа в нашем случае будет мало отличаться от обучения. Мы помогаем студентам находить ошибки и анализировать информацию, подсвечиваем трудные места, сопровождаем и поддерживаем, когда становится тяжело. Но у нас нет задачи делать что-то за студента. Отсюда фокус на самостоятельность в нашем обучении — это то, за что нас вначале студенты ругают, а потом благодарят.

Вот как это работает. У нас есть ученик, который хочет стать программистом. Он пишет своему наставнику, мол, «а как сделать вот это?». И наставник не говорит ему: «Сделай вот так». Он начинает с «а ты пробовал искать это?». Часть студентов в этот момент возмущаются и пишут, что они заплатили нам денег, а их отправили в поисковик. Но мы знаем, что в работе человек без навыка самостоятельного поиска столкнется с большими проблемами. И поэтому стоим на своем.

— Принято отношение как к классическому преподавателю, а вы пропагандируете модель наставничества?

— Именно. Конечно, в конце концов наставник скажет, как правильно, если человек не найдет решение сам. Но мы хотим, чтобы студент научился искать, тогда в следующий раз, если на работе у него возникнет вопрос, он легко отыщет ответ уже без помощи наставника.

Еще такая модель хорошо прокачивает способность учиться, что легко проверить на собеседовании. Допустим, новичка с маленьким опытом спросят про фреймворк, которого он не знает. Обычная реакция — растеряться, признаться, что ты не в теме. А можно сказать так: «Я не знаю этот фреймворк, но это очень похоже на то, с чем я раньше работал. За пару недель я его точно освою». И это существенно повышает шансы на трудоустройство. Надо помнить, что никто не знает все фреймворки, все инструменты.

Самостоятельность и непрерывное развитие — ключевое ожидание работодателя, он ожидает от современного специалиста, что тот сможет освоить новый инструмент. Ведь во всех профессиях появляется что-то новое. Никто не хочет сегодня услышать от дизайнера, что тот умеет работать только в CorelDRAW.

— Что еще заставляет тебя гордиться проектом и верить в его эффективность?

— Наша вера в важность образовательного дизайна. Если студент чего-то не понял, то это не он тупой, это мы плохо сделали. Российский пользователь сильно не похож на американского. Мы можем это видеть, потому что сейчас вышли на рынок США и активно там развиваемся — есть с чем сравнить. В Америке, если человек чего-то не понял, он адресует сервису — «у вас плохая и непонятная программа». В России в такой же ситуации студент думает, что это просто он гуманитарий, что программирование не для него, что вообще поздно и незачем ему уже учиться.

— Ищет причину в себе?

— Да, и это неплохо, если он понимает проблему и начинает что-то делать. Но если после этого он опускает руки и говорит: «Окей, наверное, останусь работать на той работе, которая мне не нравится: похоже, это мой предел», — это не продвигает его в жизни. Мы стараемся сделать так, чтобы человек поверил, что он может научиться чему угодно в любом возрасте.

— А как это происходит технически? Я прохожу курс, получаю задание, которое невозможно выполнить, и что дальше? Я даю обратную связь координатору или какому-то наставнику, что «друзья, это невозможно понять»? Или как это происходит?

— Да, у нас есть комьюнити студентов и выпускников. Для общения — чаты и группы, куда можно всегда написать и спросить: «Ребят, вот это задание кто-нибудь решал? Помогите мне. Я не понимаю». Еще может подключиться комьюнити-менеджер. Он увидит трудности студента, оценит задание. Может выясниться, что это задание плохое, некорректное или что-то не так с терминами, с переводом.

— И вы его поменяете?

– Да, поменяем. У нас есть рейтинг того, на каком задании студенты испытывают наибольшие проблемы. И мы все время даем обратную связь авторам контента, методистам. Если где-то большинство студентов страдает, мы говорим, что в таком задании надо что-то менять. Мы не следуем традиционной парадигме образования, в которой преподаватель всегда прав. Автор курса должен выйти из позиции «Я лучше знаю, как объяснить» в позицию «Я должен объяснять так, чтобы люди поняли».

— Помимо прогрессивного обучения взрослых, вы довольно большое внимание уделяете помощи школьной системе образования. Какие проекты в этой области ты хочешь отметить и почему?

– У нас есть важная социальная история — это программа улучшения образовательной среды с помощью технологий, которая называется «Образовательная инициатива». В эту программу входят Яндекс.Учебник и Яндекс.Лицей.

Яндекс.Лицей — это наиболее опытный образовательный сервис, который у нас есть. Бесплатные двухлетние курсы по программированию на языке Python для детей. Учебная программа рассчитана на два года и разработана в нашей Школе анализа данных.

Через два года обучения школьники получают навыки junior-программиста и уже могут делать небольшие проекты. Обычно мы делаем этот проект в партнерстве с регионами. Регионы предоставляют нам учителей, а мы их отбираем, обучаем, даем им инструменты, методологию. Это социальный образовательный проект: мы хотим, чтоб ребенок, проучившись всего два года, мог быть уверен в своих навыках начинающего программиста.

— Любой ребенок из любой точки России может зайти и пройти эту программу?

— Он должен пройти отбор, это офлайн-проект. И мы постоянно расширяем географию: сейчас он работает в более чем 160 городах России и Казахстана. Локациями для проекта могут быть вузы, Дома культуры, какие-то школы, у которых есть к этому интерес. Могут быть разные площадки.

— А из-за пандемии вы этот проект не хотите перенести в онлайн?

— Конечно, мы уже поддержали тех, кто учится в онлайне. Но в целом мы считаем, что в данном случае офлайн эффективнее.

— Почему?

— Важный фактор — это общение ребенка с преподавателем, а еще у детей не всегда хватает концентрации, чтобы год учиться в онлайне. Им нужна живая среда, в которой интересно, комфортно и есть обратная связь.

Еще одна важная вещь: мы этот продукт не строили как продукт для онлайна, а создавать продукт для дистанционного обучения и продукт для очного обучения — это разные методологии, разные эксперты, разное все. Мне кажется, это очень разные пути. Мы уже пошли по одному, и развернуться для нас — это много лет донастройки, а не просто «ну все, теперь мы продаем онлайн». Это так не работает.

— Есть еще какой-то проект, которым гордишься?

— Да, это Яндекс.Учебник, такая бесплатная платформа для учителей, которая помогает экономить время, следить за успеваемостью каждого ученика и позволяет выдавать задания ученикам для работы в классе.

В Яндекс.Учебнике есть две важные вещи для учителя. Первая — не надо проверять тетрадки. С помощью встроенных средств аналитики они сразу видят результат, а еще могут посмотреть, как конкретный ребенок решал задачу и где он ошибся — это очень важный элемент, который работает на здоровую самооценку ребенка. Ошибка перестает быть «черным ящиком» — мы точно знаем, в какой момент что-то пошло не так. В результате учитель уверенно показывает ребенку пути решения. Он учит не только понимать, правильно ли решена задача, но и доносит до ребенка, где тот ошибся и почему это произошло. Мы снова уходим от риторики, где ребенок всегда оказывается плох и невнимателен. Наша задача — помочь и поддержать, укрепить его веру в себя.

Второе важное обстоятельство — это большая площадка для контента, который нами разработан. Он современный и отвечает образовательным стандартам. Быстро, бесплатно, доступно для учителей. В 2019 году каждый третий ребенок начальной школы в России пользовался Яндекс.Учебником, что, в принципе, довольно много.

— Весной, когда всех высадили на дистанционное обучение, стало очевидно, что даже в Москве и Петербурге в очень неплохих школах учителя не обладают высокой цифровой грамотностью. Включать Zoom стало проблемой. В связи с этим вопрос: система Яндекс.Учебник — это цифровой ресурс, насколько учителя готовы к нему?

— Некоторым учителям с определенного возраста, как и обычным пользователям, чуть сложнее осваивать технологию, но когда они ее осваивают, то становятся более лояльны к продукту.

Мы помогаем учителям. У нас есть специальная программа «Я.УЧИТЕЛЬ», на которой мы обучаем, в том числе цифровым навыкам. Тут важно понимать, что Яндекс.Учебник — это не инструмент для дистанционного образования. Он сделан, чтобы облегчить жизнь учителю, чтобы он пользовался им в обычной практике.

Дистанционное обучение требует другого подхода. Нужно по-другому готовиться к урокам, и это требует больше времени, чем подготовиться к уроку вживую. Нужно иметь меньшие классы. Когда у тебя 30 человек в онлайне, за 40 минут ничего хорошего с этим сделать невозможно. Тем более что далеко не все дети быстро учатся работе в программах дистанционной коммуникации.

— А у вас есть какие-то планы или новые проекты в этом направлении, в плане дистанционного школьного обучения? Про цифровую грамотность тех же учителей или какие-то удобные сервисы уроков?

— Осенью мы сделали Путеводитель для учителей и для всех, кто уходит на карантин, о том, как вообще работать в онлайне, как готовиться, какие сервисы использовать, где про них прочитать. Мы верим, что, как только будет возможность, все вернутся в школы. Мы не думаем, что надо сейчас все бросить и делать сервисы для дистанционного обучения. Вряд ли такие продукты будут востребованы: везде разные задачи, разный контекст. Он различается даже между крупными городами, а есть еще сельские школы, в них тоже свои нюансы.

— Наличие каких навыков и знаний у человека взрослого сейчас точно позволит ему всегда иметь гарантированный доход и быть востребованным профессионально?

— Классические профессии, о которых мечтали наши родители. Врачи, учителя. Пойдешь на врача — всегда будешь нужен. И, действительно, это так. А вот про юристов, кажется, уже есть сомнения: через десять лет, наверное, топовые будут нужны, а остальных можно будет заменить умными технологиями.

Точно будут активно развиваться сферы, связанные с помощью другим людям: личные тренеры, психотерапевты, люди, которые занимаются разного рода консультациями, — этого уже стало много, и, мне кажется, количество будет только расти.

IT-сфера тоже будет развиваться. Я считаю, что мы пока далеки от точки, в которой рынок перенасыщен хорошими программистами и сильными дизайнерами. Нам еще предстоит наполнять его.

— Какие три книги должен прочитать каждый человек в своей жизни?

— У меня будет немножко странный ответ: «Крест без любви» Белля, «Крестный отец» и «1947. Год, в который все началось» Элисабет Осбринк.