Директор Лондонского музея дизайна Деян Суджич приехал в Москву, чтобы провести воркшоп по актуальному дизайну в России и прочитать лекцию о языке вещей в рамках летней образовательной программы на «Стрелке», а потом ответил на вопросы сооснователей «Теорий и практик» Аскара Рамазанова и Антона Гладкобородова и сам задал им один вопрос.

Деян Суджич: Можно я спрошу сначала? Вы верите в сервис-дизайн?

Антон Гладкобородов: Я думал, мы тут задаем вопросы. Если серьезно, то для русских понятие дизайн прежде всего ассоциируется с графикой: картинками, плакатами, иллюстрациями.

Деян Суджич: Ну не у всех же — вот, Калашников, к примеру. У этого изобретателя была попытка сделать конечный продукт, при создании которого его команда ориентировалась на западные примеры. В этом был какой-то парадокс, конечно: с одной стороны, дизайн — это возможность запустить продукт в производство, с другой — это иррациональная история, чистая выдумка, сама суть которой противоречила экономике социализма. Впрочем, у Советского союза была очень сильная айдентика, визуальная и смысловая основа, очень коммерческая, кстати — как и у США. Именно она сформировала такие глубокие воспоминания у людей, она же и является причиной ностальгии, которую так часто испытывают люди, которым довелось жить в Союзе.

Сервис-дизайн
Исследование и визуальное представление, формирование решений проблем которые, возможно, еще даже не существуют. Сервис-дизайнер наблюдает за особенностями поведения потребителя товаров и услуг, изучает и предвосхищает его нужды, объясняет их и предлагает возможные решения, которые позволят сделать любой сервис более доступным, понятным и комфортным.

Аскар Рамазанов: Лекция, которую вы только что прочитали, называется «Язык вещей». Как выразить Россию на языке вещей?

Деян Суджич: Честно говоря, я сильно удивился, еще когда посмотрел на свою визу, на которой изображен двуглавый орел. Ужасно интересная вещь: получается, символом современной России является имперский герб. Я еще посмотрел, как сейчас выглядит рубль, что тоже дало мне представление о том, как Россия хочет выглядеть в мире. Забавно, что сейчас единственный логотип, в котором еще остался серп и молот, это логотип «Аэрофлота».

Очевидно, что у вашей страны есть проблема непонимания того, как она хочет представлять себя на международном уровне, каким должен быть ее визуальный язык и какую мысль он должен доносить. Национальный гимн поменяли — старая музыка, новые слова: я думаю, это неплохо выражает то, как к России относятся в мире. Подозрительно из-за прошлого, скептически из-за настоящего.

Антон Гладкобородов: А вы вообще сами когда-то занимались дизайном?

Деян Суджич: Вообще, в мои обязанности как раз входило не заниматься дизайном. Я же по образованию дизайн-критик и долгое время работал в этой должности в The Observer. Так что меня специально учили не быть дизайнером, если можно так сказать.

Антон Гладкобородов: Многие люди, которые приходят в Лондонский музей дизайна, видят только форму красивых объектов. Но ведь ваша цель — показать суть этих вещей, внутреннюю природу?

Деян Суджич: Я думаю, что цель музея — показать, что нет одной точки зрения на то, что такое дизайн. Важно понимать, что дизайн — это не только стиль и красота, это может быть уродливая вещь, если у нее есть свое особенное значение, свой смысл. Для меня музей — это площадка, которая раскрывает исторические аспекты, технологический прогресс, процесс эволюции дизайна, который вечно меняется, и поэтому всегда интересен.

3 любимых дизайн-объекта Деяна Суджича
The Rover Chair by Ron Arod, 1981

The Rover Chair by Ron Arod, 1981

Beolit 707 Portable Radio by Bang&Olufsen, 1975

Beolit 707 Portable Radio by Bang&Olufsen, 1975

Shelving system for Vitsœ by Dieter Rams, 1960

Shelving system for Vitsœ by Dieter Rams, 1960

Если у вас гончарная мастерская, вы всегда делаете горшки, если вы дизайнер книг, то вы всегда будете оформлять книги. Но что делать, если книги перестают быть книгами? Нужно меняться, придумывать новый подход, решать актуальные проблемы — и это обязанность дизайнера: понимать, как меняется мир вокруг и осознавать, какие процессы при этом происходят.

Антон Гладкобородов: А как показать сущность цифрового объекта? Вот, к примеру, айфон — его же главная ценность не в том, как он выглядит, а в том, что у него внутри: программное обеспечение, интерфейсы.

Деян Суджич: Абсолютно верно, очень важная вещь для Apple — это iTunes: программа, которая превратила компанию, занимающейся производством компьютеров, в крупнейшего поставщика музыки в мире. Но фишка в том, что люди это понимают: мир и так восхищен тем, что делает Apple.

Есть два важных аспекта: в музее дизайна очень важно дать людям понять, что дизайн — это не просто форма, не просто ощущение, но и тот импульс развития отрасли, который задает новая идея — такая, например, как тачскрин. Я очень впечатлен тем, какое влияние цифровой мир оказывает на дизайн вещей. Мне нравится показывать объекты до цифровой революции и после: последнюю пленочную камеру и первую цифровую. Очень интересно наблюдать, как выглядели первые объекты, которые делали Sony и Apple. Тогда они еще не знали, какими должны быть эти первые гаджеты, какая у них должна быть форма, будут ли они выглядеть как аналоговые, они шли вслепую.

Вторая сложная вещь связана с тем, что музеи созданы для того, чтобы какие-то вещи в них хранились. Но сейчас медиа меняются так быстро, что некоторые разработки (такие, носители, например) устаревают очень быстро. Нам просто не на чем смотреть дискеты, скоро в мире не останется видеомагнитофонов. Пока не очень понятно, что из этого действительно важно, а что было всего лишь промежуточной стадией на пути выхода на новый уровень. Так что нам приходится балансировать между тем, чтобы угнаться за всем новым и не упустить ничего действительно важного.

Аскар Рамазанов: А как показать в музее процесс эволюции дизайна или какого-то конкретного объекта?

Деян Суджич: Мы всегда стараемся продемонстрировать процесс создания вещи: инструменты, прототипы, наброски, скетчи. Мне нравится, что у нас все можно потрогать, получить свое собственное тактильное впечатление от объекта. У нас вот есть первый в мире ноутбук, который в восьмидесятых годах создал Билл Могрдиж. Этот агрегат под названием Grid Compass имел невероятно маленький экран и стоил что-то вроде десяти тысяч долларов. Так вот, мы показываем его вместе с портфелем и печатной машинкой, образами которых явно вдохновлялись разработчики этого ноутбука. То же самое с сотовыми телефонами: о чем думали создатели первого в мире мобильника с раскладывающимся экраном? Как ребятам из Motorola пришла в голову такая идея? Чем они вдохновлялись? Мы рассказываем об этом в экспозиции.

Аскар Рамазанов: Кстати о вдохновении: когда мы делали дизайн нашего сайта, мы ориентировались на другие ресурсы: в том числе, на сайт Лондонского музея дизайна.

Деян Суджич: Серьезно?

Книги о дизайне, которые рекомендует прочитать Деян Суджич
The Language of Things by Deyan Sudjic

The Language of Things by Deyan Sudjic

Los Angeles: The Architecture of Four Ecologies...

Los Angeles: The Architecture of Four Ecologies by Reyner Banham

Theory and Design in the First Machine Age by R...

Theory and Design in the First Machine Age by Reyner Banham

Аскар Рамазанов: Да. Два года назад, правда, он выглядел немножко по-другому, но и мы уже менялись не раз. Так вот, я хотел спросить о роли вдохновения в жизни дизайнера, потому что в России есть такой стереотип: в творческом процессе нет места заимствованию или копированию. Но ведь чистого творчества не существует?

Деян Суджич: Именно так, я с вами согласен. Вы знаете, Пикассо однажды сказал: «Хорошие художники копируют, великие — воруют». Если вы послушаете, о чем говорят дизайнеры, вы услышите, что они думают о том, как решить проблему, как понять, что надо людям. Вы не найдете решение, имея перед собой чистый лист или белый экран. Вам нужно найти точки соприкосновения с реальным миром, провести исследование, найти прототипы и доработать их, адаптировать под свои потребности.

Кроме того, изобрести что-то принципиально новое становится почти невозможно. Вы не придумаете новый телефон без понимания того, как люди использовали их раньше. То же самое с клавиатурами: вероятно, можно было бы усовершенствовать qwerty-раскладку, которая была придумана только потому, что литеры в пишуших машинках задевали друг друга. Но люди уже привыкли к существующему порядку, вся система основана на этом, и нельзя не учитывать это при разработке новых клавиатур. Очень сложно провести границу между плагиатом и изучением потребностей, основанных на уже созданных вещах. Так что наше понимание мира изменяется эволюционно, а не из-за того, что кто-то изобрел что-то принципиально новое.

Антон Гладкобородов: В современном мире дизайнер поднимается все выше и выше в корпоративной иерархии: в Apple вообще дизайн имеет первостепенное значение. Какая роль сейчас должна быть у дизайнера в компании?

Деян Суджич: Вы знаете, есть такая итальянская мануфактура Olivetti. Она занималась производством печатных машинок — и занималась почти лучше всех в мире (сейчас, кстати, их никто в мире больше не выпускает). У этой компании фантастическое историческое и культурное наследие: они привлекали для создания своего товара лучших дизайнеров и художников в мире и давали им полную свободу самовыражения.

Впрочем, они так не смогли совершить переход из механической эры в цифровую, хотя и начали производство технических приборов, безумно красивых: например, калькуляторов в авторстве Марио Беллини и первых ноутбуков, которые проектировал Мичеле ди Луки, автор гениальной лампы Tolomeo.

Но в целом компания продолжала эксплуатировать традиционную производственную модель ведения бизнеса. Они так и не смогли понять, надо исходить не из потребностей инженеров, которые понимают, как работают механизмы производства, а из того, как работает механизм бизнеса в целом. Этот механизм нужно спроектировать, создать — чем, собственно, и занимаются дизайнеры. Недостаточно просто понять, как сделать что-либо, нужно понять, что именно и в какой момент необходимо сделать. Промышленный дизайн — это больше не двигатели, металлы или материи, это понимание проблемы, которую необходимо решить.

Антон Гладкобородов: Вы сами-то верите в сервис-дизайн?

Деян Суджич: Я думаю, что каждые десять лет появляется новая большая идея по поводу того, что такое дизайн и как трактовать это понятие. Сервис-дизайн — это последняя такая идея.